Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В лицо ему брызнуло облачко прозрачного малахитового сока, усиленного двухсотпроцентной щелочной мутацией.

Секунду смотритель Лю стоял неподвижно, с двумя половинками луковицы в руках.

Затем его нарисованная углем бровь поползла на лоб, веки судорожно задергались, и из маленьких глазок-бусинок под давлением прорванной плотины брызнули два мощных, непрерывных фонтана кристально чистых слез, мгновенно смывая угольную бровь черными потеками по жирным щекам.

— А-а-ать!.. М-мои глаза-а-а! — тонким фальцетом взвыл Лю, роняя лук и хватаясь за лицо. — Щиплет! Как же щиплет, демоны меня раздери! Я ослеп! Ты выжег мне очи, выродок!

Но одновременно со слезами по его меридианам ударил обещанный бафф двенадцатичасовой неукротимой бодрости.

Густая, бурлящая энергия зеленого ранга ударила смотрителю прямо в ноги и поясницу. Мышцы его грузного тела напружинились, как взведенные арбалетные дуги. Лю хотел было упасть на землю и потереть глаза рукавом, но его собственные ноги против его воли начали отбивать на месте бешеную чечетку, а руки сами собой принялись молотить воздух в ритме базовой гимнастики послушников!

— Ч-что за чертовщина?! — рыдал в голос ослепший от лукового газа смотритель, пока его круглое тело с невероятной легкостью подпрыгивало на месте, садилось в глубокие приседания и делало молодецкие махи ногами выше головы. — Остановите меня! Почему мои ноги сами пляшут?! Почему я не чувствую усталости?! Мамочки, я ничего не вижу-у-у!

— Держите спину ровнее, почтенный смотритель! — заботливо крикнул ему с крыльца Цзян Ли, складывая руки на груди. — И носочек тяните! Это древняя техника «Плачущего Журавля на Ветру» — пока двенадцать часов не отпрыгаете, энергия не успокоится!

Развернувшись наугад на сто восемьдесят градусов, залитый черными от угля слезами Лю взял с места такой спринтерский разбег, какого не показывал даже в глубокой юности, перемахнул через каменный валун у ворот грациозным козлиным прыжком и, продолжая на бегу отрабатывать серии ударов ладонями по воздуху, с дикими рыданиями умчался вниз по горной тропе.

Цзян Ли проводил взглядом уносящийся в туман силуэт бодрого колобка, аккуратно подобрал с земли две брошенные половинки луковицы — в хозяйстве и надкусанное сгодится за полцены — и задумчиво почесал затылок:

— Надо же. Даже пешком на рекламу тратиться не пришлось — сам прибежал, сам протестировал, сам побежал демонстрировать эффект в массы. Золотой человек, надо будет ему к зиме грамоту выписать.

А дальше сработало то самое безотказное сарафанное радио секты.

Через полчаса половина Внешнего двора своими глазами видела, как грузный, вечно страдающий одышкой смотритель Лю на бешеной скорости пронесся через главный тренировочный плац, обливаясь «черными слезами высшего просветления» и без передышки выполняя сложнейшую акробатическую серию прыжков школы Лазурного Облака.

А еще через час братья Сун и Ли, у которых как раз закончился шестичасовой эффект свинцовой тяжести от утренней репы, вышли на помост перед дежурным наставником и досрочно сдали квартальный зачет по выносливости на высший балл, даже не запыхавшись.

В казармах начался настоящий переполох.

До зачета оставалось всего два дня, и десятки отстающих учеников, которым грозило урезание пайка и чистка выгребных ям, буквально взяли Чжао Линя в осаду, умоляя провести их к «таинственному мастеру Цзяну с Пика Спящего Пепла».

Когда к вечеру над горами зажглись первые холодные звезды, у разрушенных ворот двора выстроилась уже плотная, благоговейно перешептывающаяся очередь из двенадцати учеников Внешнего двора с бумажными фонарями в руках. Каждый сжимал в потной ладони заветный мешочек с духовными камнями, собранными вскладчину или вытащенными из заначек.

Цзян Ли не стал заставлять публику ждать.

Выставив корзину с малахитовыми луковицами на перевернутое корыто и зажегши рядом масляную плошку, как заправский торговец из редкой лавки на ночном рынке, он сел за прилавок и поднял вверх один палец:

— Правило простое: по одной луковице «Слезы Бодрого Ветра» в одни руки. Цена — пять низших духовных камней без торга. А вот эти две половинки, лично освященные дыханием смотрителя Лю — по три камня за дольку.

— Беру обе дольки! — тут же выскочил вперед щуплый паренек из первого ряда, боясь, что ему не хватит.

За двадцать минут всю корзину смели подчистую. Цзян Ли только успевал смахивать камни со стола в кожаный мешок и с самым серьезным лицом напутствовать каждого покупателя:

— Эффект суровый, предупреждаю сразу. Жрать только внизу на тренировочном поле, здесь у ворот не кусать — мне тут ваше хоровое нытье под окнами не нужно. И помните: кто заплачет во время тренировки — тот просто выпускает через глаза слабость своего духа!

Но просто так разойтись толпа у ворот не успела.

Пока последние покупатели прятали за пазуху заветные луковицы, из задних рядов протиснулся долговязый, веснушчатый ученик с перевязанным коленом и робко поднял руку:

— Старший брат Цзян... а у вас случайно нет чего-нибудь для согрева меридианов? Меня на прошлой неделе отправили дежурить к Ледяному Водопаду, с тех пор в коленях такой холод гуляет, что при каждом шаге кости ломит, а лекари с Пика Алхимии просят двадцать камней за простую согревающую мазь!

Цзян Ли задумчиво покосился на дно корзины, где лежали две огненно-багровые плети улучшенного «Огненного вьюнка». Вообще-то он берег их на завтрашний поход к соляным рудникам, но отщипнуть один маленький боковой листик ради благого дела — и лишних камней — было святым долгом каждого честного торговца.

Он аккуратно оторвал от плети крошечный, величиной с ноготь, алый листок и протянул его веснушчатому:

— Держи. Это лепесток «Пяти Ян». Заваришь в большом кувшине кипятка и будешь пить по одному глотку перед сном. Колени прогреет до самых пяток. Только смотри у меня: целиком не жевать и во время приема ни в коем случае не ругаться вслух и не кашлять на открытом ветру, иначе спалишь соседям брови. С тебя три камня.

Парень с сияющими глазами отсчитал три кристалла, бережно завернул листик в платок и рассыпался в поклонах, окончательно укрепив за Цзян Ли славу загадочного, но невероятно щедрого мастера травологии, который берет с бедных собратьев сущие копейки.

Той ночью на главном плацу Внешнего двора творилось нечто невообразимое, вошедшее потом в легенды ордена Цанъюнь.

Дюжина молодых культиваторов до самого рассвета без единой секунды отдыха с нечеловеческой скоростью рубила деревянными мечами воздух, отжималась на кулаках и бегала кругами вокруг казарм, и при этом все двенадцать человек синхронно, навзрыд ревели крокодильими слезами, заливая каменные плиты так, что там образовались лужи.

Дежурные наставники Внешнего двора, вышедшие ночью на крыльцо с чашками чая, смотрели на эту картину с суеверным трепетом и только уважительно качали головами:

— Вы только посмотрите на этих ребят... Какое небывалое рвение к Дао! Плачут от невыносимой боли в мышцах, рыдают от осознания собственного несовершенства, но продолжают махать мечами без остановки! Похоже, в этом году наш Внешний двор ждет небывалый расцвет!

12
{"b":"982686","o":1}