Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Примерно таким же узором был выложен путь, которым шли процессии в древнем Вавилоне, — сказал он. — У нас есть мощи, оставшиеся с тех пор, но здесь перед нами лежит совершенно нетронутое тело.

Эдвин Дэвис приплыл вместе с ними. Ему тоже захотелось взглянуть на то, что так усердно искала Зовастина. Теперь Малоун чувствовал себя гораздо увереннее, зная, что на другом конце подводного туннеля коричневый бассейн охраняет сержант американского спецназа и четыре бойца, вооруженные карабинами М-4.

Они со Стефани вкратце пересказали Дэвису произошедшие здесь события. Малоун стал теплее относиться к заместителю советника по национальной безопасности, особенно узнав, что тот был готов в любой момент прийти к ним на помощь.

Эли стоял возле двух саркофагов. На боку одного из них было вырезано единственное слово: ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΣ, на другой стороне каменного гроба поместилась более пространная надпись:

ΑΙΕΝ ΑΡΙΣΤΕΥΕΙΝ ΚΑΙ

ΥΠΕΙΠΟΧΟΝ ΕΜΜΕΝΑΙ ΑΛΛΩΝ

— Это могила Александра, — сказал Эли. — Длинная надпись — это цитата из «Илиады». «Всегда быть лучшим и выше других». Воплощение идеала по Гомеру. Александр, должно быть, всю жизнь руководствовался этой формулой. Зовастина тоже любила и часто повторяла эту цитату. Те, кто положил его здесь, умело выбрали эпитафию.

Затем Эли показал на второй гроб. Надпись на нем была проще.

ΗΦΑΙΣΤΙΩΝ

ΦΙΟΣ ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΣ

— «Гефестион, друг Александра». Слово «любовник» не подходит к их отношениям, а вот слово «друг» означало у греков высшую похвалу. Его говорили только самым близким и любимым.

Малоун обратил внимание на то, что изображение коня на саркофаге Александра кто-то заботливо очистил от пыли и мусора.

— Это сделала Зовастина, когда мы были здесь, — пояснил Виктор. — Этот конь ее словно загипнотизировал.

— Это Буцефал, — сказал Эли, — любимый конь Александра. Он обожал его. Конь пал во время азиатского похода и был похоронен где-то в горах, недалеко отсюда.

— Точно так же Зовастина назвала своего любимого коня, — сообщил Виктор.

Малоун осматривал комнату. Эли показывал ему ритуальные сосуды, серебряный флакон для духов, рог для питья в форме оленьей головы и даже позолоченные ножные латы с остатками кожи, призванные защищать икры воина.

— Просто дух захватывает! — проговорила Стефани.

Малоун согласился.

Кассиопея стояла рядом с гробом, крышка которого была немного сдвинута.

— Зовастиной захотелось заглянуть внутрь, — объяснил Виктор.

Их фонари осветили лежащую внутри мумию. Тело от головы до ног покрывали листы золотой фольги размером с обычный лист бумаги, гроб изнутри был выстлан такой же фольгой. Правая рука была согнута в локте и лежала на животе, левая была вытянута вдоль туловища и разломилась в предплечье. Большая часть тела была туго обмотана бинтами, а на частично обнаженной груди лежали три золотых диска.

Измена по-венециански - i_012.png

— Македонская звезда, — пояснил Эли. — Эмблема Александра.

— Как им удалось втащить сюда эти саркофаги? — удивилась Стефани. — Они такие огромные.

Эли обвел комнату рукой.

— Две тысячи триста лет назад здешняя топография наверняка была другой. Возможно, здесь был еще один вход, либо бассейны были расположены не так высоко, либо туннель был шире и располагался не под водой, а на суше. Кто знает?

— Но буквы в бассейнах… — проговорил Малоун. — Как они туда попали? Наверняка это сделали не те, кто устроил здесь могилу. Они как неоновые знаки, призванные привлечь внимание людей.

— Я думаю, это дело рук Птолемея, часть его загадки. Две греческие буквы на дне двух темных бассейнов. Таким способом он пометил это место.

Лицо Александра закрывала золотая маска. К ней еще никто не прикоснулся. Наконец Малоун сказал, обращаясь к Эли:

— Почему бы это не сделать вам? Давайте посмотрим, как выглядел царь мира.

По лицу Эли он понял, что молодому человеку и самому не терпится сделать это. Он изучал Александра Великого заочно, по уцелевшим книгам и манускриптам. Теперь он мог стать первым за две с половиной тысячи лет человеком, который прикоснется к великому завоевателю.

Эли медленно снял маску. Оставшаяся кожа почернела и стала сухой и хрупкой. Казалось, Александр находится в полном согласии со смертью. Полузакрытые глаза придавали лицу немного удивленное выражение, рот был открыт, будто он хотел закричать. Время заморозило все. Голова была лишена волос, мозг, которому Александр в первую очередь был обязан всеми своими достижениями, отсутствовал.

Они смотрели на мумию, не произнося ни слова.

Наконец Кассиопея направила фонарь на противоположную стену, и его луч высветил изумительную бронзовую скульптуру сидящего на коне всадника в плаще, накинутом на одно плечо. Волевое овальное лицо, волосы, откинутые со лба назад, уверенный взгляд узких глаз, устремленный вдаль, длинная прямая шея… Это был человек, у ног которого лежал весь мир.

Александр Великий.

Какой контраст с олицетворением смерти, лежащей в гробу!

— Все скульптурные изображения Александра, которые я видел, время не пощадило, и отдельные их детали — носы, брови, губы — восстанавливали с помощью глины. И вот перед нами — идеально сохранившееся изваяние царя.

— А здесь он во плоти, — добавил Малоун, кивнув на саркофаг.

Кассиопея перешла ко второму гробу и сдвинула крышку так, чтобы в него можно было заглянуть. Там лежала вторая мумия — не полностью обернутая в золото, но тоже в маске.

— Александр и Гефестион, — произнес Торвальдсен. — Они покоились здесь так долго…

— Они останутся здесь? — спросил Малоун.

Эли пожал плечами.

— Это ценная археологическая находка. Было бы трагедией не изучить ее.

Взглянув на Виктора, Малоун заметил, что внимание того приковано к золотому ларцу, стоящему у стены, покрытой изображениями битв, колесниц, лошадей и воинов с мечами. Крышку ларца украшали все та же македонская звезда и орнамент из цветов с лепестками из синих камней. Такой же узор опоясывал ларец по периметру. Виктор подошел к ларцу и, прежде чем Эли успел остановить его, открыл крышку.

Эдвин Дэвис посветил в ларец фонарем.

Их взглядам предстал золотой венец из дубовых листьев и желудей, выполненных в мельчайших деталях.

— Царская корона, — сказал Эли.

Виктор ухмыльнулся.

— Вот что хотела заполучить Зовастина. Она бы использовала все это для осуществления своих планов.

Малоун передернул плечами.

— Не повезло ей, что вертолет взорвался.

Они стояли в насквозь мокрой одежде, но не замечали этого, испытывая облегчение оттого, что тяжкие испытания остались позади. Дальше начиналась политика, а это Малоуна уже не касалось.

— Виктор, — сказала Стефани, — если вам когда-нибудь надоест быть наемником и вы захотите получить постоянную работу, свяжитесь со мной.

— Я буду иметь в виду ваше предложение.

— Вы поддались мне, когда мы схватились тут сегодня, — проговорил Малоун. — Я прав?

Виктор кивнул.

— Я решил дать вам возможность уйти, потому и поддался. Я не так прост, Малоун.

— Я буду иметь это в виду, — усмехнулся Малоун. — А как быть с этим? — спросил он, указав на саркофаги.

— Они ждали здесь очень долго, — ответил Эли, — подождут еще немного. У нас же сейчас есть другие дела.

Кассиопея последней выбралась из коричневого бассейна, оказавшись в самой первой пещере.

— Линдси утверждал, что бактерию из зеленого бассейна можно просто глотать, — сказал Эли. — Она безвредна для людей, но разрушает ВИЧ.

— Нам неизвестно, так ли это, — заметила Стефани, — и можно ли верить словам Линдси.

— Можно, — упрямо возразил Эли. — На кону была его жизнь, и он использовал любую возможность, чтобы спасти ее. Он не стал бы врать Зовастиной.

— У нас есть флэш-карта, — проговорил Торвальдсен. — Я обещаю, что лучшие ученые мира, проанализировав содержащуюся на ней информацию, дадут нам ответ в ближайшее время.

100
{"b":"144177","o":1}