Акаст А как, по-вашему, Жеральд? Селимена Невыносим Скучнейшим хвастовством, и пошлым и пустым. Помешан, бедный, он на дружбе с высшим кругом! Князьям и герцогам он будет первым другом; Всё только титулы; весь круг его идей — Сравненье выездов, собак и лошадей; Со всеми высшими на ты он непременно, А к прочим смертным всем относится надменно. Клитандр
С Белизой, говорят, они дружны весьма. Селимена Бедняжка! Вот в ком нет ни признака ума! Ее визит ко мне ужасней всякой пытки: Занять ее всегда бесплодны все попытки. Меня бросает в жар, пока ищу я тем, Но оживить ее нельзя никак, ничем. Стараясь справиться с унылостью тупою, Все общие места я тщетно беспокою: Погода, солнце, дождь, жар, холод – ну никак!.. Глядишь, а этих тем запас уже иссяк. Не знаешь, что начать, но длится посещенье, Не близится к концу ужасное мученье; Ты смотришь на часы, зеваешь уж давно — Белизе невдомек. Ни с места, как бревно! Акаст А что вы можете сказать нам об Адрасте? Селимена Напыщенный гордец! Другой не знает страсти. Он себялюбием, как круглый шар, надут; Считает, что его не оценили тут; Он на весь мир сердит, всегда двором обижен: Кто б ни был награжден, уж значит – он унижен. Клитандр А молодой Клеон? В его открытый дом Стремятся нынче все. Что скажете о нем? Селимена Он повару своим обязан возвышеньем, И все к его столу стремятся с увлеченьем. Элианта Он блюда подает, как истый гастроном. Селимена Да, если б он себя не подавал притом: Он с глупостью своей – не лакомое блюдо, И за его столом мне от него же худо! Филинт Но дядюшка его, Дамис, весьма ценим. Как вы находите его? Селимена Филинт Вот честный человек, и умница к тому же. Селимена Нет, любит умничать, а что быть может хуже? Всегда натянут он, и видно по всему, Что занят лишь одним: как бы сострить ему! О, угодить ему стараться – труд напрасный! С тех пор как ум в себе открыл он первоклассный, Он критикует все, что пишут, свысока. Решил он, что хвалить – не дело знатока, Что свойство тонких душ – судить как можно строже, А приходить в восторг – да сохрани вас боже! «Глупцы лишь создают кому-нибудь успех». А он осудит всех – и станет выше всех! В гостиных разговор и тот он судит, право, И, руки на груди скрестивши величаво, С презреньем слушает с далекой высоты, Чем это жалкие людишки заняты… Акаст О, черт меня возьми, портрет похож на диво! Клитандр У вас особый дар описывать так живо! Альцест О милые друзья! Вперед, смелей вперед! Пощады никому, свой каждому черед! Вы строго судите, но между тем замечу: Вы с радостью им всем бросаетесь навстречу, Их рады лобызать, им нежно руки жать И ревностно свои услуги предлагать. Клитандр При чем же мы-то здесь? Упреки без утайки Должны вы обратить по адресу хозяйки. Альцест Нет! Обращаются мои упреки к вам. Вы, вы ей курите преступно фимиам! Ее блестящий ум отравою питая, Вредит ей ваша лесть дешевая, пустая, И в ней злословья бы никто не вызывал, Не жди она от вас восторгов и похвал. Да-да, одни льстецы, бесспорно, виноваты В том, что пороками все люди так богаты. Филинт Что значит этот пыл заступничества в вас За то, что бичевать готовы вы подчас? Селимена Как! Вы не видите, что дух противоречья Способен вызвать в нем приливы красноречья? Он должен выказать неудержимый жар, Противоречие – его особый дар. Ужасно для него общественное мненье, И в примиренье с ним он видит преступленье. Он опозоренным себя навеки б счел, Когда бы против всех отважно не пошел. Честь спора для него отрадна и желанна, И спорить сам с собой привык он постоянно: С своими чувствами готов пуститься в бой, Раз выскажет при нем их кто-нибудь другой. Альцест За вас насмешники все будут непреложно… В сатире надо мой вам изощряться можно. Филинт Но правда ведь и то, мой друг: ваш ум таков — Всегда протестовать и спорить он готов, И одинаково, по вашему ж признанью, Вы возмущаетесь и похвалой и бранью. Альцест
Не правы люди все ни в чем и никогда, И к ним в моей душе всегда живет вражда, Всегда одно из двух: достойные презренья, Они иль низко льстят, иль судят без зазренья. Селимена |
