— Я была их последним шансом завладеть «Спеллджаммером». Один корабль неогов доставил меня сюда, только меня и Б'Лаат'а. Я не знаю, как он нашел «Спеллджаммер» так далеко, но Б'Лаат'а — злой маг, и я знаю, что он приносил жертвы, чтобы боги дали ему информацию.
— Он намеренно отправил меня плыть по течению во флогистоне, прямо на пути «Спеллджаммера». А сам Б'Лаат'а приземлился здесь. После того, как он втерся в доверие к Мастеру Коху, они вдвоем позаботились о том, чтобы люди обнаружили меня в потоке. Он знал, что они попытаются спасти меня, и тогда меня поместят в сообщество, где тебя точно примут.
— Я потеряла счет тому, как долго мы ждали твоего прибытия. Они тайно проносили меня через потайной ход в покои Коха в башне неогов. Они не прекращали вторгаться в мой разум своими заклинаниями…
— Я сражалась против них, Телдин. Я делала это, клянусь. Даже когда я пыталась убить тебя, я боролась внутри, чтобы контролировать себя, контролировать свои действия. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной. И все это время я пыталась докричаться до тебя, предупредить тебя, заставить себя просто отпустить кинжал...
Она так долго молчала, что Телдин подумал, что она заснула в его объятиях. Затем она сказала: — Он поставил на мне клеймо.
Ее глаза остекленели. — Он не давал мне спать, пока делал это, чтобы убедиться, что я поняла, что я собственность, его собственность. Она сделала паузу. — Он приходил в бешенство. Он смеялся надо мной, когда ставил клеймо. Он пошутил о том, что это сделает мою плоть нежнее и вкуснее.
— Я думаю, что наши маги могут снять его, — тихо сказал Телдин.
Квелана помолчала, затем отодвинулась от него и повернулась лицом к стене.
— Что это? — спросил Телдин.
Он услышал, как она шмыгнула носом в простыни. — Как ты вообще можешь быть со мной, после того, что я сделала?
— Ты этого не делала. Во всем этом ты невиновна. Ты просто была еще одной пешкой неогов, и, поверь мне, они заплатят за то, что причинили тебе боль.
Говоря это, он понимал, что его чувства к ней были больше, чем дружба, даже больше, чем простое влечение. Он хотел отомстить существам с черным сердцем, потому что он долгое время заботился о Квелане, заботился о ней больше, чем когда-либо знал. Теперь, видя ее, прижавшуюся к нему и такую уязвимую, отмеченную ее стыдом как морально, так и физически, он понял, что действительно любит ее.
Он упрекнул себя за то, что был так глуп, так поглощен своими поисками, что не сразу распознал свою любовь. И он задался вопросом, чувствовал бы он себя так же сейчас, если бы не его сон о Гее Голдринг и ее загадочных посланиях. Да, доверие к Квелане было, и он знал, что оно не было неуместным; но он не был уверен, что смог бы признать свои эмоции, если бы сон не разбудил его.
И был ли это сон?
— «Нет», — понял он, — «это был не сон». Он знал, что это была Гея, звавшая его, но откуда? Из «Пастушьего Пространства?» И как? Он покачал головой, задаваясь вопросом, поймет ли он когда-нибудь истинный смысл своего путешествия, простое «почему», которое вытащило его в бесконечное море потока.
И все же мысли Геи были о нем и о тех, о ком он заботился. «Знак покажет доверие».
Помимо доказательства невиновности Квеланы, означало ли это также, что Квелана заботился о нем? Что он может доверять ее любви так же, как и ее благонадежности?
Он не был уверен, и ему это не нравилось; в прошлом он был слишком доверчив, и, хотя он хотел доверить Квелане свою жизнь, то после предательства Рианны и Элфреда Сильверхорна, он понимал, что напуган, возможно, слишком напуган, чтобы снова полностью доверять кому-либо.
Он боролся со своими чувствами недоверия и страха, смотря на Квелану, лежащую на боку. Ее грудь медленно, мягко поднималась, и он понял, что она снова заснула. Квелана подверглась пыткам и психическому насилию и прошла через то, что было бы для него слишком тяжело, больше, чем он мог ожидать от кого бы то ни было. Теперь он знал, что должен пройти через огонь ради нее.
Он улыбнулся и мягко высвободился из ее объятий, подоткнул ей одеяло и поцеловал в макушку.
Он наблюдал за ней еще минуту, затем прошептал таким тихим голосом, что сам едва расслышал: — Я люблю тебя.
И закрыл за собой дверь.
Но Квелана совсем не спала, и ее сердце застучало, как гром, когда она услышала, как он признался в любви.
Ей хотелось развернуться и потянуться к нему, выкрикивая его имя, и чтобы он взял ее на руки и крепко прижал к себе, чтобы боль, воспоминания об острых инструментах неогов — все это ушло.
Она услышала металлический щелчок дверной щеколды. Она обернулась, услышав, как его шаги эхом отдаются по коридору. Но она не могла протянуть руку, не могла выкрикнуть его имя. Она причинила ему слишком сильную боль; и теперь, что бы он ни сказал, она знала, что его место здесь, для выполнения его задания на «Спеллджаммере», и что все, что он когда-то чувствовал к ней, лучше забыть.
Ибо как он мог по-настоящему любить того, кто пытался его убить?
— «Забудь о нем», — подумала она. — «Он никогда не будет твоим. Ты его не заслуживаешь».
Когда она, наконец, снова заснула, ее подушки были темными от слез.
Глава двенадцатая
«... Почему большинство из нас никогда не думал об уходе? Разве у нас нет свободной воли, дарованной нам богами? Почему так многие из нас невежественны или не заинтересованы в истинной природе «Спеллджаммера»? Большинство из нас не осознает, что «Спеллджаммер» — это корабль: некоторые считают его плавучим городом, или живым зверем, на котором мы живем, или даже богом. Даже сейчас я не уверен, что мое восприятие вещей правильное. Это отсутствие любопытства у населения само по себе весьма любопытно...»
Наб Фезерли, гном; царствование Шрауд Мэн.
*****
Во влажной темноте обитаемой башни Дрикка и Лорд иллитидов Требек, молча, спустились по лестнице башни в зал для аудиенций на главном уровне. Дрикка открыл дверь для лидера, и Требек величественно и бесшумно вошел, драматично обернув вокруг себя свой длинный черный плащ.
Стены рогатой башни были увешаны длинными красными драпировками, подчеркивающими древние гобелены и скульптуры, которые изображали историю сообщества иллитидов на борту «Спеллджаммера». Световые стержни отбрасывали бледный свет от золотых бра, установленных на стенах, создавая глубокие тени в углах комнаты и за старинными гобеленами из шелка и золотой нити.
Именно в такой тени прятался Эстрисс, в безопасности от подозрительных глаз своих собратьев. Он хорошо знал ненавистную природу иллитидов, и хорошо понимал, что Лорд Требек с самого начала относился к нему с презрением.
Этот адрес встречи держался в секрете от Эстрисса; только из едва подслушанного разговора двух пожирателей разума Эстрисс узнал о заявлении Требека, поэтому он спрятался в нише за гобеленом в зале для аудиенций и стал ждать.
Большой зал для аудиенций был переполнен всем сообществом иллитидов «Спеллджаммера». Одетые в свои традиционные одежды черного или серого цвета, пожиратели разума как один повернулись при появлении Требека, затем склонили головы, когда он занял свое место на королевском возвышении. Дрикка тоже поклонился и встал вместе с другими иллитидами справа от Требека.
— Нам многое нужно обсудить, — объявил Требек шипящей мысленной речью пожирателей разума, — многое из того, что касается будущего иллитидов.
Масса из семидесяти иллитидов стояла в молчаливом почтении к лорду Требеку. Хотя он был относительно новичком на «Спеллджаммере», Требек мудро держался подальше от политики клана и занимал нейтральную позицию среди своего народа, собирая друзей со всех сторон, которые в конечном итоге признали его своим лидером.
— Брейкокс мертв. Он выдал эту мысль, как только пожиратели разума беспокойно зашевелились. — Брейкокс мертв, убит бехолдерами. Наши планы по захвату контроля над минотаврами должны быть отменены, поскольку они, похоже, находятся под контролем бехолдеров.