Литмир - Электронная Библиотека

— Людовика, я вижу тебя, даже если стою спиной, — говорит он, и только в этот момент я понимаю, что за плитой на стене есть стальная пластина, в которой отражается образ разгорячённой меня. Я поджимаю губы, беру свой бокал и встаю. В своём дизайнерском спортивном костюме розового цвета я прогуливаюсь вокруг кухонного острова под пристальным взглядом Дамиано и вдруг чувствую себя львом в клетке, которого дрессировщик готов укорить.

— Скажи, что ты делаешь с этим? — спрашиваю я, намекая на рыбное филе, и он улыбается.

— Филе нужно массировать, только тогда оно будет таять во рту, — говорит тихо, приближаясь ко мне и не переставая водить руками между волокнами рыбы. — Капелька масла, а затем много-много самоотдачи, — продолжает он. — Кулинария, как и любовь, Людовика, бесконечная череда предварительных этапов, каждый из которых важен для конечного успеха, — убеждённо говорит он, прежде чем вымыть руки.

Господи, я чувствую, что ненавижу его ещё больше!

Я облизываю губы, что он не пропускает, и, наблюдая за медленными движениями его руки, понимаю, что мне хочется оказаться на месте этого проклятого куска рыбы. На столешнице этой кухни, обнажённая, под его умелыми прикосновениями. Его голодный рот на мне, его умелые руки касаются меня повсюду, удовольствие разжигает мой живот. Я резко отвожу взгляд.

В нём не осталось ничего от того паренька, которого я знала. Мужчина, который сейчас передо мной, по вкусу напоминает те греховные продукты-афродизиаки, которые вызывают желание попробовать, а попробовав, виртуозно щекочут вкусовые рецепторы, сразу оставляя вас сиротой прекрасных ощущений. Я должна ненавидеть его, а вместо этого жажду. Должна оттолкнуть, а вместо этого приближаюсь, задаваясь вопросом, со сколькими женщинами он был, скольким из них готовил, скольких из них он заманил в клетку своим мастерством соблазнения.

«Ты не исключение, Людовика, и ты это знаешь. Помнишь, что произошло?»

Делаю глоток вина, притворяюсь, что выше всего этого, и поворачиваюсь к тёмной части кухни. Сад снаружи освещён фонарями, и игра света и тени чертовски красива, как и он сам, в конце концов. Что я могла ожидать от такого мужчины, как Дамиано, если не всего этого? Эстетическое совершенство, связанное с его дикой красотой, коренится в чём-то инстинктивном и опасном.

Позади меня раздаётся шипение сковороды, и вскоре мои ноздри наполняются великолепным ароматом. Запахи моей земли, заключённые в блюде, трогают меня до глубины души, заставляя трепетать внутри. Жизнь в США была мучительным изгнанием.

Я допиваю вино, наблюдая за искусно подсвеченными оливковыми деревьями в саду, и потираю кутикулу большого пальца. Я знала, — приезжать сюда было неправильно. Переживать всё это заново, испытывать те же эмоции, что и раньше, как и присутствие рядом со мной того, кто был моим палачом, разрушает меня. Я собираюсь повернуться и вернуться в свою комнату, когда чувствую присутствие Дамиано позади себя. Его тепло на моей спине, в стекле отражение нас двоих рядом друг с другом. Его дыхание щекочет мою кожу, тревога, смешанная с возбуждением, заставляет меня дрожать. Я перестаю дышать.

Одним пальцем Дамиано перебирает мои волосы, которые соскальзывают по шее до ключиц, медленно, так нежно, что я закрываю глаза.

«Держись. Он устанет от этого. Устанет и оставит тебя на произвол судьбы, как в парке аттракционов».

— В следующий раз, когда захочешь куда-нибудь пойти, скажи мне, — бормочет он. Его низкий голос наполнен чем-то, что я не могу расшифровать, и вибрирует внутри меня, как тёмная музыка. Я ничего не отвечаю, все нервные окончания моего тела сосредоточены на его пальце, которым он всё ещё касается меня. — Тебе ничего не запрещено, Людовика, но ты должна дать мне возможность защитить тебя, — добавляет он.

Дамиано прикасается ладонью, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я откидываю голову назад, не в силах контролировать тяжёлый вздох. Его ладонь остаётся на мне, разжигая под кожей яростное желание отпустить себя, и когда я уже собираюсь повернуться к нему, чтобы сделать самую безумную вещь из всех возможных, Дамиано отдёргивает руку, наклоняясь к моему уху.

— А теперь иди и поужинай, — говорит он шёпотом.

Я сглатываю, глядя в отражении стекла, как он удаляется и возвращается за кухонный остров. Мне нужно время, чтобы успокоиться. Мне необходимо время без него, чтобы восстановить отношения с собой, я знаю. Каждый день его присутствие заставляет меня чувствовать себя на краю пропасти, где нет спасения, но есть вечное проклятие.

Практически не дыша, я разворачиваюсь и с пустым бокалом возвращаюсь на своё место. Дамиано ждёт меня, скрестив на груди руки, опираясь на столешницу, с выражением человека, который прекрасно знает, что уже всё выиграл.

Когда я устраиваюсь за столом, он — соблазнительный, как сама смерть, — подходит ближе, берёт нож и, не сводя с меня взгляда, ставит между нами разделочную доску с тунцом. Я сжимаю ножку бокала, не совсем понимая, что он задумал, и Дамиано, кажется, замечает это, потому как одаривает меня лукавой улыбкой. Он наклоняется над столешницей, отрезает тонкий ломтик рыбы и поднимает его, держа между двумя пальцами, а затем подносит ближе к моему рту.

— Попробуй, — предлагает он.

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю, как его рука приближается всё ближе и ближе, а вместе с ней и он. Когда оказывается достаточно близко, он касается моих губ большим пальцем, ждёт, пока я открою рот, и когда это делаю, он позволяет кусочку рыбы осторожно скользнуть мне на язык. Дамиано смотрит, как я медленно жую. Под его тёмными глазами я горю, но он не удовлетворён этой пыткой. Я знаю это. Дамиано хочет уничтожить меня.

— Не хватает масла, — замечает он.

Опускает кончик большого пальца в небольшую ёмкость и возвращается ко мне.

— Так тоже вкусно, — поспешно говорю я, и последние слова выходят искажёнными. Дамиано прикасается к моим губам, и закрыв глаза, засовывает палец мне в рот.

— Соси, — бормочет он, и я не знаю — умереть мне или жестоко его избить.

Однако эта игра, какой бы извращённой она ни была, доставляет мне удовольствие, и я не протестую против его чёртова пальца, вбираю его в рот целиком, и надеясь быть хотя бы наполовину такой же соблазнительной, как Дамиано, сосу. Медленно и жадно. Смотрю на него. И с ним тоже что-то происходит, потому что вижу, как опускается и поднимается его адамово яблоко, а выражение лица становится каким-то мрачным и угрюмым.

— Хорошо? — спрашивает он хрипло, вынимает палец из моего рта и облизывает его.

— Д-да.

Он кивает, и его идеальные губы изгибаются в полуулыбке. Дамиано оборачивается, что-то берёт и оставляет на столе между нами ещё одно филе тунца, на этот раз обжаренное, с картофелем фри, а также сдобренное щедрой порцией кунжутных семечек и фисташек. Я теряю дар речи на несколько секунд, а затем, после долгого ожидания, беру вилку, надеясь, что, по крайней мере, смогу съесть это в одиночку, но, как и ожидалось, Дамиано не разделяет моего мнения. Он забирает из моих рук столовое серебро, кладёт его обратно, затем наклоняет голову набок. Я остаюсь неподвижной, с дыханием, затруднённым от возбуждения, которое продолжает расти, обжигая между бёдер. Мне хочется сказать Дамиано так много всего, даже оскорбить его, потому что это определённо не тот способ обращения со мной, учитывая, что произошло между нами. Но я молчу, и он, как всегда, удивляет меня. Двумя пальцами он подхватывает кусок рыбы и подносит к моим губам.

— Хочу, чтобы ты поела, — бормочет он.

— Я могу сделать это сама, — шепчу я.

Дамиано хищно смотрит на мои губы, и я понимаю, что против него у меня нет оружия. Он делает со мной то, что хочет.

«Возьми себя в руки! Оскорби его, вставай и убирайся с кухни!»

Я выпрямляю спину, пытаюсь говорить уверенно.

— Дамиано… — начинаю я, но в голосе нет силы, он звучит как сухая молитва.

«Идиотка».

Как всегда, Дамиано пользуется моей слабостью, наклоняется, облизывает губы и, не спрашивая, хочу я или нет, заталкивает рыбу мне в рот с таким чувственным наслаждением, что я теряю ясность сознания. Передо мной не просто какой-то мужчина. Передо мной Дамиано Греко, и, возможно, мне следовало предположить, что он не остановится на нескольких кусочках. Я глотаю, он берёт ещё один кусочек рыбы, продолжает кормить меня, касаясь моих губ, облизывая пальцы, после каждого контакта с моим ртом. В какой-то момент он начинает грубо касаться моего подбородка, щеки, шеи, губ. Обладание — вот что я ощущаю в его прикосновениях, — желание, потребность, и я, как глупая, не могу отстраниться. Я не могу не любить это. Закрываю глаза, представляю на мне его губы и оскверняющие руки. Жажду каждый его вздох, каждую ласку и прикосновение.

26
{"b":"982833","o":1}