Мне пришла мысль, что можно пользоваться школьной уборной. В этом мне вчера не отказали. И там были очистительные капсулы для принятия душа после физподготовки. Утром можно поесть грибов, поставить еще силки, и…
Я что, всерьез собираюсь жить, как пещерная женщина?
Мой взгляд упал на жарящуюся крысу. Либо жить тут, либо каждый день тратить время на дорогу, как того ждет адмирал.
Так я могла контролировать свою жизнь. Мне не дадут ни еды, ни койки? Отлично. Не нужна мне их благотворительность.
Я — Непокорная.
13
И в самом деле, когда я в 6:30 появилась в учебном корпусе и направилась прямиком в уборную, полицейские мне не препятствовали. Я вымыла руки, ожидая, пока уйдут другие девушки. Затем быстро разделась, сунула одежду и белье в специальный отсек и скользнула в очистительную капсулу — устройство, формой напоминающее гроб с отверстием на узком конце.
Рабочий цикл капсулы длился менее двух минут, но я вылезла и достала уже чистую одежду, только когда уборная снова опустела. В 6:50 я сидела в классе. Остальные оживленно обсуждали завтрак, на котором давали настоящий бекон.
«Пусть гнев кипит во мне, — думала я, чтобы успокоиться, — пока в один прекрасный день не перельется через край, и тогда наступит отмщение! А до тех пор пускай томится на медленном огне, как сочный бекон на горячей сковородке…»
Скад!
К сожалению, назревала проблема посерьезнее. На часах было 7:00, а одна из учебных кабин все еще пустовала. Риг снова опаздывал. Как, во имя звезд, последние десять лет он приходил на уроки раньше всех, а в летную школу умудрился опоздать уже два раза подряд?
Прихромал Кобб. Нахмурившись, остановился возле места Рига. Несколько мгновений спустя в дверях появился и сам Риг. Я с тревогой посмотрела на часы, потом снова на друга и не поверила глазам. У него на плече был рюкзак с вещами.
Кобб не сказал ни слова. Просто встретился с ним взглядом и кивнул.
Риг повернулся, чтобы уйти.
— В чем дело? — спросила я, вскочив на ноги. — Почему?
— Кто-нибудь всегда уходит на следующий день после первого боя, — пояснил Кобб. — Обычно это бывает на более позднем этапе обучения, но происходит всегда.
Не поверив ушам, я выбежала за Ригом в коридор.
— Риг?
Он не сбавлял шага.
— Риг? Что ты делаешь? — Я бежала следом. — Сдаешься после одного коротенького боя? Я знаю, тебя выбило из колеи, но это наша мечта!
— Нет, Спенса. — Он наконец остановился посреди пустого коридора. — Это твоя мечта. Я просто присоединился к тебе за компанию.
— Наша мечта. Все это обучение, вся эта практика. Летная школа, Риг. Летная школа!
— Ты повторяешь одно и то же, будто я не слышу. — Он улыбнулся. — Но не слушаешь из нас ты.
Я ахнула.
Он похлопал меня по плечу.
— Пожалуй, я несправедлив. Я и правда всегда хотел сюда попасть. Трудно не заразиться азартом, когда у близкого человека такая большая мечта. Я хотел доказать себе, что смогу пройти тест. И я это сделал. Но потом я поднялся в небо, Спенса, и понял, каково это… Когда меня зацепило деструкторами, я осознал, что не смогу делать это каждый день. Прости, я не пилот.
Его слова не имели для меня смысла. Сами звуки, исходящие из его рта, казались странными, словно он перешел на чужой язык.
— Я думал об этом всю ночь, — добавил он с грустью. — Но теперь понимаю, Спенса. В глубине души я всегда понимал, что не создан для сражений. Знать бы еще, чем мне теперь заниматься. Для меня конечной целью всегда было пройти тест.
— Ты сливаешься, — сказала я. — Сдаешься. Сбегаешь.
Он вздрогнул, и я тут же почувствовала себя ужасно.
— Не всем быть пилотами, Спенса. Другие профессии тоже важны.
— Это на словах. На самом деле так никто не думает.
— Может, ты права. Не знаю. Наверное, мне нужно немного поразмыслить. Есть ли работа, где надо сдавать тесты и все? Как выяснилось, это у меня хорошо получается.
Он коротко обнял меня — я просто стояла в шоке — и ушел. Я долго смотрела ему вслед, пока за мной не явился Кобб.
— Еще немного, курсант, и я напишу рапорт об опоздании.
— Поверить не могу, что вы вот так взяли и позволили ему уйти.
— В мою работу входит определять, кто из ребят пригодится в пещерах, вместо того чтобы погибнуть в воздухе. — Он подтолкнул меня к классу. — К выпуску звена пустовать будет не только его место. Вперед.
Я вернулась в класс и уселась в кабину. И тут до меня дошел смысл его слов. Кобб выглядел едва ли не счастливым, отсылая одного из нас. Сколько учеников сбили у него на глазах?
— Так, — сказал он. — Давайте проверим, что вы помните из вчерашнего занятия. Пристегнитесь, наденьте шлемы и включите голографические проекторы. Командир, поднимай звено в воздух и покажи, что не все знания вытекли у вас из ушей на подушки. Тогда, так и быть, начну учить вас, как летать по-настоящему.
— А пушки? — нетерпеливо спросил Бим.
— Скада с два. Вы по ошибке перестреляете друг друга. Сначала основы.
— А если мы снова окажемся в воздухе во время боя? — спросил Артуро. Я до сих пор не могла запомнить его позывной. Амфибия? Или нет?
— Тогда остается надеяться, что Бзик посбивает всех врагов, сынок, — ответил Кобб. — Хватит болтать! Курсанты, вы слышали приказ!
Я пристегнулась и включила проектор, бросив последний взгляд на пустое место Рига. Меня окружила голограмма.
***
Все утро мы тренировались синхронно поворачивать.
Летать на звездном истребителе — это вам не пилотировать какой-нибудь старый самолет, какие имелись у некоторых наземных кланов. У наших кораблей были не только подъемные кольца, чтобы держаться в воздухе независимо от скорости — даже при ее отсутствии, — но и мощные устройства, которые назывались атмосферными рассекателями. Благодаря им мы гораздо лучше справлялись с сопротивлением воздуха и капризами ветра.
У крыльев тоже есть свои плюсы, и наличие атмосферы часто очень кстати. Можно выполнить стандартный разворот с креном подобно птице. А можно изобразить что-то в стиле звездолетов, например, развернуть корабль в нужной плоскости и взять с места в карьер.
Я досконально выучила разницу, поскольку мы выполняли оба маневра снова, и снова, и снова, пока мне едва не надоело летать.
Бим, синеволосый парень, все время спрашивал про оружие. Мне нравились его энтузиазм и искренность, но стремления палить из пушек я не разделяла. Если я хочу когда-нибудь превзойти Говнюка в небе, надо научиться основам. Во вчерашней стычке меня замедляли именно неуклюжие развороты. Поэтому если Кобб хочет, чтобы я поворачивала, я буду поворачивать, пока не сотру пальцы в кровь, а с ладоней не слезет плоть до костей.
И эти кости будут выполнять развороты на отлично.
Я последовала за звеном влево, потом инстинктивно рванула вниз, поскольку Рвота повернула по слишком большому радиусу и оказалась в опасной близости от меня. Она врезалась прямиком в ФМ. Невидимый щит отразил удар, но ФМ не хватило навыков, и она, потеряв управление, свалилась в штопор.
Обе рухнули вниз, и на каменистой поверхности расцвели два взрыва.
— Скад! — воскликнула ФМ. Она была очень манерной, с этими ее золотыми пряжками на ботинках и модной стрижкой.
Рвота просто рассмеялась. Она часто веселилась, пожалуй, даже слишком.
— Ого, вот это взрыв! Кобб, сколько очков я заработала за такое шоу?
— Очков? Курсант, ты думаешь, что это игра?
— Вся жизнь игра.
— Ну что ж, тогда ты потеряла все очки и погибла. Если сваливаешься в неуправляемый штопор, катапультируйся.
— Э… а как это сделать? — спросил Недд.
— Недд, ты серьезно? — удивился Артуро. — Мы же вчера это проходили. Рычаг у тебя между ног. Видишь большую «К»? Как думаешь, что она значит?
— Наверное, «Критическая ситуация».
— И что ты будешь делать в критической ситуации? В истребителе? Ты…
— Вызову тебя и скажу: «Эй, Артуро, где этот скадный рычаг катапультирования?»