Меня все больше начинает потрясывать.

Не от холода или от того, что я устала стоять. Мне страшно, что я всю жизнь прожила с человеком, который умудрился скрыть от меня свою вторую личность.

Немного успокоившись, Коля сбрасывает звонок и еще несколько секунд стоит неподвижно глядя на сейф.

–Сволочь, Олег! – шепчет Белов, а затем быстро выключает свет в гардеробе и направляется к выходу.

Похоже, пронесло.

Делаю глубокий вдох и позволяю себе отлипнуть от стены.

Никогда еще не чувствовала такого бешеного адреналина в крови.

Теперь надо срочно понять, что за странные документы держит Коля в сейфе, и почему для кого-то он известен не просто как обычный судья?

Вылезаю из секции пиджаков и уверенно направляюсь к выходу, как вдруг слышу отчетливый щелчок дверного замка, который может означать только одно.

Коля закрыл дверь снаружи, а значит я не могу отсюда выйти.

Глава 38

На меня накатывает паника.

Так. Главное сейчас не выдать своего присутствия в гардеробной своим излишним шумом.

Прислушиваюсь к шагам за дверью и понимаю, что Коля выходит из комнаты.

Отлично. Значит, теперь можно достать телефон и позвонить Ангелине.

Остальным в доме доверия нет. Хотя я далеко не уверена, что Ангелина с мужем остались в доме на выходные.

Выждав еще минут десять, пока звуки вокруг совсем стихли, я набираю номер дочери.

–Мама? Але? – удивленно спрашивает дочь. – Это ты?

–Да, это я, – шепчу ей в ответ, – мне нужна твоя помощь.

–Что-то случилось? Ты где? И почему говоришь шепотом?!

Я снова прислушиваюсь к шумам за дверью.

На этот раз тишину ничто не нарушает.

–Я застряла в гардеробной отца. Мне нужно, чтобы ты меня открыла.

Секундная пауза в трубке сменяется протяжным молчанием.

–Я сейчас у озера. Могу быть минут через двадцать. Ты подождешь?

Выбора у меня все равно нет. Коля сразу поймет, что я подслушивала, а остальные обитатели дома сдадут при первой же встрече.

–Я жду тебя здесь, – отвечаю в трубку и сбрасываю вызов.

Как же неловко.

Ангелина ведь тоже потребует объяснений. Но готова ли я рассказывать ей подробности телефонного разговора ее отца?

Спустя ровно двадцать минут дверь гардеробной, наконец, открывается и на пороге появляется мой ангел-спаситель.

–Мам? – Ангелина растерянно смотрит на меня. – Что ты тут делаешь?

–Отдыхаю от приколов твоего отца и его новой подружки.

Выхожу из гардероба и делаю глубокий вдох.

Мне нужно переварить то, что я услышала сегодня от Белова.

–Ты не знаешь, отец со своей вернулись в свою комнату?

–Нет, – разводит руками дочь, – они уехали на ужин. Маша с Егором и Стася с папой.

Снова внутри появляются неприятные покалывания. Ощущения, будто меня в очередной раз бросили.

–А ты почему не поехала?

–Я, ну... Мы с Кириллом в последнее время стали часто ссориться. Я решила, что нам будет лучше провести вечер по отдельности.

Я понимающе киваю. Давно стала подозревать, что в их отношениях с Кириллом что-то не так. Они будто избегали друг-друга.

–Может, хочешь пройтись? – вдруг предлагаю я и удивляюсь самой себе.

Мы не гуляли с дочкой вот уже лет пять.

И почти так же давно не разговаривали на важные темы.

–Да, ты знаешь, я не против. Мне это сейчас нужно, – отвечает она, решительно направляясь к двери, – за одно расскажешь, как ты вышло, что тебя закрыли в гардеробе снаружи.

Вечерний сад у дома погружается в мягкий свет заката, когда солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Уютные дорожки, выложенные гладкими камнями, ведут во все уголки этого зеленого оазиса.

Я создавала этот сад на протяжении пятнадцати лет. Своими руками высаживала и подстригала каждый куст, планировала беседки и подъезды к дому.

А что сейчас?

Смотрю на свой дом так, будто он стал чужим.

Мы с Ангелиной углубляемся в сад.

Здесь вечерняя тишина прерывается лишь легким шорохом листьев и тихим щебетом птиц, которые готовятся к ночному отдыху. И только вдалеке слышен журчащий звук воды из поливачки, которую садовник оставил на вечер.

–Ты что-нибудь слышала о поездках Белова на Сейшелы или Панаму? – наконец решаюсь спросить у дочери.

–Куда?! – она поднимает на меня удивленный взгляд. – Ты сейчас точно про отца говоришь?

–Значит, и ты ничего не знаешь…

–О чем? – не отступает Ангелина. – Отец разве ездил вообще куда-то дальше Подмосковья? Он же терпеть не может поездки!

–Я тоже так думала, пока не нашла в его сейфе билеты на его имя. И еще кучу странных иностранных договоров.

Дочка хмурит брови.

Всегда делает так, когда думает. Затихает, будто бы что-то складывает в уме.

–Куда, говоришь, он летал?

–Я видела только билеты на Сейшелы и Панаму. Но что это дает, если мы все равно не знаем, зачем он туда летал.

Вместо ответа Ангелина вдруг останавливается, принимаясь радостно мотать головой.

–Я не знаю, зачем туда летал мой отец. Но вообще-то это очень популярные направления у держателей овшорных компаний.

Теперь приходит мой черед с недоумением смотреть на дочь.

–А что ты удивляешься? Я же журналист! У нас знаешь сколько олигархов в стране там счетами владеют. Вот я и подумала…

–Но не может же быть, чтобы у Белова мог быть тайный бизнес! Он же судья в конце то концов! Ему это запрещено.

Ангелина лишь хитро улыбается мне в ответ.

–А вторую семью тоже законно заводить? Я бы на твоем месте не была так наивна, мама.

Очередная колкая фраза дочери задевает, попадая в самую цель.

Даже здесь Белов был хитрее, скрытнее и прозорливее.

И в такие моменты я задаюсь вопросом: «А было ли хоть что–то настоящее в наших отношениях?»

–Да, я знаю, что я клуша! Можно не напоминать мне об этом каждый раз, – выдаю я, устало глядя на дорожку, как вдруг Ангелина останавливается, берет меня за плечи и смотрит прямо в глаза.

–Я на самом деле не думаю, что ты слабохарактерная, мама, – голос дочери теперь дрожит, словно она вот-вот заплачет.

Мое сердце бьется быстрее.

Я так давно не говорила с Ангелиной по душам.

Раньше мы были с ней гораздо ближе, но после того, как она вышла замуж, все сильно изменилось.

Мы отдалились и больше не были подругами, которые каждый вечер вместе обсуждали новости.

Но вот теперь я ощущала внутри давно забытый трепет от мгновений, проведенных в компании дочери.

–Я просто была так зла! – шепчет она сквозь слезы, – На тебя и на отца, за то, что вы даже не попытались! За то, что он бросил, а ты позволила!

Я прижимаю дочь к себе, заключаю в крепкие объятия и долго молчу, позволяя ей плакать.

–Все хорошо. Я не злюсь на тебя.

–А я злюсь на себя! За то, что не поддержала тебя тогда, на свадьбе, или за столом! Я ужасная дочь, да?

–Нет, вовсе нет, мой ангел. Просто иногда нам самим бывает так больно, что уже нет сил, чтобы сопереживать другим.

–Не знаю, мама. Сейчас мне так стыдно за это. Я наговорила тебе кучу гадостей.

Я снисходительно улыбаюсь ей в ответ.

–Твои слова тоже не были безосновательны, Ангелина. Я запустила себя и признаю это. Зато благодаря этим гадостям у меня теперь есть хороший адвокат.

Замечаю, как на ее лице впервые за весь разговор отпечатывается улыбка.

Ангелина прижимается ко мне и целует в щеку.

–Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты очень хороший человек, мам. Без тебя бы всего этого не было. И я искренне надеюсь, что рядом с тобой еще появится мужчина, который это оценит, – она делает акцентную паузу. – И я сейчас не про отца.

Глава 39

Когда мы возвращаемся в дом после прогулки, солнце уже совсем скрывается за горизонтом.

В доме темно и тихо, будто его давно покинула жизнь.