— Конечно, Гедик Ахмед-бей, — улыбнулся тот в бороду, — у меня от вас нет тайн.
— Как поживает ваша названная дочь, Ахмед-паша? — продолжил хозяин дома, обращаясь к своему гостю, за поясом которого был привлёкший даже мой натренированный взгляд серебряный кинжал, стоящий не меньше хорошего дома в Галате.
— У неё всё хорошо, Гедик Ахмед-бей, — ответил тот спокойно, — последнее время тревожится только из-за этого пирата, о котором мы только что говорили, а почему вы спрашиваете?
— Хотел спросить, что вы думаете насчёт её будущего? — с хитрой улыбкой поинтересовался первый мужчина.
На лице того, кого назвали Ахмед-паша, появилась такая же улыбка.
— Если вы намекаете на своего сына, Гедик Ахмед-бей, то я лично не против, он достойный молодой человек, вот только вы сами помните, что Тахири необычный ребёнок. Прошло меньше двух лет, как её увезли из Боснии, и она ещё плохо говорит на нашем языке, не знает обычаев, как правильно читать молитвы. Я боюсь, как бы ваш сын не был ею разочарован.
При последних словах турка, мои уши едва не вытянулись на десять сантиметров ближе к ним, я с трудом сдержал себя, чтобы не изменилось выражение на лице. Да, это могла быть не принцесса, а другая девушка, вывезенная османами из Боснии, но определённо это стоило проверить, поскольку эта была вообще первая найденная мной информация о любой девушке, вывезенной оттуда.
Я закончил варку и через слуг, передал чаши с кофе. Мужчины осторожно отпили и держа их в руках, поскольку на улице стало ощутимо холодать, продолжили разговор, неспешно попивая напиток. Второй взял что-то с подноса, лежавшего перед ним, положил в рот, запил кофе, и неожиданно сказал.
— О, с лакердой ещё вкуснее, попробуйте Ахмед-паша, — сказал он и второй мужчина, попробовав, тоже похвалил, что солёное хорошо сочетается с горьким и терпким.
Я, конечно, рад был это слышать, но меня интересовало другое.
— Что же касается вашего вопроса, Ахмед-паша, — продолжил хозяин дома, — когда её обучение будет окончено?
— Старшая госпожа гарема обещала, что ещё год и Тахири станет полностью образцовой мусульманкой, — заметил Ахмед-паша с большим уважением к титулу неизвестной мне пока женщины.
— Ещё год, — задумчиво пробормотал первый, — а можно будет на неё как-нибудь взглянуть?
— Она сейчас живёт в Эски-Сарае, — задумчиво ответил гость, — туда трудно пройти не родственнику, но я что-нибудь придумаю.
Он подмигнул первому мужчине.
— Выход за покупками в Город, например. Разговор с названным отцом, когда можно открыть лицо.
— Ахмед-паша, — широко улыбнулся первый, — прошу вас, дайте моему сыну, хоть одним глазом увидеть её лицо, говорят она красива, но он хочет лично в этом убедиться, если нам придётся ждать её целый год.
— Гедик Ахмед-бей, для вас, всё что угодно, — склонился второй, а мне, к сожалению, нужно было уходить, поскольку дальше оставаться было опасно.
Так что, как бы я ни хотел узнать, где и когда состоится эта встреча, мне пришлось собраться и поклонившись увлечённым разговорам мужчинам, выйти за дверь.
Там меня ждал слуга, протянувший мне кошелёк.
— Простите господин, — я отрицательно покачал головой, и ответил на арабском, — наш вакф не продаёт ничего, мы просто оказываем помощь людям своим лекарством.
— Храни вас Аллах, — на ломанном арабском ответил он, пряча кошелёк и провожая меня до ворот.
Я шёл к переправе, поскольку сегодня у меня был ещё один дом, но сердце в груди билось чаше обычного: прозвучавшие имена и государства, дали мне хоть капельку надежды на то, что моя миссия по поиску принцессы станет осуществимой, поскольку даже если это не сама Катарина, то может быть это чья-то дочь из высшего дворянства Боснии, судя по той семье, которая её удочерила, так что может быть она знает о судьбе самой Катарины. В общем, впервые за долгое время у меня появилась не догадка, а человек, через которого можно было искать дальше.
«И да, лакерда, — вспомнил я, как турок хвалил солёный вкус рыбы, — нужно будет устроить дегустацию, подавая кофе не просто так, с чем-то, чем можно закусить».
* * *
После посещения второго дома, намеченного мной на сегодня, где я узнал, кто из пашей любит, что есть на ужин, я поспешил к себе и едва пришёл, как тут же попросил Абу Яхья сходить за боснийцем, чтобы проверить у него полученную сегодня информацию.
— Ну и возьмите в караван-сарае закусок подороже, — проводил я отца напутствием, — будете отмечать.
Вернулись они быстро и нам нужно было торопиться, поскольку скоро должен был прийти Юсуф, так что сев за стол, оба мужчины посмотрели на меня.
— Вам известно, кто ещё из дочерей высшей знати был вывезен из Боснии? — прямо спросил я боснийского дворянина, видя, как у него от моего вопроса начинаются расширяться глаза.
— Ты что-то нашёл? Инико! — вскрикнул он. хватаясь за сердце.
— Погодите радоваться, — я поднял руку, — ответьте на вопрос.
— Было много мальчиков и девочек, близких к двору дворян, которых вывезли для обращения в ислам, — ответил он, скривив лицо, — моих детей, слава Богу просто убили, и я не увижу этого позора.
Я поднял бровь, но не стал никак комментировать его слова.
— Появилась одна ниточка, есть имя, и место, где её держат, а также связь с Боснией и плохое знание языка, — тихо сказал я, — постараюсь покопать в этом направлении.
— Моя помощь нужна? — сразу спросил босниец, на что я покачал головой.
— Ваша помощь, господин Радомир и ваша отец, — я скосился на молчаливого Абу Яхья, который лишь ел и слушал наш разговор, — это расширение банка Медичи на как можно большее количество военных поставок, янычары это конечно хорошо, но меня больше всего интересует флот.
— Как ты понимаешь, Инико, это не так просто, — ответил уже Абу Яхья, — турки не подпускают к себе никого, и то что Лоренцо смог их заинтересовать, заслуга не только твоя, но и его, он исключительно умный юноша.
— Что в общем-то тоже моя заслуга, — я иронично посмотрел на него, — то, что он здесь, а не у себя во Флоренции.
Абу Яхья покачал головой, но промолчал.
— Как у вас дела, кстати, с общинами? — поинтересовался я у него.
— Тебя удивит, если я скажу, что отлично? — иронично ответил мне старый купец, и видя мою улыбку, продолжил, — ты правильно рассчитал, что как только мы с Лоренцо пришли и предложили им сотрудничество, нам тут же старейшины выделили людей, которые согласились работать даже за половину жалования, только потому, что эта работа у нас, а когда ещё узнали свои оклады, то стали мгновенно самыми счастливыми людьми, в Галате так точно. В общем не переживай, ещё две, максимум три недели и мы возьмём под контроль всё имущество банка Святого Георгия в Галате.
— Вы упоминали о человеке, который заблокировал активы нашего Банка, Лоренцо встретился уже с ним? — я повернул голову к боснийцу.
— Встреча назначалась и постоянно переносилась, сейчас назначена на завтра, — отрицательно качнул головой тот, — этот чиновник был сильно занят, чтобы принять его раньше.
— Поговорите с Лоренцо, господин Радомир, — я пристально посмотрел на дворянина, — если он ещё не понял сам, то это уловка, чтобы выбить его из равновесия. Пусть идёт со спокойным сердцем и главное, обходительным и покорным видом, но свои интересы для нас прежде всего. Сможет договориться, хорошо, не сможет, что же, будем искать, на что ему надавить, чтобы он передумал.
— Спасибо Инико, — сказал босниец, но не успел продолжить, как внизу зазвучали колокольчики и я прижимая палец к губам пошёл вниз, только чтобы убедиться, что пришёл Юсуф, варить кофе для отвоза его в текке шейха Ахмеда.
«Завтра надо не забыть заглянуть к мастеру Франческо, — напомнил я себе, переговариваясь с парнем о том, что можем сходить и отвести кофе вместе, — а то я пропал на неделю, хотя мы договаривались начать переписывание „Географии“ раньше».
* * *