–Как бы я отреагировала?! Выкинула бы тебя за порог со всеми вещами!

Коля с издевкой хмыкает.

–Ты бы закатила очередной скандал, Нина. И не спорь со мной. Ты умеешь добиваться своего только истериками.

Что еще за бред он выдумал? Да, в последние несколько месяцев я была более эмоциональна, но только лишь потому, что в моем организме начались перестройки.

Возраст брал свое, и я ничего не могла с этим поделать.

А теперь вот оно что оказывается! Для него я всегда была неадекватной истеричкой!

–Что бы ты там не придумал, отношение дочек ко мне не изменится. Я их растила, кормила, одевала и заботилась о них, пока ты неделями не вылазил из своих командировок!

–Да, правда, что ли? – Белов отводит меня в сторону от толпы гостей. – А то, что я дал им и их мужьям работу мечты, ты не задумывалась? То, что я до сих пор содержу все ваше семейство, пока у вас есть возможность сидеть дома и заниматься нахлебничестом? А дом Ангелины? Вспомни, за какие средства наша дочь его построила?

Он продолжает и продолжает бесконечный монолог.

Деньги, деньги. Связи. Вот, что дал дочерям их отец. Устроил их в жизни и обеспечил.

Но разве я своей теплотой и лаской дала меньше?

Церемония постепенно подходит к концу. Фотограф заканчивает со снимками молодых, и гости разбредаются по саду в ожидании продолжения банкета.

Мы с Колей остаемся на торжественной площадке практически одни.

В этом маленьком и укромном месте, укрытом фатином с длинными, свисающими с дубовых перекладин, живыми лозами винограда.

–Мои дети не предатели.

–Конечно. Твои дети не предатели. Они просто пошли в меня и знают, что для них выгоднее, – снова обжигает меня Белов.

Краем глаза замечаю, как около нас пробегает Ангелина. Старшая из дочек. И, как по мне, более спокойная и покладистая.

Ангелина и Машка у меня разные. Маша вся в отца пошла. Любила внимание, признание и от лишних денег никогда не отказывалась.

Ангелина же была больше похожа на меня. Тихая, хоть и с характером. Она бы точно заступилась за меня перед Беловым!

Я немного успокаиваюсь. Запрокидываю голову и выдыхаю, любуясь на поле белоснежных цветов, которыми украшена площадка.

Подумать только.

Белов прав. Я просто дура, которая сама себя загнала в угол. У Белова в руках все мое имущество, все связи и финансы.

За годы брака он полностью подчинил меня себя. И кому я теперь буду такая нужна?

Женщина под пятьдесят, которая только и умеет, что вязать шарфы и пельмени лепить.

–Нин! Нина! – вдруг достает меня из омута мрачных мыслей тяжелый голос Белова, – ты меня слышишь вообще?

–Слышу. Хотя лучше бы нет.

–Это хорошо. А то я уж думал тебе слуховой аппарат заказать в качестве прощального подарка, – выплевывает он, – я тут подумал и решил. Раз уж ты в курсе моих планов на развод, ты не хочешь пораньше съехать в другой дом?

Я медленно поворачиваю голову, словно не в силах поверить, что у него язык поворачивается такое предлагать.

Белов хочет, чтобы я убралась вон из дома, который мы строили вместе?!

–Что ты сейчас мне предложил?

–Не делай вид, что не поняла. Это хороший вариант для нас обоих. Тебе никто не будет мешать вязать шарфы, а я…

–А ты?! Что ты, Белов?! – рвется крик у меня из груди, – будешь трахать свою новую пассию на нашей кровати!

Тут я не выдерживаю.

С меня хватит унижений! Как далеко это может зайти?!

–Нина! – рычит на меня супруг, – не смей разговаривать со мной в таком тоне. Или…

–Или что?! Выставишь меня за дверь?! – слезы брызгают из глаз, – ты уже это сделал, любимый. А еще собирался свою шкуру в наш дом притащить! И! И…!

Я задыхаюсь. Слезы градом катятся из глаз.

Он словно нарочно провоцирует меня на эмоции!

–Как у тебя вообще совести хватает предлагать мне такое?!

Я хочу бежать. Бежать так быстро и так далеко, чтобы Белов остался маленькой, незначительной точкой прошлого.

Разворачиваюсь, чтобы поскорее улизнуть от него в дом, как вдруг теряю равновесие, стоя на краю церемониальной площадки.

Не успев схватиться за кресло, я вдруг осознаю, что лечу прямо на огромный постамент из бокалов просекко!

Не проходит и секунды, как эта огромная пирамида с бокалами шампанского летит к моим ногам, а звон разбитого стекла запечатывается в памяти.

Меня только и хватает на то, чтобы охнуть, не в силах остановить падение.

Когда я открываю глаза, надо мной склоняется Белов. С презрением глядя мне в глаза, он ядовито произносит:

–Молодец, Нина. Теперь ты точно испортила свадьбу своей дочери.

Глава 6

Кое-как мне удается сесть и осмотреться.

Вокруг меня уже собралась внушительная толпа народа. Осколки и огромная лужа шампанского стремительно растекается по брусчатке.

Даже представить страшно, как я выгляжу сейчас со стороны.

–Будешь дальше здесь сидеть? – спрашивает Белов, – или все-таки тебе помочь?

Не дожидаясь моего ответа, он резко поднимает меня на ноги.

Все платье пропиталось шампанским, а на руке теперь красуется ссадина.

Хорошо хоть не сильно кровит.

Из сада в нашу сторону стремительно движется Маша.

–Будешь перед дочкой сама объяснятся.

–Думаю, не придется. Маша, в отличие от тебя, беспокоится о матери больше, чем о бокалах.

Коля демонстративно пожимает плечами.

Видно, что ему сейчас крайне некомфортно стоять рядом со мной.

Еще бы. Наверняка считает, будто я его позорю!

–Что здесь происходит?! – спрашивает Маша, поравнявшись с Беловым и растерянно глядя на гору разбитого стекла.

Я сгораю от стыда и неловкости, окруженная толпой гостей, которые наблюдает за происходящим.

–Я споткнулась, милая. Ничего страшного. Я не пострадала.

Хорошо, что здесь есть Маша. Хоть она постоит за меня перед отцом. Но вместо поддержки, Маша цинично выдает:

–Ты я вижу, что не пострадала. А вот часть нашего фуршета…

–Но я ведь…

–Мама! Ты знаешь, в какую сумму нам обошлась эта конструкция…

Моя голова все больше идет кругом. Может, я на самом деле испортила ей праздник? Представляю, сколько денег они с Кириллом потратили на эту башню.

–Я сейчас все уберу, – шепчу я, отводя взгляд от разочарованных глаз дочери, а затем опускаюсь на колени и принимаюсь быстро собирать осколки.

Так, где же здесь был веник? И куда девать крупные осколки от бокалов?

–Мама?! Мама?! Что ты делаешь?

Маша подлетает ко мне, почти силой оттаскивая от горы осколков.

–Убираться на свадьбе – это не твоя забота. Ты же гость, а не уборщица.

–Но я так виновата перед тобой, – едва сдерживая слезы, прижимаюсь к дочери.

Хоть бы на секунду ощутить родное, теплое прикосновение, которое вернет меня к жизни, которую Белов попытался отнять.

–Мама, прекрати! Что за драму ты здесь развела?

Она с напором отстраняется, бросив взгляд на мои опухшие глаза.

–Доча, я просто…

Маша показательно улыбается толпе, дав понять, что ситуация разрешилась, а затем хватает меня под руку и уводит под крышу дома.

Остановившись на веранде, младшая Белова вдруг достает откуда-то из подкладки электронную сигарету и делает глубокую затяжку.

Надо же! Я и не знала, что моя дочь курит.

–Ты ревела, да? – спрашивает она, выдыхая дым.

–Да.

–Причина? Опять твоя гормоналка сбоит?

Колеблюсь. Стоит ли говорить ей о разводе с Колей? Тем более сейчас! Перед началом праздничной части.

–Мы с твоим отцом. В общем, поругались.

–Поругались? Насколько сильно?

–Ой, Маша, – мне все сложнее держать эту боль в себе, – твой отец, в общем, хочет развестись со мной.

Тишина перемежается с отдаленным звуком фанфар.

Дочка задумчиво смотрит в даль, делая очередную затяжку, словно не слышит меня.

Может, повторить еще раз?

–Понимаешь, Коля хочет меня бросить?! После стольких лет!