В начале в году 1459 в середине месяца января сейм в Петркове король созвал, на котором о мире и о войне с крестоносцами советовались, ибо была весть, что крестоносцы хотели примирение заключить, под теми условиями, дабы 100 000 злотых за расходы военные королю дали, и по вассальному обычаю на каждыйгод 20 000 злотых платили, и два пропорца солдат на каждую войну королю слали. А все мастера, дабы королям польским потом присягали, и прусскую землю с такими же границами держали, какие были перед той войной. Подтвердила большая часть сенаторов это условие, но послы прусской шляхты и городов почти в то же время попали, [326] прося короля и сенат, дабы их, в оборону и в веру принятых, жестоким крестоносцам на муки и в суровую неволю не выдавали.

На этом тогда после долгих разговоров остановилось. Рещено было пруссов не оставлять и не выдавать.

О пути завершения войны с крестоносцами на уездные сеймики дело было отложено, ибо шляхта польскaя прошлым походом очень обиженной была и деньгами помощи не хотела дать. Походы военные впредь запрещали, которые и сам король не утверждал изза из-быточного и вредного своеволия от рыцарства.

Король Казимир, решив в Петркове закончить войну против крестоносцев, отъехал в Литву из королевства, где, задумав господлитовских от добывания силой у поляков Подолья сговорчивостью своей угомонить. Это и сделал.

А поскольку в то время очень обнищали и казна, и Коронa, и господа польские из-за частых расходов на войну прусскую, то упросил у господ литовских помощь людом и деньгами, что те ему и пообещали, хоть Кромер не пишет, с чем в Литве имел дело. ПЛП «Тем временем король с королевой» в Литву приехали, но это дело само и необходимость его на войну прусскую. Также летописцы русские и литовские показывают (которых Кромер или презрел, либо не всех читал), что для помощи в Литву ездил, ибо в то время не только с подданных мещан и сельских, со шляхты костелов, и со всех духовных и светских доходов поборы выбирались. Доходы, чинши, имения, движимое и недвижимое с каждого сословия считали и принимали в расчет, но могло бы и быть, что и с камня король рад бы деньги ковать на солдат против крестоносцев, так как уже шляхтa с налогов и ополчения с большим нареканием и распрями, как это выше Кромер свидетельствует, выходила. Там литовские господа, короли обещали одолжить 80 000 злотых червоных и почь дать людям рыцарским. [326v]

Отъехал потом король с Литвы в Коло на съезд Великих Поляков, у которых тоже выпросил поход в Пруссию согласно каждому имению и годовых доходов, и каждый шляхтич с каждых ста гривен дохода годового должен был конного с древком на войну отправить, и один конный с древком именем и лицом включал в себя трех конных в то время у поляков, ибо конный вооруженный с древком должен иметь при себе двоих других конных стрельцов с арбалетами – как Длугош пишет. Так из ста гривен каждый шляхтич троих должен был на войны отправить, городки же и городa королевские на эту войну пеших отправлять должны были. Поступили тогда великополяки согласно воле королевской, и войско в Пруссию отправили. Пользы сделали мало, лишь пруссаков во время жатвы от наездов крестоносских защитили. В осень, не ожидая роспуска, по домам разъехались.

В это же время солдаты либо рыцарство служебное, благородную и славную победу над крестоносцами в нижней земле прусской, где Кролевец взяли и едва в этой битве Людвик, мастер прусский, живой не был пойман. Там добычу большую из лагеря немецкого и с убитых взяли наши так, Что, когда делили, то по 20 злотых червоных из добычи на каждого служебного пришлось. А эту победу солдаты польские получили при помощи литовской. Ихлетописец свидетельствует, хоть действительно кто ни попадя историю литовскую в это время метил и поступью времен и текущих дел порядком сфальшивил, неверно приписывая поражение короля Казимирa под Хойницами Ижику, королю чешскому, как я это выше определенными резонами подтвердил и правдивые дела показал. Так еще и здесь пишет о помощи от господ литовских против того же Иржика чешского, но писака ошибся не в правде, лишь тем, что были в то время писатели [327] литовские и русские простачки, и наиболее московиты среди них ошибались в писаниях, ПЛП «не только истории зарубежные, но и родные, целиком без знания дела и небрежно [писали]». Простой правдой, без выкрутов и украшений слов летописец так речь ведет о помощи литовской Казимиру королю и поляков против мастера прусского. А он, бедняга-простачок, написал: против Иржика, короля чешского, который никогда с Казимиром не боролся.

После этой битвы, то есть хойницкой, король Казимир, грустил от поражения и думал, как бы неприятелю своему ответить. Послал к господам литовским охотным, дабы ему денег одолжили к этому делу его. И при послах господа коронные послали к господам литовским, дабы те, взглянув на этот упадок их, с людьми им помогли.

И в то время из господ никого не было близ Вильнa, только Ян Гаштолт, воеводa виленский, и в Троках Монивид, воеводa троцкй, и эти два господина, съехавшись и видя нужду королевскую и господ коронных, сразу же не обдумывая долго с другими господами, отправили к королю подскарбия литовского, господина Александрa Юрьевича, которого Кромер зовет Александр quispiam humili loco natus. Взял из казны земской литовской восемьдесят тысяч червоных злотых, и повез их в долг королю. А господам коронным по их просьбе послали восемь тысяч людей конных, то есть пять тысяч князей, господ и дворян литовских, и три тысячи татар, над которыми послали гетманом старшим господина Иванa Ходкевича, наместника витебского. Король Казимир, приняв солдат и собрав войска коронные, с помощью войска литовского послал на короля Иржика чешского (но должно быть: на Людвига, мастера прусского), который при их помощи и ласки Божьей после 14 недель (должно быть: после четырехлет) после первого поражения победили войска Иржиковы на голову, (должно быть: Людвиковы), а сами, везучие, с небольшими потерями получив победу, к королю Казимиру вернулись. Взяли в плен в этой битве в войске Иржиковом много господ чешских и шленских. Среди них был господин из Перштына. Его взял в плен Глазина, князь смоленский, [327v] который был потом окольничьим (наместником) смоленским. Этому Казимир обрадовался и хвалу Господу воздал за то, что во столь короткое время неприятелю отпор дал. Этолетописец говорит, чего тоже себе из пальца голо не мог высосать. А потому не нужно удивляться, что таклетописцев литовских писака в имени как простaк ошибся, ибо поскольку в то время чехи как у поляков, так и у крестоносцев, обычно служили службу солдатскую за деньги, о чем Длугош, Кромер, Меховский, Ваповский и крестоносские истории свидетельствуют. Тогда что в то время Литвa, придя на помощь полякам, билась с чехами, солдатами крестоноскими, и победу над ними получила.

Писака это написал в летописце думая, что та битва с королем чешским была, ибо в то время Литвa посторонних народов не знала, едва Москву, поляков и мазуров, которые у них в большом почете были и выслуживались.

А и сегодня такое бывает, что и я, и каждый рыцарский человек сознают, что временами поляки, татары пятигорские и т.д. солдаты с Москвой бьются, и всегда все Литве причитают, которая им солдатский оклад еще платит. Еще Магнус, королевич датский, с немцами в Лифляндии ссорится, и все московскому приписывают. Шеремет также при мне с восемью тысячами татарами ногайскими Витебск осадил со стороны московского, которых Станислав Пац, воевода витебский, отбил, и всегда говорили: Москва Витебск осадила. И тогда так тоже, когда чехов, крестоносских ротмастеров и солдат Литвa побила и много их вязла в плен живых, из которых здесь упоминает господина из Перштына[219], то эти поражения Иржику, королю чешскому, ошибшись, дьяк какой-то приписал, ибо Бернард Шумберг имел в этой битве тысячу чехов и моравцев, с которыми гетман чешский крестоносцам за деньги служил. Но крестоносцы и Шумберг, их гетман, вместе с другими, еще сильно старались о том, как можно было бы Иржика, чешского короля, с Казимиром поссорить, как Длугош и Кромер в fоl. 361, пишет: ПЛ «дабы легче войну с поляками иметь, крестоносцы хотели бы их тоже чешской войной запутать». «Nihil enim intentatum ii relinquebant quod ad pernitiem (pertiniem) Polonorum pertinere existimarent» [328]. Но этого не доказали крестоносцы, ибо Иржик чешский всегда в дружбе, вплоть до смерти, с Казимиром жил и перемирие между собой часто через послов возобновляли и подтверждали.