Но именно в этот момент в шею ящера вцепился сначала изумрудный дракон, а затем и Фрида, за доли секунды успевшая с огромным усилием оторвать хвост взбешённому зверю, схватила его за середину шеи. Её тяжёлый сдавливающий укус, пропитанный яростью, прокусил твёрдую бордовую чешую, по которой хлынули реки крови, с поверхности которой поднимался тягучий белёсый пар. И всё это сопровождалось чудовищными воплями, чуть было окончательно не оглушившими Вилма.
Он свалился под ноги Фриде и чудом не был раздавлен её огромной чёрной лапой. Что-то в области руки хрустнуло так сильно, что режущая едва терпимая боль пронеслась от плеча и до кончиков пальцев. В ушах всё звенело, но телом парень чувствовал, как согревающаяся от проливающейся драконьей крови земля дрожит. Зоркости ему хватило, чтобы увидеть кучу драконов разных цветов, форм и размеров, которые уже неслись в их сторону, поднимая в воздух пыль. — Рида, Гинэль! Помогите ему добраться до Меридианы! — прорычала Фрида, уже сцепляясь с другим драконом, пытаясь выгородить оцепеневшего от ужаса и боли, лежащего на земле Вилма.
Рида отстреливала кого могла, но не всех драконов брали её золотые стрелы. Услышав рёв Фриды, она, долго не думая, переключилась на спасение вражеского курсанта из-под драконьих ног. Топот и дрожание земли сопровождались громогласными свирепыми воплями, рыками и рёвами самых разных драконов. Многих из них Рида в жизни не встречала: они были из каких-то очень далёких от их родины земель.
Но думать об этом не было времени. Эльфийка резво подхватила парня — он будто бы для неё был лёгок — и устремилась к Гинэлю, который явно собирал последнюю храбрость в себе, чтобы взлететь.
— Давай же! — кричала Гинэлю Рида, забрасывая Вилма на драконью спину и хватаясь за спинные шипы.
Гинэль со звонким рыком поднялся в небо, взмахнув засиявшими алым огнём изумрудными крыльями. В эту же секунду его чуть было за хвост не схватил огромный серый дракон, массивная пасть которого с лязгом и треском захлопнулась где-то позади.
— Ты молодец, Гинэль! — восторженно воскликнула Рида, ободряя ещё неуверенно держащегося в воздухе дракона. Но он старался. Старался изо всех сил, потому что это был его долг. Спасти свой народ, своего короля и свою семью. — Эй, парень, ты живой? — спросила Рида, переживая больше не за жизнь курсанта, а за то, что все их старания окажутся напрасными, и план Фриды разрушится, если он всё же испустил дух. Но Вилм что-то вскрикнул, придя в себя, видимо, с ужасом осознав, что он летит, а дракон — не Фрида.
— Отлично, ты жив. — Риде стало хоть немного спокойнее, но это не давало ей возможности терять бдительность: стоило ей краем глаза заметить в небе дракона, как она за доли секунды схватилась за лук и зажгла стрелу, которая с ярчайшим фейерверком и золотой вспышкой врезалась в чёрного летуна, вынудив его устремиться с визгами к земле. А затем ещё один, но тот лишь сделал крен и полетел прочь. Расслабляться на пути к Меридиане было нельзя.
***
— А твой внутренний мир не так красив, как её. — Адриан в своём человеческом обличии стоял на осиротевшем заледенелом берегу океана. У старого деревянного домика горел фонарь на бетонном столбе с подпоркой. Фиолетово-красный свет нехотя касался бездушной снежной глади. Черноту неба, стянутого густыми тучными облаками, будто бы разбавили кровью, и она отражалась в теряющейся во мраке ночи белизне снега. Ни звука. Ни скрипа. Только трели электричества в лампе фонаря. Редкие хлопья снега бесшумно опускались.
— Ты жив только потому, что я не хочу навредить Эрине, чёртов ублюдок. Чего ты добиваешься?
— Как пусто… Как в твоей душе пусто…
— Ты издеваешься? — Фил выходил из себя.
— Это место напоминает мне Белую заставу, — непринуждённо продолжал Адриан, оглядываясь по сторонам. Фил недоверчиво нахмурился, услышав догадку врага. Он тоже осмотрелся и понял, что Касенеда был прав.
— Откуда ты знаешь, как выглядит Белая застава? — тон Фила сквозил злобой. Он здесь служил в начале своего воинского пути, его первая далёкая ссылка после академии. — В твои годы её ещё не существовало! — Фил это точно знал, так как аномальная зона на Крайнем Севере появилась не раньше, чем он пошёл в седьмой класс, когда ему было двенадцать или тринадцать лет. В тот год ещё юный эльф чем-то заболел, поэтому лежал в кровати дома, но из соседней комнаты, где было включено трещащее помехами радио, доносились зловещие вести голосом угрюмого строго ведущего.
«…аномальная зона разрыва раскинулась как минимум на тридцать километров по территории Приполярного округа. Все жители ближайших посёлков и городов эвакуируются в связи появлением на территории драконов…»
В тот ужасный год много драконов «набежало» из аномальной зоны, где по общепризнанным данным, озвученным партией, произошёл взрыв некого огромного месторождения кристаллизованной магии. Фил хорошо помнил, что там «северное сияние» бродило в небе каждый день, даже днём. И из-за тепла звёздного ветра как раз в радиусе аномалии было всегда значительно теплее, чем в остальных районах тех северных негостеприимных краёв. Даже сейчас периодически случаются драконьи набеги из самопроизвольно возникающих там порталов.
Может, Фил бы вспомнил что-то ещё, но его из секундного транса воспоминаний вырвали удушающе спокойным и непринуждённым тоном сказанные Адрианом слова:
— Это было место последнего моего сражения с твоим отцом. Представляешь? Я чуть было не погиб… Но он не смог меня убить.
Глаза Фила расширялись от ужаса, злости, душевной боли и какого-то непонятного ему отчаяния. Этот нечеловек так спокойно говорил о его отце. Об отце, которого он не помнил. Картина мира стала меняться.
— Ты убил его? — сквозь стучащие от ярости зубы процедил Фил. Он был готов по-волчьи клыками вцепиться в глотку этого чудовища и вырвать всё — настолько эльфа переполняла злоба и обида.
— Не знаю. Может, он сам убил себя? Во всяком случае он был глупцом и исчез как глупец…
Фил не выдержал. Злоба оказалась сильнее, и его кулак уже со смачным характерным звуком врезался в лицо Адриана. Ригер даже удивился: он был уверен, что Меридиана выкинет какой-то фокус, но он нанёс удар будто бы совершенно обычному парню, кровь которого окропила мягкий снег. Но Касенеда устоял на ногах и вытер кровавые дорожки под носом рукой, а после снова непринуждённо заговорил, уставившись на трескучий фонарь:
— Как сильно всё-таки ты с ним связан. Его, скорее всего, даже в живых нет, но именно это место твоё подсознание выбрало как дверь в Безвременье. Ты заходил уже туда?
Фил недоумевал. Он не знал, как ему реагировать. Эмоции на лице скакали от одной к другой, но не менялось только желание скалить зубы, будто бы он рассвирепевший зверь, который готов прямо сейчас растерзать свою жертву.
— Как много в тебе злобы. Обиды.
Адриан смотрел пронзительно глубоко своими глазами без человеческих зрачков, но в то же время это ощущалось так холодно и поверхностно. Он будто бы брезгливо бросал в Фила свою жалость и сострадание, что взбесило эльфа ещё больше, и он в один прыжок настиг врага.
Удар в солнечное сплетение не заставил себя долго ждать: Адриан с хрипом согнулся, после этого Фил второй рукой вдарил ему по лицу, из-за чего Касенеда завалился вбок и упал на снег. Долго отлёживаться на боку ему не пришлось: Фил с мощного пинка в живот перевернул того на спину. На этом можно было остановиться, но эльф насел на того, кого с трудом он мог назвать человеком, и, не жалея костяшек, стал набивать ему лицо. Адриан не издал ни звука. Тишину разрывали только столкновения кулаков с уже измазанным кровью лицом. Фил бы превратил всю голову Адриана в кашу из костей, крови и плоти, но в один из замахов он с ужасом, ударенный током испуга, остановил руку, с которой капала и его кровь, и кровь парня в уже совсем не белой рубашке.
Фил увидел лицо Эрины, изувеченное ударами. Он был готов с криками вскочить, остановив самосуд. Но, охваченный удушающим смятением, сквозь плотно сомкнутые зубы он выдавил из себя: