А в этомгоду прошедшем и в течение нескольких следующих, Кромер и летописец семьлет свидетельствуют, король Казимир с королевой и с [353v] сыновьями, уже будучи в глубокой старости, в Литве, на охоте которую любил, проводил, никакого дела, достойного писания, в это время не случилась в Польше, и в Литве, поскольку был мир со всех сторон, только что Ян Длугош вгоду 1480, каноник краковский, учитель сыновей Казимировых умер, как только должен был вступить на архиепископство львовское. Писал хронику польскую широко латинским языком, а также о положенииземли польской вплоть до упомянутого времени его смерти. Хоть эта хроника на свет из-за зависти не вышла, но ее я, как искренне написанную, в этой нашей хронике согласно Кромеру и Меховскому придерживался.

В году потом 1482 большая эпидемия, из Венгрии в Краков принесенная, в Малой и в Великой Польше господствовала, во время которой людей множество неисчислимое умерло; Семен тоже из Липниц, бернадинского ордена проповедников, святой жизни в это время в Кракове умер. У этого гроба много больных выздоровело как говорят. Вгоду же 1483 во [w]ступительный четверг поста расстался с этим миром князь Казимир, второродный сын королевский в Вильне. Там и был похоронен в часовне костела св. Станислава, похороны которого отец провел с почестями. У его гроба, говорят, тоже были чудеса, как свидетельствуют, и говорят о нем, что в такой чистоте жизнь свою проводил, что когда ему доктора соnсubitum для здоровья советовали, ответил, что хотел бы умереть, чем закон богопочитания христианского переступить. Так он до вечного благославления [354] был почетен, ибо благодаря одной этой войне венгерской убедился, когда был Матиашом побежден был, в несовершенстве и ошибочности мира сего.

В это тоже время без короля своеволия в Польше размножились, так что обычно шляхта значительнейшая разбойничеством жила, из которых Кшиштоф Шафранец[254], знатного рода, великими имуществами обдаренный, собрав разбойников очень много, из Песковой Скалы[255], с замка своего (как Кромер, Меховский, Ваповский и Бельский пишут), на добровольных гостинцах купцов краковских немало богатых и благородных, на люблинский ярмарок едущих, побил и разграбил. В Зборовек у Вислицы из-за чего был вызван, и когда приглашение отверг, то, обскоченным был в Сарчеве, городке серадзской земли и взят был в плен, и в Кракове, по приказу королевскому, казнен. После чего более спокойными дороги стали.

Еще в чешском королевстве в это время суровые сразу же распри были, ибо еретики, побив жрецов и разогнав их, на господ светских и на самого Владислава, короля своего Казимировича бунтовать начали так, что король, видя опасность для здоровья своего, в Горы Кутненские[256] должен был уехать, и народ, взбунтовавшись, сенаторов либо господ советных (панов радных) старой и новой Праги силой побил и монастыри пограбил. В это же время Магомет, император турецкий, Родос добывал, но, будучи отбитым с оскорблением, в Апулию, итальянское государство, вторгся. Там Босию и несколько городов других поразорял, и Гидрунт, город [354v] портовый и славный, турками занял. Затем, когда с войском в Сирию двигался, умер в Никомедии, и после его смерти турки на две части разделились, ибо одни Ба[а]зета старшего, и другие Зелиму младшего, сыновей его, желали и сразу же войну вели. После чего Альфонс, сын короля неаполитанского, Гидронт же у язычников и отнял.

Баязет, император турецкий, едва на престол отца Магомета вступив вгоду 1484, в Волохию с великим войском морем и землей притянулся; желая отомстить Стефану за обиду, поражение и оскорбление отцовское. Килию и Белгород, хоть с большими потерями своих, замки портовые, занял и волошскую землю всю поразорял, но не овладел ими, как Йовий, ошибшись, писал, ибо Стефан воевода, считая себя неравным мощи турецкой, в горах и в лесах лежал, турков уколами всегда мучая. Затем, на следующий год 1485, как Меховиус, Кромер и Ваповский и т.д., и от сотворения мира 6994, как летописцы русские свидетельствуют, послал к Казимиру, королю, прося его о спасении против турок, обещая ему присягнуть навеки, и честь и послушание с потомками своими. Казимир, не желая тогда упустить случай подчинения такого монарха, который турок, татар и венгров часто крупно побеждал, и до дня сегодняшнего присяги ему давать не хотел, двинулся [355] ко Львову в начале осени. Там по приказу его вся шляхта русская, подольская, а еще господ польских и литовских очень много к королю притянулось. Оружием и конями стройно украшены были, так что всего войска конного к войне достойных тысяч двадцать было. А в то время fоrmidаbilе еrаt Turсis nоmеn Pоlоnоrum, как Кромер пишет, страшное были имя польское туркам. Расположился Казимир лагерем у Коломыи, на широком поле, и Стефан в назначенный день с несколькими тысячами конных с господами и с боярами волошскими приехал к королю. Лишь один господами советными коронными и литовскими был введен пристойно в шатер, в котором король на величестве, в Короне и в убранстве королевском сидел. Там Стефан, воевода, держа в руке хоругвь под гербом волошским, с уклоном честь отдал королю, на колени упал и хоругвь перед ногами его бросил. Там же присягал согласно обычной церемонии со всей волошской землей быть всегда в вере и в послушании короля польского Казимира и его наследников, королей польских, и никакого господина другого кроме него не знать, против каждого неприятеля со всей мощью ему быть готовым, и ни мира, ни войны никакой без приказа королевского не начинать. Поднятый потом с земли и королем поцелованный, с тринадцатью господами волошскими передовыми у престола был посажен и с красивыми почестями был угощаем. На остаток с гостеприимными подарками в Волохию отъехал, взяв от короля три тысячи конных, отобранных на помощь [355v] против турок, над которыми был гетманом Ян Поляк нареченный, хотьлетописец свидетельствует, что сына своего Яна Альбрихта с людом король был послал. С этой помощью Стефан турок очень часто мужественно побеждал и великое их войско бивал, так что их из Волохии изгнал и искоренил, и мир долго имел от императора турецкого.

В этом же году Казимир, король, как летописец свидетельствует, приехал в Литву, где прибежал к нему князь великий Михайло Борисович Тверской, и княжество его Тверица подалось князю Ивану Васильевичу московскому. С этого княжества сорок тысяч конных на войну выходило всегда, как Герберштейн пишет. В этом же году, месяца мая 21дня выпал снег великий, до голени, и был холод очень большой в Литве. После этого король Казимир был в Великом княжестве Литовском семь лет, не выезжая, так как рад был более жить в Литве, чем в Польше изза -роскошной охоты и разнообразных зверей, ибо был любил охоту.

Король Казимир вгоду 1489 услышал, что татары с большим войском русские и подольские земли сурово воевали и отправил против них Яна Альбрихта, сына своего, с отборным рыцарством коронным, к которым тоже литовская, русская и подольская шляхта прибыла. А татары с добычей и с пленными уже выходили в орды, разделившись на два войска [356] большие. Когда об этом услышал Альбрихт, то на первое войско сперва зашел, и было в нем конного люда, как Ваповский пишет, пятнадцать тысяч, и с большой смелостью ударил и наголову их победил. Добычу и пленных отбил, и на других потом, которые сзади шли, двинулся, и на не ожидавших его вероломно разбойно напал. Там Ян Альбрихт со своим рыцарством колол, бил, сек язычников, которых было десять тысяч, как скот, вплоть до убийства, так что с каждого от трудов пот шел, и почти целых пол дня потратил. В этом тоже войске один царь убитый полег, и другой удрал. Было это поражение язычников над рекой Саворуном либо Сафраном, где она в Буг впадает. На зиму же татары, мстя за обиду, в Подолье вторглись. Но Литва и подоляне, также волынцы, быстро собравшись, победили их с Божьей помощью, ибо по большому снегу удирать не могли, так что их на поле девять тысяч осталось. А в то время Ян Альбрихт из-за этого своего достойного в рыцарских делах характера (хоть не был в этой последней битве, которую Литва выиграла), начал быть в славе и в любви как у рыцарства, так и у пленных, которые его мужество, мудрость и расторопное видение прославляли. В это же время король Казимир с Баязетом, турецким царем, перемирие через Николая Фирлея, который был потом гетманом коронным, заключил.