Состоялась эта славная битва в Пуцке вгоду 1462, в пятницу семнадцатого дня сентября, о чем Длугош и Меховиус, 319 fоl., lib. 4, Кромер 369, lib. 25 Гербортус 204, lib. 16 и Ваповский и Бельский из него, fоl. 279, пишет, что наши в те времена шесть миль немцев гнали и били. И от этого времени пруссов уже никогда не было силы на поляков. [336]

В это же время почти на трех других местах наши более удачную битву с крестоносцами имели и Голуб, городок, Червенка, чех, со стороны королевской взял, крестоносских солдат часть побив, а часть взяв в плен, и из-за этих более удачных поступков много наклонилось из крестоносской державы Пруссии к королю.

В это же время Раву и Гостынин король Казимир взял наследством от князей мазовецких.

В это же время на сейме Петрковском большой спор и вредное замешательство за епископство краковское между Якубом Сененским и Яном Грущинским. Этот спор был утихомирен, ибо король Грущинскому усилено способствовал говоря, что скорее королевство потеряет, чем Сененский епископом будет. А легат же папский Иероним, архиепископ кретенский, говорил, что лучше, чтобы три королевства польские погибли, чем бы престолу апостольскому (от которого уже имел Сененский подтверждение) вопреки было.

Однако король на своем настоял, и Сененский уступил епископство Грущинскому, и тот четыре тысячи злотых червоных отсчитал за утраты. С тех пор имели место отступления в свободных выборах капитулов на епископство путем нарушения своих прав, как об этом шире пишут Длугош, Меховиус, lib.4, саp. 61, fоl.317; Кромер, lib.25; Ге рбортус, 305 fоl. lib. 15, саp. 13; Ваповский Бельский и т.д. На этом же сейме князья мазовецкие просили через послов, дабы король о возвращение плоцкой [336v] земли, ласково решил. Еще литовские господа и рыцарство все через послов о войне говорило, дабы Подолье, к тому же бельский, олещенский и ратненский уезды [возвращены были]. Им ничего другого господа коронные ответили, лишь то, что должны были на их сейм послов своих отправить. Как же только сразу же король Казимир из Радома с королевой в Литву выехал, послали за ним по этому делу Станислава Остророга, воеводу калишского, и господина Рытвянского, маршала коронного, которые доказательно рассказали, что напрасно Подолья и упомянутых уездов Литва хотела от поляков. Но когда господа литовские это с законными доводами (как летописцы русские не которые шире свидетельствуют, чем Кромер пренебрег) напирали, то король все эти дела до сейма общего петрковского отложил.

В это же время с солдатами королевскими Ян Скальскийкрестоносские три войска под Орнетой победил, и Урлик тоже Червонка, чех, под Скампом, городком, триста рейтеров мастера прусского на голову побил, так что из них мало кто убежал. Восемьдесят живых взято было в плен.

В этом же году 1463, пятьсот наших русских солдат, которые по позволению королевскому кафскими горожанами наняты были, двигались против турок [337] для освобождения города Кафы от осады. У Браслава Литвой и волынцами были побеждены по той причине, что, когда придвигались солдаты в Браслав волынский литовской державы, то, как Кромер пишет, поссорившись с мещанами, неосмотрительно одного из них случайно убили. И как только увидели, что в ответ на их нападение народ возмущенный чем дальше, тем более бунтовал, зажгли поселение, дабы побыстрее убежать могли, если бы гашением мещане занялись. А наместником браславским был в то время Михал, князь Чарторыский. Этот, зажегшись разномыслием и гневом, вместе с собранным, как для нападения, войском, гнал русаков, солдат. Четырежды на них натирались, четырежды с немалым ущербом своих были отбиты.

Лишь когда почти вся волость, опытная в рыцарских делах из-за наездов татарских, собралась, то, отовсюду обступленные, на Буг, их реку, прижав, побив и поддающихся не пропуская. Только их пять из пятисот убежало. Добычу всю, которую Михал Чарторыский взял, в тридцать тысяч злотых оценено.

В это же время турки остров Лесбос и вскоре потом королевство боснийское, слованское, на сокровища очень богатое, и на замки мощное, взяли, а короля их Стефана, взяв в плен на главном замке. Еще Магомет, от обещаний и веры отступив, приказал у столба привязать, и обстрелять из луков, обвиняя его в глаза в его гнусности и никчемности, что с золотом и серебром, которого была великая мощь [337v] в сокровищах его найдена, предпочитал погибнуть, чем с их помощью сам себя, и подданных своих защищать. А от этого времени янычары, рыцарство пешее, Магомет основал (которые по словенски, как Кромер пишет, говорят. Но, как я сам послушал, уже сегодня редко), перебрав тридцать тысяч боснийских молодцев. До этого было раньше истинных янычаров тысяч четырнадцать. Но сейчас при нас Амурат сегодняшний прибавил к их числу две тысячи.

Когда литовские господа требовали раз за разом господам коронных Подолье и другие замки отобранные вернуть, созвал обеим сторонам король сейм в Парчеве. Он был отложен сперва на день рождения Девы Марии, затем на св. Мартина. На него он прямо с Петркова ехал. Съехалось очень много сенаторов и господ с обеих сторон. Но поскольку литовские господа в Парчев к полякам, а поляки к ним в Брест запрещали ехать, то в Ломазах же потом и съехались, где тоже ничего почти не могли из-за неудобства места и непогоды, потому дело еще на год отложили. Король, распустив этот съезд, с королевой в Литву отъехал. В Вильне в то время эпидемия была, и он в Гродне жил некоторое время. Потом в Ковно двинулся, где большую часть зимы провел. Об этом Длугош и Кромер, lib. 25, первое издание, fоl. 558, второе, 318. В этом тоже году Матиаш, король венгерский, боснийский, королевство у турок отобрал и Яйцы, замок главный городов райских и боснийских двадцати пяти, без боя взял. [338]

В этом же году 1465 Новый Город в Пруссии, долгое время будучи в осаде, сдался королю. Тем, кто хотел свободно выйти, это было позволено. Вывезли они пять десятков и три воза своих вещей. Ян Скальский же чех, Гельштайн, большой город крестоносский, неожиданно у короля взял. В это же время Миколай Залинский Гору Добжинскую занял, из которой много могли вредить немцы нашим, в Новом пребывающим. Увидели это не во время крестоносцы, и их это потревожило, но сами же из-за своей надменности, поссорились, когда один на другого вину попустительства этой горы взятия клал. Двенадцать из них были убиты.

В это же время семьсот рейтеров крестоносских наши под Кольбергом в Поморье на голову разбили. Старались потом о соглашении крестоносцы, но сами же из-за своей надменности всему помешали. Гданьчане, добывая Пуцк морем и землей целые 6месяцев, у крестоносцев взяли его сдачей.

Когда король Казимир ехал через Ленчицу и Радом в Литву, то приехал к нему Людвиг, патриарх антиохийский[232], от Eцигерея, татарского царя, едучи. У него он от имени папского и императорского руковдил тем посольством, чтобы Ецигерей Магомета [338v], турецкого императора, от войны, которую против христиан готовил, отвел. Если бы иначе быть не могло, чтобы против турок войну начал, обещая ему честь от папы и от императора христианского. Ему в то время и очень большие подарки отдал. Но когда Эцигерей ответил, что он о развязывании войны на турок согласно воле и совета Казимира, как приятеля и согласно соглашениям должен поступать, потому патриарх антиохийский просил Казимира, дабы как господин христианский христиан спасать изволил, поскольку это во власти своей имел. Но король, отложив эти дела на сейм коронный петрковский и посла без определенного ответа отправил.

В этом же году Длугош и Кромер, fоl. 582, SE, и в первом, 563, lib. 2, и Меховиус, и т.д. пишут: в месяце феврале лифляндских немцев семьсот конных и пеших, когда двигались на помощь своим крестоносцам в Пруссию, как только в жмудские границы начали входить и через леса, через которые Жмудь дороги на всех переходах завалила, пробиться не могли, то пошли другой дорогой к морю. Увидев это, жмудины ямы на тех местах очень глубокие выкопали и дерном и землей накрыли. В эти тогда ямы лифляндцы, которые голодом, страхом, холодом измучены были жмудинами, загнанными будучи и неосмотрительно попадав, побитыми были. Немногие из них вылезли из этих ловушек и на лед вышли. Но и те, когда лед слабый поломался, затонули. Два только немца [339] со всего количества живых осталось, которые поведали, что недавно до этого сорок кораблей плывущих под парусом из Германии в Пруссию, полных солдатами, утонуло.