В ее голосе сквозила тоска.
— Скучаешь по игре? — спросила я.
— Немного. В основном по команде. Но здесь гораздо лучше. — Вокруг нас вспыхнули выстрелы. — Гораздо опаснее. Гораздо стремительнее.
Мы разлетелись по дуге в противоположных направлениях, спасаясь от плотного огня деструкторов. Рвота продолжала следовать за целью, и я, заложив петлю, поддержала ее выстрелами.
На следующем повороте я ее догнала и пристроилась сзади. Наша цель летела очень низко, футах в ста над землей. Мы опустились, взметнув клубы голубовато-серой пыли, и промчались мимо древнего куска мусора. Из него давно извлекли подъемные камни, и он валялся, как скелет в потревоженной могиле.
— А что насчет тебя? — спросила Рвота, пока мы летели над долинами, преследуя цель. — Ты никогда не рассказываешь, чем занималась до АОН.
— Нам вроде полагается «думать об игре».
— Ну, кроме тех случаев, когда мне любопытно.
— Я была… ловцом крыс.
— Типа для какой-нибудь протеиновой фабрики?
— Нет. В одиночку. Фабричные охотники довольно хорошо прочесывают нижние пещеры, так что я соорудила собственный гарпун и ловила крыс в дальних пещерах. Мама продавала мясо за талоны рабочим, когда они возвращались домой с работы.
— Ого. Круто.
— Серьезно?
— Еще бы.
Я улыбнулась. По телу разлилось тепло.
Крелл развернулся и устремился ввысь.
— Я за ним.
Я врубила форсаж и под углом помчалась вверх на максимуме перегрузки.
«Сегодня твой пепел перемешается с пылью планеты, — мысленно обратилась я к креллу, — и крики боли эхом разнесутся по ветру!»
Я села ему на хвост и, подобравшись ближе, активировала ОМИ, чтобы сбить щит.
Рвота пронеслась мимо. Грохот ее деструкторов перекрыл вой сирены, предупреждавшей о том, что мой щит отключен. Креллский корабль превратился в груду горящих обломков.
Рвота радостно завопила, а я покраснела, вспомнив, о чем думала. Пепел вперемешку с пылью и крики на ветру? Подобные изречения, раньше столь захватывающие, теперь казались словами не героя, а скорее того, кто пытается быть героем. Отец никогда так не выражался.
Пока я перезаряжала щит, на панели связи загорелся огонек, означающий, что к нам присоединился Кобб:
— Молодцы. Вы двое начинаете неплохо работать в паре.
— Спасибо, Кобб, — сказала я.
— Было бы лучше, если бы Штопор могла проводить время с нами, — добавила Рвота. — Ну, вы понимаете, вместо того чтобы спать в своей пещере.
— Дай знать, когда соберешься обсудить это с адмиралом, — огрызнулся Кобб. — Я покину здание, чтобы не слышать, как она на тебя орет. Кобб — конец связи.
Огонек погас, и корабль Рвоты завис рядом с моим.
— Ее отношение к тебе — глупости, Штопор. Ты крутая. Как чуваки из той ерунды, которую ты всегда несешь.
— Спасибо, — поблагодарила я. К щекам прилила кровь. — Хотя теперь мне за свои слова немного стыдно.
— Не обращай ни на кого внимания, Штопор. Будь собой.
И кто же я? Я подняла голову, подумав, воспроизводит ли симуляция просветы в мусоре, позволяет ли вообще заглянуть в космос?
До того, как Йорген приказал построиться, мы успели выполнить еще пару упражнений. Мы зависли на месте, и я глянула на часы на приборной доске. Только 16:00? До конца тренировки еще несколько часов. Может, Кобб решил закончить пораньше и отправить нас в центрифугу, как вчера?
— Ладно, — объявил он по рации. — Вы готовы к следующему уроку.
— Мы будем палить из деструкторов? — воскликнула Киммалин.
Я подалась вперед, чтобы посмотреть на ее кабину. Мы уже несколько недель сражались, применяя деструкторы.
— Простите, — сказала она. — Поддалась всеобщему ажиотажу.
Перед нами появился креллский бомбардировщик. Это был корабль более крепкой конструкции, чем обычный истребитель — такой же формы, но в центре между крыльями крепилась огромная могильщица. Бомба была даже больше самого корабля. Я поежилась, вспомнив, что последний раз видела такой, когда мы с Бимом погнались за ним.
Сцена заполнялась дальше: появилась куча сражающихся кораблей — и креллы, и АОН.
— Наши зенитки покрывают зону свыше ста двадцати километров от «Альты», — сказал Кобб. — Они должны быть достаточно большими, чтобы пробивать щиты креллов, не говоря уже о том, чтобы разбивать крупные космические обломки — тогда те сгорят во время падения. За большие размеры мы платим функциональностью. Они отлично справляются с удаленными объектами, но не могут достать те, что оказываются слишком близко. Если креллы спускаются низко — примерно до шестисот футов, — им удается проскользнуть. Малым огневым установкам, как те, на которых тренировалась Бзик, не хватает мощности пробить щиты. Без оснащенных ОМИ истребителей у них начинаются сложности.
В симуляции подсветился один из кораблей в гуще сражения. Еще один бомбардировщик.
— Креллы отвлекают нас ближним воздушным боем и падающим мусором, а потом часто пытаются провести бомбардировщик с могильщицей, — продолжил Кобб. — Вы должны быть все время настороже и наблюдать, чтобы, заметив могильщицу, тут же доложить командованию. И предупреждаю, раньше они уже использовали обманки.
— Мы докладываем о бомбе и потом в нее стреляем, верно? — спросила Рвота. — Или, может, лучше, сначала стреляем, а потом докладываем?
— Рискни, и последствия будут катастрофическими. Могильщицы часто запрограммированы на взрыв в случае повреждения. Выстрели по ней не в тот момент, и погибнут десятки твоих товарищей-пилотов.
— О, — только и произнесла Рвота.
— Лишь адмирал и действующий командный состав могут дать добро на стрельбу по могильщице, — сказал Кобб. — Зачастую удается отогнать бомбардировщик, угрожая ему. Могильщицы ценные и, по нашим предположениям, сложные в изготовлении. Если это не срабатывает, адмирал отправляет специальную ударную команду, чтобы сбить бомбардировщик. Будьте чрезвычайно осторожны. Вулканическая достаточно глубоко под землей, и только прямое попадание сверху может нанести ей вред. Однако если ненароком уничтожить могильщицу слишком близко — даже в сорока-пятидесяти километрах, — коррозионная взрывная волна сметет «Альту». Поэтому, если вы замечаете бомбардировщик, то немедленно докладываете, а что делать дальше, пусть решает человек с опытом, располагающий информацией и наделенный полномочиями. Ясно?
Вразнобой послышались ответные «Ясно». Потом Йорген заставил нас подтвердить еще раз всех по очереди. Может, мы и относимся к нему немного предвзято, но… скад, как же он иногда раздражает.
— Отлично, — сказал Кобб. — Командир звена, запускай ребят в битву. Отработаем несколько ситуаций: как замечать, докладывать и да, сбивать могильщицы. Есть версии, как часто вы будете себя взрывать?
***
Как выяснилось, очень часто.
Тренировки с могильщицами оказались самыми трудными. В первые дни мы выучились делать так называемую пилотскую проверку, быстрый анализ всего, что необходимо держать в уме во время полета: индикаторы ускорителей, навигационные приборы, высоту, каналы связи, напарников, товарищей по звену, окружающую местность и еще десяток подобных вещей.
Участие в битве добавило много другого, за чем нужно было следить: приказы командира звена и «Альты», тактические схемы, вражеские действия. Постоянный анализ обстановки был одной из самых психологически трудных составляющих профессии.
Все это вкупе с постоянным высматриванием бомбардировщика… ну, было сложно. Чрезвычайно сложно.
Иногда Кобб гонял нас целый час и не посылал бомбардировщик. Иногда посылал сразу семь штук — шесть обманок и один настоящий.
Летали бомбардировщики очень медленно — достигали своего предела уже на Маг-2, но несли смертельно опасный груз. Когда бомба взрывалась, следовали три волны. Первая пронизывала камень, обрушивая пещеры. Вторая была странного зеленовато-черного цвета. Инопланетная коррозия уничтожала все живое, запуская цепную реакцию в органической материи. Третья волна была ударной и гнала во все стороны этот ужасный пылающий зеленый свет.