Дверь дома с грохотом распахнулась!
На пороге, в домашнем шелковом колпаке и полосатом халате, появился Цзян Ли. В руках у него был длинный гибкий бамбуковый шланг с медным распылителем на конце, соединенный через систему рычагов и клапанов прямо с кипящим Бродильным чаном.
А следом за хозяином в дверном проеме выросла колоссальная тень шестнадцатилетнего Гу Пи с метеоритной мотыгой наперевес.
— Гуппи, перекрывай калитку! — азартно скомандовал Цзян Ли, крутанув латунный вентиль на распылителе.
— К нам на участок вредитель заполз, гусеница столичная! Сейчас мы проведем плановую садовую зачистку от вредителей по высшему разряду!
Сяо Чун понял, что операция провалена с треском. Развернувшись на пятках, он рванул к забору, надеясь перемахнуть через частокол и раствориться в темноте ущелья.
Но стоило его ноге коснуться влажной земли у центральной грядки, как шпион со всего маху наступил на скользкий очисток вареной «Каменной Репы», оставленный Гу Пи после ужина!
ХЛЮП!
Ноги столичного лазутчика взметнулись в воздух, и мастер теневого проникновения с глухим стуком шлепнулся спиной прямо в жирную лужу перегноя у компостной кучи!
Не успел он вскочить и выставить перед собой кинжал, грозно прошипев: «Стоять, деревенщина, я теневой клинок великого клана Шэнь!..», как Цзян Ли хладнокровно нажал на клапан медной трубки.
ПШ-Ш-Ш-Ш-ИК!
Из медного сопла под давлением трех атмосфер вырвалась тугая, шипящая струя горячего, изумрудно-коричневого, концентрированного настоя перебродившего помета горных куропаток, сдобренного золой Грозового Дерева и чесночным соком!
Струя ударила Сяо Чуну точно в раскрытый для угрозы рот и залепила всю черную шелковую маску толстым слоем целебной органики!
— Пф-ф-ф-у-у! Бэээ-э-э! Тьфу! — в диком ужасе захлебнулся шпион, отплевываясь во все стороны и судорожно вытирая глаза.
— Что это за гадость?! Вы... вы меня навозом облили?!
Запах от перебродившего птичьего концентрата был настолько удушливым, едким и густым, что у Сяо Чуна мгновенно потемнело в глазах, все меридианы парализовало от тошноты, а его черный шелковый шпионский костюм пропитался стойким деревенским амбре, которое не смылось бы и за три года в горячей бане!
— Это не навоз, бестолочь, это отборная целебная подкормка высшей очистки и двойного брожения с добавлением пепла Грозового Дерева! — назидательно произнес Цзян Ли, неторопливо перекрывая латунный кран на шланге.
— Столичные алхимики за один флакон такой сыворотки годовое жалованье выкладывают, а тебе целый душ на халяву достался! Зато теперь на тебе ни клещей, ни блох, ни дурных воровских мыслей не заведется! Сяо Чун попытался протереть глаза рукавом, но сделал только хуже: жирная зеленоватая жижа размазалась по лицу, залепив ноздри запахом пятилетнего курятника.
— Пощадите... — жалобно простонал шпион, задыхаясь от амбре.
— Я всё скажу... Я скажу, сколько у господина Шэнь Е любовниц в столице... Только смойте это с меня!
Юноша достал из кармана сухое семечко «Лозы Драконьего Хлыста», плеснул на него каплю духовной воды и бросил под ноги барахтающемуся шпиону.
ВУ-У-УХ!
Изумрудные шипастые плети в мгновение ока оплели Сяо Чуна с головы до ног, намертво спеленав его руки и ноги толстыми упругими кольцами, и с тихим скрипом вздернули столичного лазутчика горизонтально в воздух между двумя сосновыми столбами забора!
Сяо Чун беспомощно задергался в коконе из лоз, но шипы лишь плотнее впились в ткань:
— Пустите! Я слуга молодого господина Шэнь Е! Если вы со мной что-то сделаете, дом Шэнь сотрет ваш нищий пик в порошок!
Цзян Ли не спеша подошел к висящему пленнику, достал из кармана деревянную щепочку и брезгливо стряхнул комок помета с воровской маски шпиона:
— Шэнь Е, говоришь? Этот тот самый унылый хмырь в фиолетовом халате, который на турнире стоял с лицом обиженного хомяка? Передай своему господину, что у нас на пике приемные часы с десяти до четырех, а за ночные визиты без сменных тапочек полагаются исправительные работы.
В этот момент в интерфейсе Цзян Ли радостно звякнул колокольчик:
[Дзынь! Поручение «Борьба с древоточцами» выполнено, ваш уровень садовода повышен до восьмого! Желаете принудительно оформить пойманного вредителя Сяо Чуна во второй слот помощника по хозяйству?]
«А чего тут думать? — весело ухмыльнулся Цзян Ли.
— Рабочие руки сами в форточку залетели, грех отказываться!»
Он мысленно нажал кнопку «ДА».
С пальцев Цзян Ли сорвалась крошечная золотистая руна в форме зеленой садовой гусеницы и с шипением впечаталась прямо в лоб связанного шпиона.
Сяо Чун дернулся, его глаза расширились от суеверного ужаса: по его душе и меридианам прокатилась нерушимая даосская клятва верности участку!
Перед глазами Цзян Ли развернулась новая карточка персонала:
[Помощник 2: Сяо Чун. Кличка на участке: «Тля». Специализация: Борьба с сорняками, уборка курятника, переноска навоза, чистка компостных ям. Бонус к участку: +20 % к скорости полевых работ. Особое условие контракта: При попытке покинуть границы Пика Спящего Пепла без разрешения хозяина получает высоковольтный разряд статического тока от забора прямо в поясницу!]
Лоза Драконьего Хлыста с мягким шелестом распустила кольца, и густо пахнущий птичьим пометом Сяо Чун мешком рухнул в опилки.
Гу Пи с широкой добродушной улыбкой протянул ошарашенному пленнику ржавое железное ведро и тяжелую навозную лопату:
— Привет, Тля! Я — Гу Пи. Ты не бойся, хозяин у нас добрый, кашей кормит вкусно. Только лопату крепче держи, а то черенок сосновый, занозу посадишь.
Сяо Чун посмотрел на лопату, затем на свои перепачканные пометом руки, вспомнил обещания Шэнь Е про трех наложниц и столичный дворец, и из его глаз брызнули самые горькие, безутешные слезы в его жизни:
— О небо... За что?! Я же элитный теневой клинок... Я мастер бесшумного ночного проникновения... Почему я должен убирать навоз лопатой?!
— Потому что физический труд на свежем воздухе облагораживает человека, Тля, — зевнул Цзян Ли, поправляя ночной колпак.
— Спать будешь на сеновале у дровяника. Подъем ровно в пять утра — перелопатишь две тонны перегноя в Бродильный чан, а потом пойдешь полоть грядки с громовым луком. И смотри, не вздумай к забору подходить — наш забор кусается сильнее бешеной собаки!
Цзян Ли повернулся и пошел досыпать в дом, а шестнадцатилетний Гу Пи ласково похлопал рыдающего шпиона по плечу своей пудовой ладонью: