И если бы подобные организмы там все-таки существовали и если бы они покинули обжигающую поверхность Земли задолго до появления первых людей, тогда они были бы неизвестны организму человека. Не было бы ни иммунитета, ни приспособленности, ни антител. Для современного человека они могли бы считаться микроскопическими пришельцами не в меньшей степени, чем, например, акула – примитивная рыба, почти не изменившаяся на протяжении сотен миллионов лет, которая также выглядела опасным пришельцем для современного человека, впервые вторгшегося в океан.

Третий источник заражения, третий из переносчиков, считался одновременно наиболее вероятным и крайне опасным: земные организмы, попавшие в космос относительно недавно на обшивке недостаточно стерилизованного космического корабля. В космосе эти организмы подвергаются действию радиации, невесомости и иному воздействию окружающей среды, которые могут изменять организмы, оказывая мутагенный эффект.

Они будут другими, когда вернутся на поверхность Земли.

Представьте, как безвредные бактерии, вызывающие, например, появление акне или боль в горле, возвращаются в новой – опасной и непредвиденной – форме. На что они способны? Может быть, поражать внутриглазную жидкость и, тем самым, глазное яблоко? Или произрастать благодаря кислотным выделениям желудка, а то и размножаться благодаря силе тока электричества, создаваемого самим человеческим мозгом, сводя людей с ума.

Однако ученые из «Лесного пожара» сразу отмели вероятность появления мутировавших бактерий, сочтя ее надуманной. Иронично, ведь именно это и произошло со штаммом «Андромеда». Но члены команды «Лесного пожара» упорно не брали во внимание как свои собственные познания в области биологии (например, скорость роста и изменчивость строения бактерий), так и результаты серии экспериментов под названием «Биоспутники». Тогда в космос отправили – и вернули обратно – представителей нескольких форм жизни с Земли.

На борту «Биоспутника‑2», помимо прочего, находилось несколько видов бактерий. Вскоре руководители проекта опубликовали данные, в которых сообщалось, что эти бактерии начали размножаться в 20–30 раз быстрее. Причины такого роста никто не мог объяснить, но все сводилось к тому, что космическое пространство каким-то образом влияет на воспроизводство и рост.

И все же никто из участников команды «Лесной пожар» не обратил внимания на этот факт, пока не стало слишком поздно.

Стоун кратко разъяснил коллегам информацию, затем вручил каждому по картонной папке.

– В этом документе, – начал он, – расшифровка записей автосинхронизации всего полета «Скуп‑7». Наша цель – по возможности определить, что именно произошло со спутником, когда он находился на орбите.

– А что с ним случилось? – спросил Холл.

– Спутник должен был провести шесть дней на орбите, поскольку вероятность сбора организмов пропорциональна времени нахождения в космосе. После запуска он вышел на стабильную орбиту, но сутки спустя он с нее сошел, – объяснил Ливитт.

– Начните с первой страницы, – попросил Стоун.

Холл открыл свою папку.

– Останавливаться на этом смысла нет, – сказал Стоун. – Запуск прошел безупречно. Более того, в последующие девяносто шесть часов полета ничто не указывает, что на борту спутника были какие-либо проблемы. Откройте страницу номер десять.

Все перелистнули страницы.

– А что насчет голосовой связи в этот период?

– Работники из Сиднея, Кеннеди и Гранд-Багамы поддерживали между собой связь через Хьюстон, которые могут похвастать довольно мощной ЭВМ. Но в данном случае Хьюстон просто помогал; все решения оставались за Центром управления полетами «Скуп» в Ванденберге. Расшифровка аудиозаписей в конце папки. Занятная информация.

Холл спросил:

– А что было в удаленных отрывках?

– Майор Менчик из Ванденберга сообщил, – ответил Стоун, – что в той области ранее проявляли активность советские спутники. В конце концов обе станции пришли к выводу, что русские, случайно или намеренно, не причастны к неисправностям спутника. С тех пор ничего не изменилось.

Все кивнули.

– Лакомый кусочек, – сказал Стоун. – ВВС обустроили в Кентукки станцию, которая отслеживает местонахождение всех возможных спутников на околоземной орбите. Ее работники следят как за теми спутниками, которые уже давно вышли на орбиту, так и за все новыми аппаратами. В настоящее время они отслеживают двенадцать неопознанных спутников; иными словами, это не наши и не советские аппараты, по крайней мере те, о запуске которых они объявили официально. Предполагается, что часть из них – это навигационные спутники для советских подводных лодок. Другие мы расценили как спутники-шпионы. Но советские они или нет, наверху так или иначе уже чертовски много спутников. По состоянию на прошлую пятницу ВВС сообщили о пятистах восьмидесяти семи искусственных телах, вращающихся вокруг Земли, в том числе старые, уже вышедшие из строя американские спутники из серии «Эксплорер» и советские «Спутники». В это число также входят ракетоносители и последние ступени ракет – все достаточно крупные объекты, движущиеся по стабильной орбите и отражающие лучи радиолокационной станции.

– Как же их много!

– Именно. И, вероятно, их гораздо больше. ВВС считает, что вокруг Земли летает множество различного мусора – гайки, болты, куски металла – и все по более-менее стабильной орбите. Как вам известно, абсолютно стабильных не существует. Без постоянной коррекции курса любой спутник в итоге сойдет с орбиты и начнет по спирали снижаться к поверхности Земли, пока не сгорит в атмосфере. Но на это могут уйти года, если не десятилетия, с момента запуска. В любом случае, по оценкам ВВС, общее количество отдельных объектов, летающих на орбите, может достигать семидесяти пяти тысяч.

– Значит, наш спутник мог столкнуться с каким-нибудь куском космического мусора?

– Да, вполне возможно.

– А с метеоритом?

– Подобное тоже могло произойти. Ванденберг отдает предпочтение именно этой теории. Случайное столкновение, скорее всего, с метеоритом.

– Были ли в эти дни метеоритные дожди?

– Насколько нам известно, нет – что совсем не исключает данной возможности.

– Вообще-то есть еще одно предположение, – прокашлялся Ливитт.