Но Длугош, Кромер, lib. 21, и Меховиус, lib. 4, fоl. 303, иначе пишут: И Казимир, брат королевский, услышав об убийстве Зыгмунта, сразу же со множеством господ Малой Польши и с князьями мазовецкими, Kазимиром и Болеславом[101], взяв из казны королевской деньги, с красивой свитой в числе двух тысяч конных с копьями (как Меховский.. пишет) на губернаторство в Литву ехал. Но как только в Вильно [273v] приехал, сразу же господа и все сословия Великого княжества Литовского великим князем, и не губернатором (как известно, брезгали издавна бернатами) обозвали и в костеле св. Станислава на замке виленском согласно обычаю на престол шапкой княжеской короновали, с мечом возводя. Tе dеum Lаudаmus пели, и, чтобы языку выучился, литовских переводчиков ему дали. Но напрасно поляки защищали, приводя о нарушении соглашения с Польшей, вопреки воле короля Владислава, который, отъезжая в Венгрию, лишь в губернацию княжество Литовское поручил брату Казимиру. Но более у господ литовских весомой была тревога и боязнь, в то время после убитого Зыгмунта существующая, ибо опасались, что если бы Казимир только должен был быть наместником Великого княжества Литовского, то сразу же бы князь Михайло, Зигмунтов сын, при поддержке Жмуди, которая при нем мощно стояла, и при доброжелательности других сторон престол княжества взял и овладел им, и за смерть отцовскую им отомстил. Так как уже и на Руси новые склоки и распри появлялись.

В Смоленске вскоре после пасхи среду народ весь, купцы и ремесленники, взбунтовались. Услышали о смерти Зигмунтовой, и, желая Андрея Саковича[102], наместника Гаштолта, с поста воеводы выбросить, замок вооруженно штурмовали, но Андей Сакович с боярами смоленскими [274] и со двором своим, сев на коня, с копиями и встретились с народом перед костелом св. Бориса в замке, где большое число людей черных копиями поубивали и победили.

Боясь, дабы большая толпа не прибежала, в эту же ночь Андрей со всеми боярами смоленскими из замка выехал и была распря большая в Смоленске. Так что Смоляне, взяли в плен Петрика, маршала смоленского, и утопили в Днепре, и избрали себе воеводой смоленским князя Андрея Димитровича Дорогобуского. И бояре смоленские, не желая быть послушными князю Дорогобускому, ехали к князю великому Казимиру, жалуясь на люд простой, что они без воли их воевод, себе избрали.

Люд простой, услышав это и боясь Казимира, искал себе лучшую защиту. Избрал он себе хозяином князя Юрия Лингвеневича Мстиславского, который был в тюрьме у Зигмунта. Этот, приехав в Смоленск, бояр едва не всех приказал казнить, и других в тюрьму прибрал и имения у них отнял и отдал их своим боярам, выйдя из послушания Казимира и литовского.

А Kазимир, будучи очень скорбным, послал господ охотных литовких с войсками под Смоленск, которые под Смоленском стояли три недели, но замка не могли добыть. Монастыри и здания города смоленского пожгли и людей [274v] много в неволю взяли, а других по обычаю неприятельскому били и секли. А потом князь великий Казимир в эту же осень потянулся сам с войском литовским к Смоленску и замок с городом мощью взял. После чего князь Юрий Лингвеневич удрал в Новогрод Великий, а Казимир, дав воеводство смоленское Андрею Саковичу, сам вернулся назад на престол свой, в Вильно. Затем князь Юрий Лингвеневич, будучи в Новогроде, осмотрелся, что плохо поступил и Kазимира разгневал, забыв его услуги, что ему отчизну вернул, которую у него, Юрия Лингвеневича, Зигмунт отобрал. Послал к Яну Гаштолту, куму своему, прося его, дабы ему гнев у Казимира погасил. А Ян Гаштолт, наговорив все господ совета литовского просил Казимира за ним, который по просьбе Гаштолта, и на причину других господ совета князю Юрию Лингвеневичу гнев отпустил и вернул ему же отчизну его, Мстиславль.

И потом пришла новость к Казимиру, что ему Жмудь служить не хочет и из власти княжества Литовского выбивается, ожидая Михайла, сына Зыгмунта. Как и чиновников Кежгала, старосты жмудского, выгнали и сделали себе старостой повинного контовтового Довмонта, так как Довмонт был родом жмудин, из рода этого Довмонта, князя литовского, от которого князья Сверские идут. [275]

А Казимир, будучи печалью взволнованным, собрав войска все: литовские, русские, и подляшские, потянулся на Жмудь и встал у Ковна. Жмудь тоже, собрав войска свои, встала лагерем на границе жмудской, над рекой Невежей, желая битву дать Казимиру. Лишь потом Ян Гаштолт говорил Казимиру, говоря, что тебе не годится войну вести с подданными своими, ибо если они тебя победят, с неславой своей будешь и, если ты их победишь, то все равно от плохой славы господ пограничных не уйдешь, что своих подданных победил.

Но сделай так: пошли на староство Контовта, так как его послушный в Жмуди за избранием их следит, и он их наговорит, чтобы они тебе, княжеству Литовскому, служили, ибо если в земли их потянешься, тогда их самых из плена освободишь и, землю испортив, пользы никакой из этого себе но сделаешь.

Так тогда Казимир и поступил согласно совету Гаштолта.

А когда Контовт к войску жмудскому приехал, то сперва послушного себе Довмонта, которого жмудины себе за старосту избрали, наговорил, дабы Казимиру служил, так как Михайло, сын Зигмунтов, удрал в Мазовше. Затем жмудины, все это позволив, приехали к Казимиру в Ковно, и там ему присягнули. Сделали они это, когда Казимир им тоже присягнул законы и свободы сохранять, и Контовта им назначил старостой. Еще в течение трехлет, взяв староство жмудское от Контовта, дал [275v] его Кежгайлу по старому. Таким образом распри вредные внутренние погасил, которых господа литовские в то время опасаясь и великого ущерба избегая, должны были Казимира королевича, вопреки воле Владислава, польского и венгерского короля, и вопреки записям о союзе с поляками, на княжество Литовское избрать.

В этом жегоду Казими р через послов своих, Радзивилла, маршала, и Кежгайла призывал брата, короля Владислава, дабы эти дела и уступки литовские подтвердил. Ничего не выпросил и более возмутил Владислава, когда Казимир у князя Михала Зигмунтовича из всей его вотчины выгнал и Бельск, Мельник и Дрогичин со всеми волостями у Болеслава, князя мазовецкого, отобрал, а эти замки Ягелло от Литвы подарил деду Болеслава. А когда у него Витолт же взял и к княжеству Литовскому вернул вновь, то Болеслав, как выше сказано, после смерти Зигмунта, под угрозой литовской пребывая, князем Ношутой предоставленными замками овладел.

В Парчеве господа польские с литовскими съезд имели, где долго и напрасно о согласии между Казимиром Великим Литовским и Болеславом мазовецким, князьями, а также Михалом Зигмунтовичем говорили, ибо тогда Литва условий не принимала. Так и разъехались, не сделав ничего.