Литмир - Электронная Библиотека

— Место? — коротко потребовал папа, беря документы в руки, оказавшиеся договором.

— Анкона, Ваше святейшество, одиннадцатое августа тысяча четыреста шестьдесят четвёртого года.

Павел II поднял на кардинала глаза и некоторое время молчал, поскольку считать он умел. Пий II умер в Анконе четырнадцатого августа, а значит там умирающий старик, брошенный всеми королями, поставил свою подпись под бумагой кастильца незадолго до своей смерти.

— За три дня до смерти, — сказал он наконец вслух свои мысли.

— Да, Ваше святейшество и за семнадцать дней до Конклава, именно поэтому на этот договор никто не обратил внимания, кроме тех, кто его оформлял, поскольку все были заняты несколько иным.

Папа поднёс договор ближе и стал читать, не пропуская ничего, а кардинал Эроли остался стоять, не издавая ни звука, чтобы не мешать Павлу II.

Договор был выстроен по разделам, по под подразделами, и уже одно это говорило многое о человеке, который его составлял: последовательность, целеустремлённость и спокойная жестокость, вот что было первое, что Павел увидел в этом сухом, идеально озаглавленном тексте.

А уже потом покровительство дому Котроманич, пять тысяч флоринов в год двумя долями, и оговорено, что покровительство простирается на королеву и её потомство женского колена, а не просто на всё потомство. Розыск принцессы Катарины за счёт маркиза, все расходы и все риски на нём, причём независимо от понесённых им расходов королева обязалась возместить не более двадцати тысяч флоринов, и это возмещение подлежит уплате из средств королевы, которая непонятно откуда должна была их взять, что, впрочем, не волновало составителя документа, привязывающего королеву к себе и этим пунктом тоже.

Затем в договоре шёл порядок действий, если местонахождение девицы будет установлено, но освободить её сразу не удастся, потом случаи предусматривающие смерти любой из сторон и отдельный раздел, на котором Павел II задержался дольше всего, о том, что будет с принцессой по её возвращении.

Особенно его заинтересовало то, что если она, находясь в полной свободе воли, откажется вступить в брак с маркизом де Мендосой, то брачное обязательство прекращается без взысканий и без бесчестия для обеих сторон, однако покровительство дому сохраняется до конца дней вдовствующей королевы, как и совместная опека дочери, а по её кончине право опеки над принцессой переходит единолично к маркизу.

— Он оставил ей право отказать, — заметил папа, не поднимая головы от документа, комментируя последний, важный пункт договора.

— Оставил, Ваше святейшество, но обратите внимание, что при этом он не теряет ничего, — кардинал Эроли позволил себе подойти ближе и показал на нужное место, — пункт выглядит уступкой, но на самом деле таким не является, поскольку откажет ему девица или согласится, из дома Котроманич он не выходит ни при каком повороте дела. Только в первом случае он будет её мужем, а во втором опекуном, совместно с королевой и даже останется им, после её смерти. Думаю, вы понимаете это даже лучше меня, что никто не получит его согласие на её брак с другим человеком, ну или пока он жив.

Павел II дочитал до последнего листа, где стояли имена трёх апостольских нотариусов с их подписями и печатями, а ниже короткая формула утверждения и подпись Пия II, торопливая, с оборвавшимся последним росчерком.

Понтифик смотрел на неё довольно долго, поскольку понимал, почему она там оказалась. Умирающий папа, два года кричавший на всю Европу о походе, сидел в Анконе и ждал кораблей, которых не было, и тут к нему явился кастилец, который был единственным человеком в христианском мире, который собрался воевать с османами. Такому человеку Пий подписал бы что угодно, и подписал бы с радостью, считая это единственным утешением за все свои земные труды.

— Скажите мне честно, кардинал, — произнёс Павел II, закрывая последний лист, — договор можно аннулировать?

— Нельзя, Ваше святейшество, — спокойно ответил Эроли, — я понял его важность, как только взял в руки и поскольку понимал, какие вопросы вы можете задать, то искал всю ночь и весь день, до нашей встречи, но ничего не нашёл.

Кардинал вздохнул, набирая в лёгкие воздуха, чтобы продолжить.

— Ваше святейшество может отменить то, что дал Святой престол, но договор заключали не Святой престол и маркиз, его заключили королева и маркиз. Так что чтобы уничтожить сам договор, нам понадобится основание против действительности сделки. Вы видите сами, форма безупречна, инструмент публичный, нотариусы апостольские, свидетели названы, стороны дееспособны, предмет договора полностью законен. Отменить подтверждение покойного понтифика вы, разумеется, вправе, Ваше святейшество, но тогда придётся объяснить, на каком основании Святой престол отменяет собственный акт, совершённый законно и при жизни понтифика. Смерть Пия таким основанием быть не может, иначе ни одна булла, ни одна привилегия и ни один договор не стоили бы того пергамента, на котором написаны. Если только Святой престол объявит, что подпись римского понтифика теряет силу вместе с его смертью, то через неделю все спросят у нас, за что они платят Святому престолу, получая подтверждение своих договоров, а например, французский король спросит, почему он должен исполнять то, что им подписано с Пием II?

— Дальше, — потребовал папа, поскольку по лицу старика видел, что это не всё, что тот накопал.

— Дальше ещё хуже Ваше святейшество, поскольку идёт уже политика, а не право. Отменить именно этот акт означает отменить последнее, что успел сделать Пий перед своей смертью, и отменить в пользу кого и против кого? Против мученицы матери, у которой проклятые нехристи забрали детей? Боюсь тот, кто захочет получить вместо маркиза привилегии с этого договора столкнётся с большими для себя последствиями, если вздумает в него вмешаться.

Павел II отодвинул от себя листы договора и откинулся в кресле, сложив руки на животе.

«Значит, вот за что кастилец заплатил пять тысяч флоринов в год, — довольно подумал он, — и главное, никакого милосердия, никакого тщеславия, ни слова об этом договоре никому, а тем временем если он найдет принцессу и привезёт её в Рим, то получит не только признание всей Европы, а ещё и весь дом Котроманич целиком, с покровительством, помолвкой, опекой и правом решать судьбу найденной девицы, и всё это заверено, зарегистрировано и подтверждено канцелярией Святого Престола».

— В договоре есть сын? — спросил он, вспомнив, что у королевы есть ещё и старший сын.

— Ни единого упоминания, Ваше святейшество, — тут же ответил кардинал, — я проверил, поскольку это первое, что бросается в глаза тому, кто понимает в наследственном праве. Сигизмунд Томашевич не назван нигде, ни как сторона, ни как условие, ни как даже оговорка любого условия.

— Он сейчас старший мужчина в роду, — Павел II посмотрел на кардинала, — если понадобится оспорить притязания сестры на боснийскую корону, его права будут первым, за что можно уцепиться. Почему же тогда маркиз, закрывший в этом договоре даже порядок действий на случай смерти сторон, оставил открытой единственную дверь, через которую в него можно войти?

— Если он сделал это намеренно, Ваше святейшество, то это ловушка для того, кто попытается воспользоваться мальчиком, — Эроли развёл руками, — старшего сына королевы османы забрали в столицу и скорее всего обратят в мусульманина. Он старше сестры, его можно женить, приласкать, осыпать дарами, так что тот, кто пожелает оспорить права дочери, вынужден будет опереться на права сына, а опереться на права сына, значит объявить перед всей христианской Европой, что законный наследник боснийской короны есть мусульманин, и тем самым вручить Мехмеду корону Боснии, вместе, с титулом и родословной. Венгры этого не сделают, поскольку держат Яйце и сажают там своих людей, Венеция не сделает этого из-за войны, и Святому престолу тоже этого делать нельзя, иначе нас тут же спросят, о каком мире мы радеем. Христианском или мусульманском?

50
{"b":"982731","o":1}