— Опа, первая синька пошла! — довольно усмехнулся Цзян Ли, пряча кисет за пазуху. — Пока прибережем для особого случая. А сейчас, Малыш Гуппи, проверим твою профпригодность.
Цзян Ли взял со стены свою «Деревянную мотыгу послушника» и протянул её парню.
Гу Пи осторожно, двумя руками принял инструмент, словно ему доверили фамильный меч главы ордена. Но стоило его ладоням сомкнуться на древке, как по дереву пробежала теплая золотая искра:
[Инструмент передан Помощнику № 1 (Гу Пи)!] «Активирован бонус таланта [5 звезд. Тело Пахаря-Титана]: Скорость обработки почвы +50 %, износ инструмента отключен! 100 % опыта Садовода за работу Помощника начисляется владельцу участка!»
— Ну-ка, — кивнул Цзян Ли на каменистый пустырь рядом с грядками. — Попробуй разбить вон ту корку под новую полосу. Только руки не отбей, камень там жесткий…
Договорить Цзян Ли не успел.
Гу Пи коротко выдохнул, перехватил мотыгу — и с сухощавым, тощим телом парня произошло нечто невероятное. В его движениях исчезла всякая робость. Он шагнул вперед, занес тяпку, и она со свистом рассекла воздух, вонзившись в спекшийся горный камень по самое основание!
БАМ! ХРЯСЬ! БАМ!
Щебень и комья земли полетели веером. Гу Пи шел вдоль пустыря мерным, неостановимым шагом, махая деревянной мотыгой с частотой отбойного молотка.
Там, где сам Цзян Ли в первый день проливал пот и сбивал ладони в кровь ради каждого вершка, этот живой скелет за десять минут вывернул наружу десяток пудовых валунов, порубил в лапшу черные корни бурьяна и оставил после себя две идеально ровные, мягкие, как перина, грядки!
А в углу обзора Цзян Ли побежал беспрерывный зеленый столбик уведомлений:
[Ваш помощник Гу Пи разрыхлил целинную породу: +5 Очков опыта Садовода!] [Ваш помощник Гу Пи очистил участок от корней: +5 Очков опыта Садовода!] [Ваш помощник Гу Пи подготовил новую грядку: +10 Очков опыта Садовода!]
Цзян Ли медленно опустился на перевернутое корыто, протирая глаза.
— Гуппи... — позвал он ошалело. — Ты чего творишь? У тебя же ребра наружу торчат, откуда в тебе дури как в карьерном тракторе?! Ты точно не устал?
Гу Пи остановился, оперся на мотыгу и виновато улыбнулся, даже не сбив дыхания:
— Совсем не устал, хозяин! Наоборот — когда я эту землю бью, у меня от вашей мотыги по рукам такое приятное тепло бежит, будто я на кане лежу! Я еще с детства в деревне один за трех буйволов плуг таскал, когда у отца вол сдох. Только вот жрать после этого всегда хочется страшно…
Как по команде, в тощем животе парня раздался такой громогласный, трубный рык, что Пурпурная Ива на окне испуганно прижала листья. Гу Пи густо покраснел до самых ушей и втянул живот.
— Ясно всё с тобой, — расхохотался Цзян Ли, доставая из инвентаря пять пакетов семян Белой «Каменной Репы Сытости» и два пакета «Слезоточивого Лука Бодрости», купленных в системной лавке.
— Значит так, буйвол ты мой пятизвездочный. Четыре грядки прямо сейчас засеиваем этой репой — это чисто тебе на прокорм. Еще две — луком на продажу, а на седьмую я посажу синие колокольчики. Сажай, поливай, а как таймер к вечеру пробьет — будем тебя откармливать!
До самых сумерек над Пиком Спящего Пепла стоял бодрый шелест воды и стук мотыги. Цзян Ли впервые за все время пребывания в этом мире наслаждался жизнью настоящего босса: он сидел на крылечке в теплом халате, пил родниковую воду и наблюдал, как его шкала опыта плавно перевалила через границу 6-го уровня Садовода.
А когда солнце скрылось за дальними хребтами и четыре грядки с сухим треском вытолкнули на поверхность сразу двадцать крупных, тяжелых клубней «Каменной Репы Сытости», Цзян Ли купил в бытовом разделе магазина за десять медяков большой чугунный котел и развел посреди двора жаркий костер.
Через полчаса в котле аппетитно булькало густое варево: двенадцать нарезанных кусками клубней каменной репы, приправленных щепоткой Духовной Каменной Соли, диким луком и полосками вяленой оленины для навара.
Цзян Ли взял себе лишь пару кусочков мяса с бульоном — грызть картонную репу и ходить потом с чугунным пузом ему больше не улыбалось, — а весь остальной дымящийся котел придвинул к сидящему на камне Гу Пи:
— Налетай, Гуппи. Пока дно у котла не увижу, спать не пойдешь.
Гу Пи сглотнул слюну, взял деревянную миску и с первой же ложки зажмурился от чистого восторга.
Для Цзян Ли эта репа имела вкус пареного картона, но для организма с конституцией «Пахаря-Титана» насыщенная земной энергией каша казалась пищей бессмертных. Гу Пи ел быстро, жадно, обжигаясь и дуя на ложку, но при этом удивительно аккуратно, стараясь не уронить на землю ни единой капли.
Пока парень уминал третью миску подряд, Цзян Ли подбросил сухую ветку в костер и с любопытством спросил:
— Слышь, Гуппи. А как тебя вообще угораздило в эти соляные копи загреметь? С твоей-то природной силищей тебя во Внешнем дворе должны были с руками оторвать в отряд кузнецов или щитоносцев. И кто тебе меридианы так изуродовал?
Рука Гу Пи с деревянной ложкой замерла над миской. Улыбка медленно сползла с его худого лица, а в глазах мелькнула глухая, застарелая боль.
— Меня и взяли сначала во Внешний двор, хозяин. Год назад, — тихо заговорил он, глядя в огонь. — Из нашей деревни тогда троих парней отобрали. У меня духовного корня почти нет — старейшина на проверке сказал, что в моем даньтяне вместо каналов глухой булыжник. Но я на испытании поднял каменного льва у ворот, и меня зачислили младшим учеником на хоздвор — котлы таскать и дрова для алхимиков рубить. За это полагалось два духовных камня в месяц. Я их не тратил — копил, чтобы матушке в деревню лекаря оплатить, она у меня глазами слабая…
Гу Пи замолчал, сжал деревянную ложку так, что она жалобно затрещала, и продолжил глухим голосом:
— А заправлял у нас в казарме старший ученик Фэн Бао. Он уже на восьмой ступени Концентрации Ци, да еще и дальний родственник смотрителя Лю. Повадился он у молодых учеников жалованье отбирать — мол, плата за покровительство. Все отдавали и молчали. А когда он ко мне в сундук полез за мешочком с камнями для матери, я... я его за запястье перехватил. Я даже бить его не хотел, хозяин, клянусь! Просто сжал пальцы, чтобы он мешочек выпустил. А у него кость в руке возьми и хрустни…
Цзян Ли понимающе присвистнул:
— Ого. И этот мажор Фэн Бао, конечно, побежал жаловаться дяде?
— Хуже, — горько кивнул Гу Пи, зачерпывая четвертую миску репы. — Ночью они пришли вдесятером, когда я спал. Накинули сеть, влили мне в глотку отвар Гнилого Корня, который выжигает меридианы изнутри, а наутро объявили, что я ночью пытался ограбить склад смотрителя Лю и оказал сопротивление.
Смотритель Лю своим судом приговорил меня к десяти годам на соляных рудниках без права переписки, а мои накопленные камни забрал Фэн Бао «на лечение сломанной руки». Там, в шахте, мне каждую неделю подсыпали в воду соляную пыль, чтобы я сил не набрался... Если бы вы сегодня не пришли, хозяин, меня бы к обеду уже вороны в овраге клевали.