На этот раз Маша поворачивает голову и долго смотрит на меня.

–Да, понимаю, мам.

–И все? Это все, что ты скажешь?

–А что я должна еще сказать? – удивленно косится на меня. – Что я удивлена? Или не ожидала такого поворота?

Ртом глотаю воздух, едва не срываясь на слезы.

–Хотя бы… Я думала, ты как-то иначе…

Маша демонстративно вздыхает.

–Нет мама, отец долго тебя терпел. Теперь пришло его время стать счастливым.

Глава 7

–Значит, ты знала? – вырывается из груди хрип отчаяния. – Знала, что он мне изменяет?

Сигаретный дым обжигает мне глаза, но я все еще смотрю на дочь, взглядом, полным непонимания.

–Да, я знала.

–И ничего не сказала?

–А что я должна была тебе сказать? – возмущенно бросает она. – Это ваши с папой дела. Я в них не лезу.

–Но ведь, Маша! Как же уважение?! Как же семья?! Коля делал из меня лохушку бог весть сколько времени, а ты спокойно наблюдала за тем, как он вытирает об меня ноги?!

–Ма, когда ты уже будешь смотреть правде в глаза? У вас с отцом уже давно нет никакой семьи. Да и ноги вытирать об себя ты сама ему позволяла.

От такого заявления я больше не могу спокойно стоять. Меня снова заносит в бок, и я едва не падаю на перила веранды.

–Ты сама должна понимать, что запустила себя до такого состояния, что ни один мужчина не захочет быть рядом. У тебя же кроме быта – увлечений не осталось. А кому нужна собеседница, с которой обсуждать можно только семена по скидке?

Слова младшей Беловой режут больнее язвительных подколов Белова. Всю жизнь я была на ее стороне! Когда она двойки из школы приносила! Когда с тренерами по танцам ругалась, и даже когда отец лютовал на младшую дочь за проступки, я брала всю ответственность на себя.

А теперь, что выходит? Когда Коля решил избавиться от меня, как от старого хлама, она его с радостью поддержала?

–Значит ты сейчас обвиняешь меня в том, что я выбрала семью вместо своей карьеры мебельного дизайнера?!

–Да какие обвинения, мама? Боже упаси! Я просто хочу, чтобы ты перестала жаловаться и приняла все, как есть. Всем от этого легче будет.

Чем больше она говорит, тем сильнее мне кажется, что это просто

какой-то нелепый дурацкий кошмар.

Еще несколько минут, и я открою глаза и окажусь в постели рядом с любимым мужем.

Но проходит время. Платье, которое промокло насквозь от шампанского, неприятно липнет к телу, а внутренняя боль становится все острее и ярче.

Оказывается, моим детям не нужна была забота и ласка. Все хотели, чтобы я поскорее заикнулась и не мешала им жить удобно!

–Что я должна принять, Маша? Что теперь мой муж будет с другой?!

Или что моим детям плевать на мать?!

–Ты опять нагнетаешь, мам, – холодно бросает она. – Мы за многое тебе благодарны, но и ты пойми. Теперь каждый из вас пойдет своей дорогой. Ты будешь и дальше сажать рассаду, а наш папа…

–Что наш папа? – выплевываю ядовито. – Строгать детей с новой пассией?!

–Он получит шанс стать счастливым с женщиной, которая его окрыляет. Разве ты не хочешь для него лучшего?

–Я хочу, чтобы у него яйца отсохли!

Меня всю трясет и колотит.

Он предал меня! Унизил и растоптал! О каком счастье для Коли может идти речь! А о моем счастье кто-то подумал?!

–Хватит! – вдруг вырывается у Беловой неожиданно жестко, – я не хочу больше это обсуждать. Тем более на своей свадьбе.

Маша делает последнюю затяжку, а затем снова прячет сигарету под подол.

–Мне нужно возвращаться. Гости будут переживать, – говорит она более спокойно.

Я молча киваю.

–Хорошо. Я тогда пойду наряд сменю.

Несколько минут мы стоим в тишине. Я ощущаю, как утекает от меня мое огромное, счастливое прошлое, пока Маша наслаждается приходом своего настоящего.

– Прости, что я нагрузила тебя этим именно сегодня.

–Ничего, бывает. Но мне не нравится, что ты сегодня такая эмоциональная, – заявляет дочь, прежде чем уйти, – того гляди еще не сможешь поладить с папой и опять что-нибудь натворишь.

–Не беспокойся об этом. Я буду все держать под контролем. И наш разлад никак не помешает твоей свадьбе! Я тебя уверяю.

Дочка медлит, презрительно осматривая мое мокрое платье и порез на руке.

–Конечно, не помешает. Потому что остаток моей свадьбы ты проведешь в доме. Мне не нужны проблемы из-за тебя.

Глава 8

В ушах стоит звон.

Я смотрю на Машу и с непониманием хлопаю глазами.

–Ты же сейчас шутишь, да?

–Ма, ну с чего бы мне с тобой шутки шутить? Я говорю серьезно. У тебя нервы, перепады гормонов и настроения. Еще не дай бог сердце прихватит. Ты лучше в доме посиди, отдохни.

–Но как же твоя свадьба, Маша! – у меня не хватает сил, чтобы поверить словам дочери, – мы ведь столько сил вложили в это! Я там с Колей тебе сюрприз организовала, а ты хочешь, чтобы я осталась дома сидеть?!

Кажется, что мир вокруг превращается в осколки. Долгожданная свадьба любимой дочурки, на которой для родной матери нет места.

–На фотках свадьбу посмотришь. Фотограф у нас хороший, – бросает Машка, спускаясь с крыльца.

Но стоит мне сделать шаг за ней, она тут же останавливается и с нескрываемым недовольством смотрит на меня.

–Мы ведь договорились, что ты будешь здесь?

–Да, но я думала хотя бы…

Очередной взгляд дочери заставляет замолчать.

А они гораздо больше похожи с отцом, чем я думала. И смотрят также. Холодно. Жестко. Будто готовы в клочья порвать, если начнешь сопротивляться.

А ведь Машка не ради меня сейчас ищет отговорки чтобы сбагрить меня со свадьбы. И не о моем здоровье печется.

–Так значит, ты просто не хочешь меня видеть?

Младшая дочь равнодушно разводит руками

–Так будет лучше, ма. Для всех нас.

Я понимающе опускаю взгляд. О чем тут еще говорить?

От меня хочет избавиться собственная дочь.

Молча наблюдаю за тем, как Маша возвращается к гостям.

Из груди будто вырвали огромный кусок. Теперь я не могу даже нормально дышать.

Словно в тумане я захожу в дом, и устало плетусь наверх в нашу в Колей комнату.

Там ведь все будет напоминать мне о прошлом. О том, как мы любили друг друга на шелковых перинах и плакали от счастья, когда узнали о появлении Маши.

Падаю на кровать и издаю протяжный вой в подушку.

Предатели! Они все предатели!

Мне никогда не было так больно.

Но за что они отплатили мне своей ненавистью? За то, что я отдавала им свои последние годы молодости? За то, что тратила бессонные ночи на колыбельные?

Чем я заслужила такое отношение?!

Мокрое платье липнет к телу, заставляя меня чувствовать себя словно ядовитом коконе.

Я снова кричу.

И крик раздирает мне горло.

До хрипоты. До раздражения.

Никто все равно меня не услышит. А даже если и услышат – им будет плевать.

Даже хорошо, если меня не станет. Белову не придется делить имущество. Можно будет все сразу своей ненаглядной отписать.

Ну а дети. Дети даже не заметят, что меня больше нет.

Издаю еще один протяжный стон в пустоту.

В какой момент я стала для всех обузой?

Для мужа – нелюбимой, непривлекательной женщиной, которую он променял на легкость и комфорт.

А для детей – неудобным балластом, который они хотят поскорее сбросить.

Я натягиваю одеяло на голову. Кажется, хоть так я на время скроюсь от мира, который продолжает наносить мне беспощадные удары.

И снова кричу.

Долго. Неистово. Ощущая, как сердце разрывается от предательской боли.

Звуки торжества стихают лишь под утро.

Уснуть мне так и не удается, но я продолжаю лежать, задумчиво разглядывая потолок, будто какая-то больная, которую не допустили на праздник, опасаясь за здоровье гостей.

Спустя некоторое время после того, как гул внизу дома совсем пропал, я слышу, как приоткрывается дверь в комнату, и тонкая полоска света из коридора касается моего лица.