— Для меня? — спрашиваю я, чтобы развеять все сомнения, и он вытягивает голову вперёд, как те марионетки, похожие на Трампа, которые были так модны некоторое время назад.
Я смеюсь. Хватаю хот-дог, и мой желудок сердито урчит. Такое я обычно не ем, и кажется, не пробовала фастфуд лет сто, но голод есть голод, а запах меня завораживает. Поэтому, плюнув на фигуру, я безжалостно вгрызаюсь в булку, сопровождая несколькими дольками картошки-фри. Когда от хот-дога остаётся половина, я замечаю, что издалека за мной наблюдает Дамиано. Он смотрит на хот-дог, потом на меня, прикуривает сигарету и возвращается к разговору с невысоким мужчиной с белыми волосами и заметным животом.
Вито опирается локтем на забор, за ним стоят два мастифа. Позади них, среди огней и паров уличной еды, высится аттракцион: шатёр, похожий на цирковой, из которого на меня тревожно смотрят разгневанные клоунские головы. Выше, возле кассы, табличка разрешает доступ на аттракцион только лицам старше шестнадцати лет. Заходит группа парней после оплаты билета, а меня передёргивает, и я плотнее кутаюсь в пальто. Кому в голову придёт блестящая идея войти в дом ужасов, оформленный в цирковом стиле, где внутри вас ждут демонические клоуны? Конечно, не мне.
Я доедаю хот-дог, последнюю картошку, допиваю кока-колу, а затем встаю, чтобы выбросить всё в урну.
— Лучше? — слышу я, а когда разворачиваюсь, вижу перед собой Дамиано.
— Моему животу да, но бёдра кричат о мести, — бормочу я, возвращаясь на скамейку. Дамиано следует за мной, остальные смотрят на меня, и я вдруг понимаю, что оказалась здесь не случайно. Я начинаю нервничать.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю напрямик, нет смысла ходить вокруг да около. Дамиано мне улыбается тем убийственным способом, который каждый раз заставлял меня дрожать внутри. Он садится рядом со мной и с врождённой элегантностью скрещивает ноги. Смотрит на шатёр, а не на меня.
— Неплохо, да? — говорит он.
— Что?
Жестом головы он указывает на аттракцион.
— Знаешь, ему три месяца.
— Интересно…
— Все говорят, что он забавный...
— Чего ты хочешь? — Я отшатываюсь, уже поняв, к чему всё идёт.
— Ну, видишь ли. Я, конечно, не могу туда войти, мои люди тоже не могут, как и Вито. — Он пожимает плечами. — Я просто хочу узнать, на что похоже, — откровенно говорит он.
Я поднимаю брови.
— Послушай. Вон те ребята только что вышли, можешь расспросить их о потенциале этой забавы.
Дамиано внимательно смотрит на меня и снова улыбается.
— Но я не хочу спрашивать их. Я хочу спросить тебя, — отвечает он, и мне кажется, что тону. Я до ужаса боюсь клоунов, тем более в режиме убийц.
— Даже не думай об этом. — Я встаю, отходя на несколько шагов, но Дамиано не сдаётся. Чувствую, как его рука берёт меня за локоть и с притворной нежностью притягивает ближе.
— Мои люди могут невзначай убить кого-нибудь, я не могу их послать. Ты ведь знаешь, как это бывает, не так ли?
— А ты не можешь, не знаю, попросить кого-нибудь в парке и бесплатно провести внутрь?
— Людовика, Людовика... Не всегда всё так просто, понимаешь? — Я чувствую себя загнанной в угол, и это меня безумно бесит.
— Я не могу. Я не… — Но он берёт меня под руку и грубо тянет ближе к группе мужчин, нахваливая моё решение войти.
— Я не говорила, что войду! — бушую я.
— Разве не ты окончила юридический факультет с отличием? — неожиданно спрашивает Дамиано, удивив меня.
— А это тут при чём?
— Ну, кто, как не ты, может сказать, находится ли аттракцион в рамках закона, — говорит он, и я в раздражении отстраняюсь от его руки.
— Это две вещи совершенно...
— У меня степень бакалавра в области делового администрирования и степень магистра в области управления и финансов, — продолжает он, перебивая меня, а затем жестом головы указывает на Вито. — У него степень по политэкономии, а они двое... — продолжает рассеянно, наблюдая за двумя мастифами, — ну, о них тебе лучше не рассказывать. — Он поворачивается ко мне и выгибает бровь. — Ты идеальный кандидат.
Гнев поднимается по моей груди и достигает щёк, которые внезапно становятся горячими. Засранец. Он устроил мне очередную ловушку. Дамиано должен помнить, что с самого детства я до ужаса боюсь клоунов.
Мне вспоминается ночь много лет назад, когда он разыграл меня, ворвавшись ко мне в спальню с маской Пеннивайза на голове.(Прим. пер: Пеннивайз — персонаж из произведения Кинга «Оно»). Я начала кричать как сумасшедшая и так испугалась, что спряталась под кроватью. На следующий день Дон Розарио наказал сына. Несколько ночей я спала в постели с матерью, пока Дамиано отправляли на рыбацкой лодке в темноте вытаскивать из воды кальмаров.
В ярости, пристально смотрю на него без всякого стеснения. Сжимаю кулаки и сердито засовываю их в карманы пальто, чтобы не дать ему прямо по лицу.
— Ну что? Что скажешь? Совершим это маленькое путешествие?
— Иди ты на х*й, — шиплю я. Если бы мой взгляд мог убить, Дамиано сейчас лежал на земле в луже крови.
— Идёмте, синьорина, я провожу вас до входа, — издевается он, протягивая руку, прикидываясь рыцарем. Я смотрю на Вито, который в ответ на мою просьбу о помощи пожимает плечами, затем на мужчину, который, как я полагаю, является управляющим аттракциона.
— Если будет страшно, просто кричите, — откровенно говорит он.
Я чувствую, как рука Дамиано скользит по моей руке, но испытываю такое разочарование и злость, что делаю шаг в сторону.
— Твою мать, ты не должен ко мне прикасаться! — говорю сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на дверной проём неподалёку, хватаю за ручку сумку и хлопаю ей Дамиано по груди. — Если откроешь её, поцарапаешь или испортишь, я тебя убью, — говорю вне себя.
Дамиано хватает её двумя пальцами, а я поворачиваюсь к нему спиной и
направляюсь к аттракциону. У меня сводит живот. По всему телу бегут мурашки. Страх пожирает меня заживо.
Сто процентов, я не выйду из этого чёртова шатра невредимой. И всё же не замедляю шаг, но не от храбрости. Меня толкает вперёд гордость. Этот засранец тычет всем в лицо, что его наследие выше других, что ж, теперь он увидит, как ведёт себя Риццо. Я дохожу до входа, парень лет семнадцати пропускает меня. На мгновение я останавливаюсь перед тяжёлым бархатным занавесом тёмно-красного цвета.
— Следуй за светом. Не бегать. Клоунов не трогать. Всё ясно? — монотонно спрашивает он. Я сдерживаю желание схватить его за шею и прижать к стене.
— Повезло, что предупредил меня, иначе могла бы устроить резню, — саркастически отвечаю я, а тот смотрит на меня пустыми глазами. Боже мой.
— Туда, тебе нужно идти туда, — бормочет он, указывая пальцем направление, и оставляет меня одну.
После этого дерьма у меня будет гастрит, или содержимое желудка вернётся в пищевод, уверена!
Делаю долгий, глубокий вдох, прикасаюсь двумя пальцами к красной занавеске и чувствую, как дрожат ноги. Я пытаюсь сделать шаг, но мышцы не реагируют.
— Чёрт возьми, Людовика! — ругаю себя.
На ум приходит коварное выражение лица Дамиано, и я вспыхиваю от гнева. Хорошо. Воспользовавшись этим толчком эмоций, я широко распахиваю занавеску. До моих ноздрей доносится сладковатый запах, от которого тошнит. Вокруг темно, ни звука, и пока я пытаюсь решить, идти ли мне дальше или закричать в ответ, что-то или кто-то толкает меня вперёд. Я спотыкаюсь о собственные ноги, кричу, пока темнота буквально поглощает меня.
Тревога.
Всё, что слышу, — это своё дыхание, бешеное, рваное. На лбу выступают бисеринки пота. Здесь жарко до удушья. Одной рукой ищу, на что опереться, чтобы сориентироваться, но, похоже, я оказалась в пустом пространстве. Мои пальцы ничего не касаются.
— Бл*ть… — ругаюсь я.
Страх.
Продвигаюсь вслепую, медленно, шаг за шагом. Сердце бешено стучит в ушах, в животе бурчит, пока тишину не нарушает низкий смех. Я всхлипываю, расширяю глаза, словно это поможет мне увидеть, но темнота густая.