- Далее, - продолжил госсекретарь после небольшой паузы, - я прекрасно понимаю, что евреи - достаточно образованная часть нашего общества, но. Так ли существенна будет потеря для нас? Уверяю вас, господа, мы этого почти не заметим. Кем работают евреи у нас? Учителями, менеджерами, брокерами, музыкантами, банкирами, журналистами. Но этого добра, кроме разве что первой категории из них, в нашей стране и без этого навалом. Мне могут возразить, что среди них хватает и талантливых инженеров и учёных. И это правда. Но ведь и оплачиваются они весьма неплохо. Поэтому из них уедет мало кто в Израиль. Зато в наших армии и флоте евреев довольно мало, не хотят они кровь проливать за Америку. Поэтому, повторюсь, избавившись от них, мы мало что потеряем. Наоборот, это будет способствовать консолидации нашего общества. ...
- Мистер Халл, - произнёс Рузвельт, дождавшись паузы в речи госсекретаря, - я вполне понимаю заинтересованность в так называемом еврейском вопросе, но мы сегодня обсуждаем несколько иные проблемы. Нам, осмелюсь напомнить, предстоит решить, чем нашей стране грозит выход Германии из войны.
- Чем грозит? Да ничем не грозит. Абсолютно ничем. Как минимум, в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Мог ли Гитлер додавить наших кузенов, принудив их к капитуляции? Несомненно. Сил у него для этого более чем достаточно. Но не стал этого делать. Почему? Всё очень просто, господа. Немцы навоевались. Они заняли огромные территории с населением, наверное, на порядок больше, чем в самой метрополии. Чтобы всё это удержать, им придётся иметь армию по численности немногим меньшей, чем армия военного времени. Это само собой уже нелёгкая задача. Я глубоко убеждён, что в Берлине пришли к мнению, что дальнейшие завоевания просто нецелесообразны. Их промышленность получила прямой доступ ко всевозможным источникам сырья. При желании они легко смогут обойтись без закупок из-за рубежа своей огромной империи. Единственное, что ограничивало работу их заводов и фабрик, это трудности доставки сырья и вывоз готовой продукции из-за условий военного времени, что приводило к убыткам их промышленников. Теперь это препятствие успешно преодолено. Заметьте, в подписанном мирном договоре снято ограничение на торговлю наших кузенов с их бывшими колониями. На это немцы пошли безо всякого сопротивления. И явно не от слабости промышленности Рейха. Колбасники уверены и не без веских оснований, что ихние товары ничуть не хуже качеством английских, а по цене даже заметно более привлекательны. И они в этом вопросе абсолютно правы. Нам, кстати, тоже неплохо было бы с немцами и их колониями торговые отношения налаживать. Рассчитывать, что сможем занять там значительную долю рынка нам не стоит, но всё же это позволит нам загрузить заказами часть нашей промышленности. А ЦРУ это послужит прикрытием для создания там нашей агентурной сети.
- Джентльмены, - поднялся со своего места директор ЦРУ Сидни Соерс, - мистер Халл абсолютно прав, что выход немцев из войны не несёт нам никаких проблем в настоящее время и ближайшем будущем. Среди обязанностей моей службы наблюдение за обстановкой в Европе находится на одном из приоритетных мест. Поэтому мне приходится пропускать через себя много информации из этого региона Мира. На основании этих полученных данных можно сделать твёрдый вывод о том, что Германия не собирается совершать дальнейших завоеваний. Ну, не исключено, что она может подмять под себя некоторые колонии завоёванных стран, но крайне маловероятно, что начнёт войну с кем-либо из независимых государств. Далее, господин госсекретарь абсолютно прав и в том, что нам пора налаживать и торговые отношения с Германией. Ситуация, когда между нами вроде нет войны, но нет и прочного мира, не является нормальной. Интересы наших крупных предпринимателей и банковского капитала давно этого требуют. Ибо в противном случае мы рискуем на предстоящих выборах не получить от них финансовой поддержки и, как неизбежное следствие этого, проиграть нашим извечным оппонентам. Впрочем, по поводу европейских дел, господин президент, мною уже готовится подробный доклад, который я намерен представить для рассмотрения. Там будет изложена ставшая известной моему ведомству подробная информация по процессам, происходящим внутри этих стран и России.
- Я согласен с предыдущими ораторами по поводу угрозы нам со стороны Германии, - сказал вставший с кресла Форрестол. В обозримым будущем нам не стоит ждать с этой стороны особых неприятностей. Разумеется, экономическое соперничество никуда не денется, но в настоящее время наша экономика гораздо сильнее немецкой. И мы должны из этого факта извлечь максимум пользы для себя. Но этот вопрос, думается, надо отдать на рассмотрение экономистам, а моё министерство занимается несколько иными вопросами. Для начала считаю, что мы абсолютно безболезненно для себя можем ослабить наш флот в Атлантическом океане и добрую его половину отправить к нашему западному побережью, подключив к борьбе с Японией. Тем более, оставшейся части вполне хватит для противодействия в Атлантике любому противнику в том случае, если события вдруг примут непредсказуемый оборот. Далее, в министерстве обороны полным ходом идут работы по повышению боеспособности вверенных мне войск. Здесь возникают определённые проблемы, но они решаемы. Единственное, что сейчас действительно нужно, это увеличение финансирования.
- Хорошо, - тут же отозвался Рузвельт, - я постараюсь решить этот вопрос. По поводу увеличения финансирования, думаю, опять придётся Конгресс долго и упорно убеждать. Впрочем, предварительно для этого мне нужен будет соответствующий документ от министерства обороны с обоснованием очередного возрастания расходов.
- Да, господин президент, - сразу отреагировал министр обороны, - у меня, уже полностью готова докладная записка по этому вопросу с соответствующими пояснениями и некоторыми расчётами, я её представлю сразу после окончания этого совещания.
- Ладно, мы опять немного отклонились в сторону от основного обсуждаемого вопроса, - недовольно поморщился Рузвельт, - у кого ещё есть какие-либо соображения по поводам установления мира в Европе и нашему продолжению войны с Японией? И, кроме наших кузенов, можем мы кого-нибудь привлечь в помощь для усмирения этих макак?
- Для того, чтобы появились желающие повоевать, - снова взял слово директор ЦРУ, - требуется этих желающих чем-то очень хорошо мотивировать. Ещё желательно, чтобы эти желающие были расположены поближе к Японии. Таких не очень много. Возьмём, к примеру, Китай. Но он и так уже около десятилетия в состоянии войны с ними. Воюет его армия, правда, не очень хорошо. Здесь, на мой взгляд, 2 основные причины: устаревшее вооружение и элементарное неумение воевать. Есть, впрочем, и ещё одна причина. Творящееся сейчас в Китае напоминает феодальную раздробленность с средневековой Европе. Та же Маньчжурия сейчас больше японская, чем китайская. Естественно, самостоятельности у неё ну, может быть, лишь чуть больше, чем у любой японской колонии. У Китая численность армии намного больше, чем у нас и японцев вместе взятых. Намного больше. Но её качество... Более того, часто дело доходит до того, что китайские военачальники едва ли не чаще конфликтуют между собой, чем с японцами. Да ещё у китайских большевиков имеется собственная и немаленькая армия. По моим данным, в настоящее время им помогает Россия оружием, техникой и боеприпасами. Но, следует отметить, делают это явно в намного более скромных объёмах, чем могут, гораздо меньших, чем даже своё время Испании давали, и поставляют почти исключительно старьё, давно заменённое у себя более современным. По советским меркам - старьё. Но, по правде говоря, это старьё едва ли не лучше японского новейшего оружия. Я уж не говорю про китайские поделки. И создаётся полное впечатление, что русские дозируют свою помощь таким образом, чтобы китайских марксистов не разгромили японцы и сами китайцы, но и чтобы не было у них особых успехов. Причину такого положения мы пока не выяснили. Но нас, думается, всё это вполне пока должно устраивать.