Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В морозный лазурный воздух взмыли тысячи разноцветных сигнальных духовных огней. Небо над Главным Пиком расцвело сияющими огненными журавлями, золотыми лотосами и лазурными драконами, рассыпавшимися искрами благословения. Вдоль всей широкой мраморной лестницы Внешнего и Внутреннего дворов плотными шпалерами выстроились тысячи учеников и послушников, наперебой размахивая шелковыми знаменами, бросая под ноги лепестки горных цветов и оглушительно скандируя:

— СЛАВА ПОБЕДИТЕЛЯМ!

— ЦАНЪЮНЬ — ПЕРВЫЙ ОРДЕН ПРОВИНЦИИ!

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ СЕДЬМОЙ ПИК!

Когда со стометрового ковчега со скрежетом опустился тяжелый парадный трап из кованого железодрева, первыми на гранитную площадь ступили глава ордена Юнь Чжэнь, кузнец Те Бусы и главный алхимик Дань Хэ. В руках старейшины бережно несли сияющий золотом двухметровый Кубок Четырех Сект, украшенный самоцветами и драконьими рунами. Следом за ними гордо вышагивали лучшие бойцы — Линь Шуан, Му Цинсюэ и Чжао Линь.

Но стоило на верхней площадке трапа показаться троице с Пика Спящего Пепла, как стотысячный хор голосов взревел с такой неистовой силой, что в дальних ущельях заплясали каменные осыпи!

Впереди неторопливой, вальяжной походкой шествовал сам Цзян Ли. На юноше был безупречный темно-зеленый шелковый халат с золотыми пуговицами в виде тыквенных семечек, на носу поблескивали стильные темные очки из дымчатого хрусталя, а в руке он лениво держал фарфоровую чашку с холодным персиковым взваром.

Справа шагал двухметровый Малыш Гуппи. Шестнадцатилетний богатырь сиял широченной, открытой детской улыбкой, бережно прижимая к широкой груди серебряный мешочек с горными сливами — подарок от наследницы Юэ Линлун. Его белоснежный холщовый фартук, выдержавший удары двуручного палаша и коварной демонической иглы, был чист и свеж, а из нагрудного кармана победно поблескивала полированная деревянная ложка.

А слева от них семенил верткий Сяо Чун, толкавший перед собой обитую кованым железом походную тележку. Телега жалобно поскрипывала под тяжестью пузатых пространственных мешков, в которых мерно позвякивали выигранные на ставках шестьсот тысяч духовных камней!

Младшие ученицы с Пика Белого Лотоса в едином порыве бросились к подножию трапа, осыпая великана и юношу лепестками белых пионов:

— Малыш Гуппи! Наш несокрушимый герой! Наш титан в фартуке!

Гу Пи смущенно покраснел до самых корней волос, спрятал свободную ладонь в карман фартука и тихонько прогудел шедшему рядом Цзян Ли:

— Ой, мамочки, хозяин... Мне кажется, у меня от их цветов сейчас в носу защекочет. Неловко как-то перед народом громко чихать...

— Держись, богатырь, — весело усмехнулся Цзян Ли сквозь темные очки.

— Это тяжелое бремя всенародной крестьянской славы. Привыкай.

Торжественная церемония в Главном Зале Предков прошла быстро и величественно. Глава секты Юнь Чжэнь лично установил золотой Кубок на главный нефритовый постамент ордена, после чего повернулся к Цзян Ли и перед лицом сотен благоговейно замерших старейшин с глубоким поклоном вручил ему свиток с большой золотой печатью:

— Младший брат Цзян Ли! По праву абсолютного триумфатора Межсекторального Турнира Орден Цанъюнь передает Долину Небесных Трав в полное, безраздельное и бессрочное владение Пику Спящего Пепла! А также пятьдесят тысяч высших духовных кристаллов из призового фонда — на развитие твоего агрономического хозяйства!

Цзян Ли сдержанно поклонился, принимая свиток и тяжелые резные ларцы с камнями:

— Благодарю за доверие, глава Юнь. Долина будет распахана, сорняки удалены, а урожай редчайших целебных трав увеличится втрое уже к первому весеннему сезону. А теперь — прошу всех старейшин и учеников к нам на Седьмой Пик! Гуппи уже растопил печи и поставил праздничные котлы!

--

То, что началось на Пике Спящего Пепла ближе к вечеру, вошло в летописи ордена как «Великий Репный Пир Тысячелетия».

Широкая терраса перед мраморной усадьбой Цзян Ли превратилась в сплошной, кипящий весельем праздничный лагерь.

Посреди двора высились три колоссальных чугунных котла, в которых под чутким присмотром сияющего Гу Пи бурлило праздничное репное рагу с дымком, домашней копченой грудинкой и клецками из пятизлаковой муки. На длинных дубовых столах высились горы горячих слоеных лепешек с печеной репой и жареным луком, миски со свежими солеными груздями, чаны с хрустящей соленой капустой, блюда с жареным кабаном и хрустальные кувшины со знаменитым хмельным медом на громовых персиках.

На пир собралась вся верхушка секты, забыв про строгие правила даосского воздержания.

Кузнец Те Бусы, скинув парадный халат и оставшись в холщовой безрукавке, смачно уплетал уже десятую паровую булочку с репой, запивая его пенным медом из двухведерного дубового жбана:

— Ох, матушка-земля! Вот это я понимаю — райские кущи! Брат Юнь Чжэнь, признайся перед предками: если б мы три месяца назад не сослали этого парня на заброшенную свалку пепла, мы бы до сих пор жевали пресную редьку и пили горькие порошки!

В порыве широких чувств Те Бусы подозвал двух подмастерьев и с грохотом водрузил перед Цзян Ли тяжеленный кованый плуг и набор садовых тяпок из адамантовой стали:

— Вот, племянник! Лично отковал с применением небесного огня! Этим плугом можно гранитные жилы распахивать, ни одной зазубрины вовек не останется!

Старый алхимик Дань Хэ, у которого от счастья блестели глаза, деловито накладывал себе в тарелку третью порцию рагу:

— Не порошки, Те Бусы, а высокоранговые целебные эликсиры! Но должен признать... по глубине воздействия на энергетические каналы репное рагу Цзян Ли превосходит пилюли третьего порядка! Я чувствую, как мои меридианы омываются чистейшей янской росой!

Алхимик с торжественным видом достал из широкого рукава старинный резной сундучок из сандалового дерева:

— Цзян Ли, мальчик мой. Пятьсот лет в тайниках Пика Алхимии хранились эти древние семена неизвестных трав, собранных в Запретных Землях. Ни один мастер тигля не смог заставить их прорасти. Я отдаю их тебе. Только твои золотые руки способны вдохнуть жизнь в эти реликвии!

Даже угрюмый старейшина Пика Железного Закона Фань Тиншань, чей лучший боец Хань Ба сидел за соседним столом с аккуратной заживающей шишкой на лбу и мирно уминал кашу, подошел к Цзян Ли, неловко прокашлялся и протянул юноше кованый ларец:

— Цзян Ли... Я был неправ. Мой Хань Ба был слишком горд своим стальным лбом. Твой пахарь преподал ему отличный урок смирения. Прими в дар эту древнюю рукопись о закалке костей.

— Спасибо, старейшина Фань, — улыбнулся Цзян Ли.

— А вы возьмите баночку нашего чесночного масла. Для суставов в пожилом возрасте — первое дело.

Хань Ба смущенно поклонился Гу Пи и протянул ему массивные кованые садовые ножницы:

— Брат Гу... Прости за грубость на помосте. Вот, отковал в знак примирения. Кусты подрезать сподручно будет. Гу Пи широко заулыбался, пожал пудовую ладонь силача и тут же вручил ему взамен два кувшина сладкого репного варенья:

87
{"b":"982686","o":1}