Она собиралась сказать что-то еще, но моя пощечина ее остановила.
— Довольно…
Я буквально выволокла Ронана из комнаты и завела к себе. Сказать, что брат был в шоке, значит, ничего не сказать. Эта неблагодарная сука сломала его мир, я это хорошо понимала, потому, что недавно пережила подобное с подачи Вольфа. Я нашла успокоительное и буквально влила ему в рот.
— Почему? Она ведь знала, что нравится мне, еще с училища… Я ведь хотел быть с ней… объяснял почему младшей женой… подробно рассказывал все эти наши тонкости и традиции, она вроде всё понимала. Судьба…, я взял у матери денег для нее, чтоб она могла уйти из армии… Думал, при первой возможности выкупим ее брата…
Я молчала, пусть выговаривается.
В дверь позвонили, высветилось лицо Илис, брат вздрогнул и отвернулся. Я обесточила визор и звонок.
— Ронан, она просто другая — все же сказала я. Он не успел разлюбить за эти минуты, значит оскорблять ее нельзя, хоть и очень хочется. — Культурный барьер. Просто культурный барьер. Что для тебя понятно и естественно, для нее дикость и извращение. Да и нахлебалась она всякого, а вернее не смогла расхлебать и сломалась. Ты ж помнишь, какой она была в учебке, той девушки больше нет. Это как стирание и наложение личины.
Ронан сидел обхватив голову руками.
— Да она рассказывала… Ты раскусила ее в момент, а я…
— А ты мужчина, нормальный влюбленный мужчина. Дарел дурачил меня год, так что не приписывай мне проницательности.
— Не понял… — о хорошо, хоть на секунды отвлеку.
— Он знал о болезни и не собирался лечиться, знал, еще до того, как мы встретились. А когда я предложила деньги на лечение, тут был такой спектакль… Даже набил морду Таксону, за то что тот мне рассказал… Избегал меня, оскорблял, и когда я уже на полном серьезе кричала что ненавижу его, только тогда полетел лечиться. Знаешь, типа вот, я выживу, теперь ты, гадкая эгоистка, будешь довольна или нет?
— Понятно, я не знал подробностей…
— Да что жрассказывать? Что дура? Да, доверчивая дура…
— Ты говоришь мои слова в надежде, что я их не скажу, — горько усмехнулся брат. — Я в долги залез ради нее.
— Я тоже. Ничего, рассчитаемся. А они пусть подавятся…. Братец, родной, любимый, не обижай меня так больше… — Ронан удивленно поднял брови. — Почему ты мне ничего не сказал с самого начала? Раньше ведь мы ничего друг от друга не скрывали.
Он молча пожал плечами.
— Ты первая начала, — это было не оправдание, а констатация факта.
— Прости меня… Что тебе рассказать?
Он опять пожал плечами.
— Да ладно, раз не рассказываешь, значит мне это не нужно…
— Лорд Синоби меня домогается, — зачем я ему это говорю… Ронан в удивлении уставился на меня, пришлось продолжить.
— Я выясняла с ним отношения, он тряс меня за плечо, в общем армкамзол разошелся и он увидел меня полуголой. Его заклинило на мне, как раньше на маме, так считает отец.
— С ума сойти, и что жтеперь делать? — брат был огорошен, и то хлеб, хоть чуть отвлекся от своих проблем.
— Да ничего, отец змеей крутится, не пускает меня на Синто. Вот. Только ты не бери в голову, и не выдавай отцу, что я рассказала. Я по-прежнему, самая слабая на голову в семье, не надо отцу лишний раз об этом напоминать.
— Выясняла отношения с лордом Синоби… Да сестричка, при всем желании тебя выгородить…
— Да ладно, я знаю, что делаю глупости, и смирилась с этим. Смирись и ты…
— Да постараюсь…
— Спи у меня, у меня как раз время сна, мы так давно не спали вместе. С самого детства, — говорила я, лихорадочно соображая, была ли у них возможность спать или только время на секс.
Ронан согласился, с некоторым смущением, правда. А я была очень рада, сколько себя помню, всегда хорошо засыпала, если рядом кто-то есть. Со временем это почти вытравилось, но всё равно, спать вдвоем на одной постели мне спокойно и радостно.
Илис вскрыла себе вены под нашей дверью, дура.
Таксон нашел ее и оттащил в лазарет. Спасибо, что убрали кровь, и Ронан так ничего и не узнав, улетел рано утром. Я сообщила болящей, что отключила визор после первого звонка и спектакль пропал, ввиду отсутствия зрителей. Может я и жестокая сука, но если ты совершаешь подлость, будь готов получить сполна — не жди что те, кто помог и вместо благодарности получил плевок, будут тебе сочувствовать. Я готова, я помню об обещании Хоресу, и если не смогу его выполнить — я готова получить сполна. Поэтому имею право бить эту лежачую. Сука, тварь, ведь если попросила бы, итак помогли бы, я сама думала, как рассчитаться с долгами и откупить ее.
Она прикинулась обморочной и никак не среагировала на мои слова, ну и ладно. Я рассказала Таксону всё в подробностях — это агентство ЯГТС (я где-то слышал) донесет информацию до всех заинтересованных.
Глава 23
Ронану я рассказала о неудачном суициде, и в который раз убедилась, что подача информации зачастую важнее этой самой информации. Рассказала так, как увидела ситуацию я. Гадкая попытка мести, потому что если бы брат увидел ее в крови или мертвую, очень вероятно, что крайней оказалась бы я. А разбивать семью, это то, что синто не прощают, как впрочем, неблагодарности и предательства. Надеюсь, что брат справится со своими чувствами, и она уже ни чем не сможет ему навредить.
Я погрузилась в работу, Илис валялась в лазарете уже не с физической, а психической болячкой — нежелание жить, знаете ли. А я занималась летчиками. То, что я проводила с ними всё свое время, имело положительную сторону, я для них стала чем-то вроде строгого, но уважаемого отца. Не матери, ни в коем случае, именно отца. Они обращались ко мне «леди», так как если бы это был чин. «Разрешите доложить, леди», «слушаюсь, леди». Я приняла эту роль, если с моими спец-курсантами, которых я увы забросила, я позволяла себе некоторую мягкость и чуткость, то с летчиками я была «железной леди». Это себя оправдало, они были готовы ради меня на все и слушались беспрекословно. Хоть что-то мне удалось на все сто. Мои спец-курсанты видели меня только в выходной и то мельком ими теперь занимались профессионалы. К чете Синоби-Тук добавились еще двое — пожилые мужчины, агенты на пенсии один из семьи Синоби другой Шур.
Из-за негативных эмоций, а может отсутствия положительных, и длительной усталости, отягощенной нехваткой сна, у меня началась депрессия. Все синто знают, что надо делать в этом случае, ведь мы нация, свихнутая на здоровье телесном и душевном. Но не получалось, главная проблема была в том, что не хотелось работать с собой, не хотелось пси-практиками навязывать себе искаженную картину мира. Хватит и того, что со времени прилета конструкторов, я каждое утро «надевала маску». Простенькая практика, когда ты надеваешь воображаемую маску, она впитывается в лицо и ты в ней, пока не снимешь. Можно сказать, что это очень облегченный вариант зеркала. Это помогало мне справляться с враждебным отношением со стороны наших, помогало быть железной леди в работе с летчиками. Помогло легко пережить предательство Илис. И выходку Таксона.
В один из вечеров Таксон опять меня поджидал, его дверь первая в коридоре и он держит ее приоткрытой, как консьерж, наблюдая, кто и когда пришел и ушел. Мне не хотелось с ним разговаривать, во-первых, такие вечерние разговоры у меня стали стойко ассоциироваться с серьезными неприятностями. А во-вторых, в последнее время между нами нарастала какая-то напряженность, так если бы он вдруг влюбился в меня без памяти. Он, то бросал взгляды исподтишка, то наоборот чересчур пристально меня разглядывал. Но отказывать в разговоре не стала, ведь он по-прежнему мои глаза и уши, и не раз доказывал, если не преданность, то лояльность. Он завел меня к себе и крутился, не подымая глаз и не начиная разговора.
— Дин в чем дело? — несколько раздраженно спросила я.
— Леди ВикСин, я всегда помогал вам, чем только мог… и никогда не просил награды… — вот гадство, а у меня сейчас полный ноль на счету, сразу подумалось мне. Я попыталась что-либо сказать, но он перебил.