Князь Константин Острожский был в тяжкой тюрьме храним, так что, как говорили, имел руки вновь свинцом назад залитые, и ноги окованные, ибо когда не мог добротой, тогда его тяжкой неволей Иван московский к присяге верности принуждал, которую потом специально должен был дать, но неискренним сердцем, и был одарен почти княжескими имениями в Москве и великие битвы над татарами получал и выигрывал. [376v]

Эта новость о поражении войска литовского пришла к князю литовскому Александру. Нашли его на реке Бобре, говоря, что войска его разбиты, а гетман и господа советные (паны радные) взяты в плен, из-за чего был очень опечален и пошел с людьми своими к Обельцам к Витебску. Там стоял немалое время, и когда уже был в Обойцах, пришел к нему гонец московский с письмами соответствующими, которого он отпустил и пошел к Полоцку и там всю осень в Полоцке был. Укрепив Полоцк, Витебск, Оршу и Смоленск вернулся в Литву.

В эту же осень воевода князя великого московского Яков Захаринич, царевич козанский Махмечелей и князь Василий Иванович Можайский, и князь Василий Иванович Осемечиц замок литовский Путивль взяли, за Киевом миль 60 в полях и от Чернигова в 30 милях лежащий. Там наместника путивльского, князя Богдана Федоровича Сапегу[296], и всю шляхту путивльскую в тюрьму взяли и все земли северские взяли. Еще замки Дорогобуж, Залидов и Торопец взял и почти в этом же году большой и жестокий ущерб Александру, зятю своему, и Великому княжеству Литовскому князь московский вопреки присяге, как летописцы свидетельствуют, причинил. [377]

В эту же осень по наговору великого князямосковского Мыдыкирей[297] либо Мендыкерей, царь перекопский послал сына своего султана Ахметкирея с другими сыновьями своими и с большим числом татар в польские, и литовские государства, которые завоевали землю волынскую, подляшскую и польскую и сожгли город Владимир, Брест опустошив в Польше, а также около Белза, Красника, Туробина, КрасногоСтава, Люблина, Ужендова аж до реки Вислы разоряли. Против них собрался Альбрихт, но не мог язычников догнать, и вернулся в Краков. Эти татары вскоре после этого, сложив добычу в Перекопе, в месяце сентябре вернулись в те края, откуда на русские стороны, на юг лежащие, и на часть Литвы по наговору Mосковского напали. В Польше тоже около Ланьцута, Лежейска, Завихвоста, переплыв Вислу, от Опатитова аж до Бреста литовского растянувшись, и все волости унизили. Знаменовала это суровое бедствие языческое комета восемнадцать дней перед первым вторжением татарским была видна.

В это же время великий князь литовский Александр дал звание маршала придворному князю Михалу Львовичу Глинскому [377v], с которым был очень ласков и который потом бесчинством много странных дел натворил и т.д.

Потом, вгоду 1500, великий князь литовский Александр послал в Kорону Польскую, в Чехию и Германию люд служебный собирать за деньги литовские против московского. Собрал число немалое и в Познани им шафарь литовский деньги давал, как Бельский пишет, но Меховский, fоl. 360. lib., саp. 19 свидетельствует, что это какой-то господин великий из Литвы, так как его зовет: ПЛ «рыцарь и граф, казначей Великого княжества Литовского». Над теми солдатами старшим был чех, по имени Ян Черный, и звались все братьями. Но эти господа братики мало пользы и много ущерба в Литве причинили ленивым своим походом, ибо уже холода подходили. Александр с этими людьми и с войсками литовскими потянулся к Минску, а там ему принесли новость, что великий князь московский Иван Васильевич отправил сына своего, князя Дмитрия Жилку, с большими войсками и с пушками под замок Смоленск и уже Смоленск мужественно добывал. И, услышав это, Александр послал против него господина Станислава Яновича Белевича, который был господином троцким и старостой жмудским, со всей землей литовской, также и Черного, чеха, со всеми иностранцами. Сын князя великого московского сам мощно Смоленск добывал, делая штурмы ночью и днем, и не только из пушек громил замок, но также и турами, как летописец именует, и, обсыпая замок песком и землей, неописуемо замок штурмовали. С помощью Бога, а также из-за бдительной обороны [378] Станислава Кишки, воеводы, а также Юрия Паца, наместника его, и Николая Сологуба, окольничьего смоленского, штурмы отбиты были. Большие потери неся и после каждого штурма очень много людей теряя, с большим позором и стыдом от замка они отступили. А староста жмудский со всей мощью литовской, также и чех Черный со всеми иностранцами, перешедши реку Днепр под Оршей, потянулся с татарами заволжскими, и услышал об этом Димитрий Жилка, что Литва идет против него, и как можно быстрее побежал в Москву, к отцу своему, и сказал, что Литва стала лагерем на горах и лежала там в то время всю осень. А почти в это время князь Семен Иванович Можайский, литовский перекидчик или изменник, по нашему предатель, с многими людьми московскими притянулся под Мстиславль. В то время литовского войска немало во Мстиславле было и князь Михайло Лингвеневич[298] Мстиславский с ними, не добыв замок, отошел прочь. А Литва тоже с гор распущена была по домам своим, когда зима пришла. Двойная тогда беда была, как Меховиус, Ваповский, при жизни которых это творилось, и Кромер, пишут, Литва беды в то время встретила: первую от князя Ивана московского, и вторую, что деньги напрасно растратили на солдат, которые, о службе забыв, на неприятеля не напали, но, возвращаясь, унижали и грабили.

В году 1501, 11января, вскоре после отправки королем Альбрихтом послов турецких с соглашением, которые в течение целого года ожидали [378v] в Кракове, сразу же приехали тоже послы царя заволжского Шахматкерея, которые[299] мир и союз с польским королевством и Великим княжеством Литовским против московского и перекопской орды, вечного их главного неприятеля хотели. За это были королю благодарны и дали присягу на это с господами коронными и с послами Великого княжества Литовского, которые от заславских, с Лингвиневичами связал их брак, взял в жены дочь Александра на это дело посланы были. Присягали тоже послы татарские по-обычному на саблю голую, лья на нее воду, пили ее говоря этими словами: «Кто бы эту дружбу и этот заговор приятельский нарушил либо против него был, путь от сабли так погибнет и в ничто обратиться, как эта вода». Отправлены тогда были эти послы из Орды с великими подарками, и при них Ян Альбрихт, король, послал Кшиштофа Теслика, а великий князь литовский Михала Галецкого (Меховиус пишет: послал другого посла собственного еще Александр. Кромер и Ваповский не знали, что это был Михал Галецкий, человек большой искусный в рыцарских делах, как летописец пишет), обоих в языке татарском опытных, к царю заволжскому Шахмату в посольстве, благодаря его за ту его дружбу и предоставляя ему жалование в тридцать тысяч злотых, кожухов и сукна, а он должен был войско свое иметь тридцать тысяч, которых всегда готов был против каждого польского и литовского неприятеля поставить. Приехали тоже послы от воеводы волошского Стефана на этот сейм, прося, дабы ему согласно перемирию король сдал шпиона Петра, сына воеводы Гелияша, перед Стефаном господствовавшего, потому что думал о господарстве волошском. Об этом, когда долго король с господами советовался, то выдать невинного показалось им делом жестоким, хранить же неприятеля своего, товарища воеводы, которого он хотел войной побеждать, показалось делом опасным, поскольку король в то время в Пруссию ходил и не хотел себе неприятеля Стефана жестокого сзади оставлять. Потому Петра, воеводина сына, приказал казнить, на что смотрели послы волошские. Чтобы его казнь [379] не показалось без причины, расславлено было общенародно, хоть и невинно, что лжи в письмах королевских много допустил, как об этом Кромер, lib. 30, PE, fоl. 651, SV 439, Меховиус, Ваповский, Бельский, Гербортус и т.д. свидетельствуют. Так тогда король Альбрихт, отправив послов волошских, в Торунь отправился, дабы присягу взять от нового мастера прусского Фридриха, который долго из послушания выбивался, и когда к нему король послал, он медлил день ото дня. Король Ян Альбрихт умер[300] от апоплексии в Торуни, тело в Краков отвезено было, в день св. Анны в костел св. Станислава на замке, то есть [z] обычными церемониями и процессиями погребено.