По площади разнесся короткий, отчетливый костяной звук.
Лицо мастера Железного Кулака моментально посинело. Глаза вылезли из орбит, рот раскрылся в беззвучном вопле, а пальцы судорожно разжались.
Фиолетовая репа с глухим стуком упала на ковер целая и невредимая — на гладкой кожуре не осталось даже крошечной царапины!
Зато из правого запястья культиватора торчал смещенный сустав, а три средних пальца неестественно выгнулись назад!
— А-А-А-А-Й! ЛОПНИ МОЯ СЕЛЕЗЕНКА! — взревел на всю площадь незадачливый силач, прижимая сломанную кисть к животу и прыгая на одной ноге.
— Что это за чертов камень?! Мои кости! Мои пальцы!
Толпа вокруг ахнула и шарахнулась назад!
— Вот видите! — победоносно взревел с бочки Сяо Чун, подхватывая репу с ковра и демонстрируя ее зевакам.
— Прочность абсолютная! Никаких сколов! А теперь представьте, господа воины: если от простого прикосновения ломаются руки мастеров Закалки, какая несокрушимая броня вырастет внутри вашего тела, если вы сварите из этого клубня кашу?!
Вперед немедленно протиснулся сухопарый седой даос в халате с золотой вышивкой — известный городской скупщик редких трав:
— Продай мне! Даю пятьдесят низших духовных камней за этот клубень!
— Пятьдесят?! — презрительно фыркнул Сяо Чун.
— Почтенный дедушка, за пятьдесят камней вы можете купить пучок полыни у деревенских знахарей! Начальная цена этого шедевра — сто пятьдесят духовных камней! И ни камнем меньше!
— Беру за двести! — рявкнул из толпы командир отряда наемников.
— Триста!
— Триста пятьдесят и бочонок столичного вина!
На площади начался форменный ажиотаж!
Но Сяо Чун на этом не остановился. Он ловким движением фокусника извлек из плетеной корзины пучок изумрудного «Слезоточивого Лука Грешника»:
— А теперь внимание, почтенные господа дуэлянты, охотники на демонов и мастера скрытных засад! Знакома ли вам ситуация, когда враг загнал вас в тупик, духовные силы на исходе, а отступать некуда?! Представляем вам абсолютное тактическое оружие ближнего радиуса — «Слезоточивый Лук Грешника»! Достаточно надкусить всего одно перо — и ваши соперники в радиусе десяти шагов утонут в горючих слезах раскаяния, потеряв ориентацию в пространстве!
Из рядов зрителей с недоверием шагнул вперед молодой франт в шелках Секты Бегущего Ветра:
— Чушь собачья! Чтобы зелень заставила плакать мастера Концентрации Ци?! Я готов понюхать ваше чудо-перо!
Сяо Чун с широкой улыбкой оторвал крошечный кончик пера и провел им под носом у гордеца.
Через секунду глаза франта широко распахнулись. Из них фонтанами ударили слезы, парень рухнул на колени прямо в дорожную пыль и, громко всхлипывая, заголосил на всю площадь:
— Матушка-а-а! Зачем я в детстве украл у сестренки сахарного петушка-а-а! Я грешен перед Небом! Продайте мне этот пучок, я им долги из должников выбивать буду! Двести камней за весь пучок!
Толпа взревела от восторга! Культиваторы, расталкивая друг друга локтями, ринулись к телеге с мешочками золота и духовных камней.
— Мне три клубня репы!
— Мне два пучка лука и связку огненного перца!
— Заверните бочонок сонного хмеля, мой тесть третий месяц не дает семье спать своими придирками!
Сяо Чун крутился как юла: левой рукой он взвешивал серебро, правой отсчитывал камни, а зубами держал квитанции, успевая при этом расхваливать «Огненный Перец» как непревзойденное средство для разжигания духовных горнов и согревания в ледяных пещерах. Гу Пи едва успевал подавать из повозки новые корзины, сияя от гордости широченной деревенской улыбкой и попутно перекусывая сахарного петушка на палочке, которого ему только что преподнес благодарный покупатель.
Цзян Ли стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за происходящим. В этот момент перед его глазами замерцала зеленая строка системного интерфейса:
[Дзынь! Выездная ярмарка Седьмого Пика прошла с оглушительным успехом! Распродано тридцать клубней репы, двадцать пучков лука, пять связок огненного перца и четыре бочонка хмеля на общую сумму четыре тысячи двести духовных камней и восемьсот пятьдесят золотых таэлей, а слава вашего огорода гремит по всей округе!]
Товар на телеге таял буквально на глазах. Последний бочонок «Медового Отвара Сонного Хмеля» выкупил седой старейшина местной купеческой гильдии, отвесив Сяо Чуну поясной поклон и вручив сверху десять серебряных монет на чай.
--
В самый разгар полуденной суеты, когда Сяо Чун аккуратно складывал пустые плетеные корзины на дно повозки, в толпе мелькнул неприметный силуэт в сером дорожном плаще с глубоким капюшоном.
Человек плавно протиснулся сквозь спины зевак, подошел к пустому прилавку и небрежно бросил на доску медный жетон с гравировкой перекрещенных змей — тайный опознавательный знак личной разведки дома Шэнь.
Сердце Сяо Чуна на мгновение пропустило удар, но он тут же взял себя в руки, сделав едва заметный знак Гу Пи не вмешиваться.
— Брат Сяо... — негромко прошептал связной из-под капюшона, воровато оглядываясь по сторонам.
— Наконец-то я нашел тебя! В столице считали, что ты погиб в застенках секты или сгнил на рудниках!
Сяо Чун напустил на лицо мрачный, заговорщический вид, тяжело вздохнул и сделал шаг навстречу соглядатаю:
— Тише, дурак! Не видишь — я под глубоким прикрытием! Чтобы усыпить бдительность этого бастарда и его цепного чудовища, мне пришлось притвориться простым батраком и продавать их овощи на базаре! Ни шагу лишнего сделать нельзя — верзила за мной день и ночь присматривает!
Связной с благоговейным сочувствием покосился на двухметрового Гу Пи, который в трех шагах от них с хрустом перекусывал пополам сырую репу, задумчиво разглядывая облака.
— Ты настоящий герой тени, Сяо Чун! — восхищенно выдохнул связной.
— Молодой господин Шэнь Е был вне себя от ярости, когда вернулся из секты на сломанной повозке. И приказал передать тебе срочные инструкции.
— Слушаю внимательно, — прищурился Сяо Чун.
— Что замышляет господин Шэнь?
Связной придвинулся вплотную и зашептал в самое ухо:
— Господин Шэнь Е понял, что открытой силой артефакт у бастарда сейчас не отобрать — его слуга оказался несокрушимым монстром, да и старейшины секты встали на сторону наглеца. К тому же... сам понимаешь, положение молодого господина в клане сейчас крайне шаткое!
Сяо Чун навострил уши: