– Не знаю, зачем он все это делал. Может хотел через меня задеть своего брата? Или получить через меня доступ к его документам. У мужчин всегда найдутся причины.

Ангелина протяжно вздыхает. Наверняка считает, что я поступила неправильно.

Может быть..

Но фотография с Марго до сих пор стояла у меня перед глазами. Олег с другой. И вот она уже на пороге его дома заявляет на него свои права.

– Мне кажется, что Олег просто…

– Тссс, – вдруг Ангелина хватает меня за руку и оттягивает в сторону. – смотри туда.

Я поднимаю голову, заметив в беседке стройные женские силуэты. Стаси и моей младшей дочери.

– …я не знаю, Маш, – доносится голос Стаси из беседки. – Я с ума схожу. Все думают, что это ребенок Белова, но я-то знаю, как все было.

Я тут же прирастаю к земле. Будто вкопанная.

– Ты серьёзно? – голос Маши становится тише, сдержаннее. – Ты же говорила, что это точно от него!

– Так мне было удобно говорить. Ну ты прикинь, если бы я сказала правду, что до встречи с ним другого женатого окучивала.

У меня холодеет в груди. Я чувствую, как замирает сердце – не сжимается, а просто останавливается на полудыхании.

Ангелина стоит рядом широко распахнув глаза. Словно тоже в оцеплении.

– А мой отец? – осторожно спрашивает Маша. – Он хоть не догадывается?

– Господи, конечно, нет! – Стася фыркает. – Он же идиот. Ходит с этими глазами, как собака побитая. Ему скажешь «я беременна от тебя любимый» – и всё, он твой.

У меня немеют пальцы. Я чувствую, как медленно сползаю в какую-то чёрную вату. Слова Стаси звучат как плевки. Холодные, нарочито грубые. Это не просто измена. Это – целый спектакль.

Вдруг ощущаю, как Ангелина с силой толкает меня в бок.

Я соображаю медленно. Реагирую не сразу.

–Быстрее, камеру доставай, – шипит она мне на ухо.

Я будто бы только просыпаюсь после долгого сна.

Мысли возвращаются в голову, я нащупываю в кармане телефон. Дрожащими руками достаю устройство, направляя камеру на этих двух.

Ангелина нажимает запись.

– Ну и что ты собираешься с этим делать? – не унимается Маша.

– Надо держать план до конца, пока выгодно. Пусть женится на мне. Я рожу ребенка. Мой бывший тоже темненький был и нос с горбинкой. Белов не должен заметить подвоха.

– А если тест затребует сделать?

Стася лишь тихонько смеется. Так лицемерно, так двулично, что под ребрами этот смех отзывается неприятными покалываниями.

– Ой, подруга. Не знаешь, что ли как это делается? Все продается и покупается. И молчание медсестер тоже.

Маша отвечает ей улыбкой.

Мне становится еще паршивее.

– Не переживай подруга. Я сохраню твою тайну, – произносит она, приобнимая Стасю за плечи, – главное, ублажай отца, чтобы он бабки нам с Егором выдавал.

Тугой ком становится поперек горла от этого разговора. Я не верю, что это может говорить моя дочь!

Проходит еще несколько минут полного оцепенения.

И вот, наконец, отхожу. Делаю глубокий вдох.

Ты то может и сохранишь эту тайну, доча. А вот я – нет.

Глава 64

Коля

Уже двадцать минут хожу вперед-назад по комнате, пытаясь привести нервы в порядок.

Что-то в последнее время, они стали ни к черту.

Еще и паркет под ногами, зараза, хрустит! Еще больше нервирую и без того расшатанную систему.

– Не подписала, – говорю вслух, как будто кто-то рядом. – Нина, сука, не подписала!

Сажусь на край дивана, тут же встаю. Слишком мягкий. Слишком всё раздражает.

Раньше бы она даже не моргнула. Подсунь ей бумаги – подпишет. Без чтения, без лишних вопросов.

А теперь у неё, видите ли, гордость. Самоуважение.

«Это несправедливо», – говорит.

Ей то вообще откуда знать о справедливости?! Я здесь судья! И я знаю, как все в мире устроено.

Без своего защитника Белова – она никто. И звать ее никак.

Почему я должен идти ей на уступки? Вот теперь ей ещё и машина нужна… украшения, дом, тачка хорошая. Последние десять лет она ни дня не проработала, а ей, видите ли, компенсацию подавай.

Я криво улыбаюсь своим же мыслям.

Надо на неё надавить. Нина не из тех, кто выдерживает давление. Страх – вот её слабое место. Надо просто напомнить, кто здесь хозяин. Немного нажима – и она снова всё подпишет.

Улыбаюсь. Губы еле шевелятся, но это уже почти удовольствие. Значит, я найду способ. Раз она забыла, кто главный – напомню.

Раздается телефонный гудок. Я не глядя отвечаю.

–Николай Казимирович?

Голос Ливанова узнаю мгновенно. Он звонит крайне редко и, обычно, только по серьезным вопросам.

–Что-то случилось?

–Тут есть проблемка.

Я лишь закатываю глаза. Не хватало мне еще проблем.

Вот одна большая у меня уже есть. Она уже двадцать лет по этому дому скачет и до сих пор не свалит из него.

–Тут один клиент с Кипра прилетел, я тебе писал про него. Бизнес в Москве ведет. Короче отмазать его надо по обычной схеме.

–Ну и? В чем проблема, если по обычной схеме?

–Он хочет лично с тобой переговорить.

Я недовольно причмокиваю.

Редко встречаюсь с клиентами. Для этого есть Ливанов. И контора.

–Хреново. У меня и так дел по горло, Ливанов, – нервно постукиваю пальцами по столешнице. – А что за клиент? Фамилию напомнишь?

Ливанов медлит. Видимо просматривает свои записи по клиентам.

–Зайцев некий. В первый раз с ним дело имеем.

Новые клиенты – это всегда хорошо. Тем более состоятельные. Никогда не знаешь, кто из них потом тебе пригодиться, чтобы замолвить за тебя словечко.

Поэтому…

С клиентами я дружу. Осторожно и без слепого доверия. Но зато всегда по правилам и с выгодой для обоих сторон.

–Так а что он? Особенный какой-то?

–А хер его знает. Приперся с охранником. Про деньги не спрашивал. Сразу перевел аванс. А остальное говорит – на руки только. После разговора.

–Вот жук, а… сразу видно, что прошаренный.

Все во мне сопротивляется этой встрече.

Но клиент явно при бабках – отсыпать много может. Да и наверняка приведет потом немало своих дружков по бизнесу.

–И когда он хочет встретиться?

–Сегодня, – спокойно отвечает Ливанов.

–Сегодня? – я едва не подпрыгиваю от такой наглости.

Обычно я всегда назначаю встречи с клиентами.

А тут…

Какой-то хмырь диктует свои условия.

Я медлю. Решение дается мне с трудом. Может поступить как обычно и заставить клиента ждать пока их судья будет готов к разговору.

–Во сколько ты оценил эту сделку?

–В восемь миллионов…

Ливанов отвечает так непринужденно, словно говорит о сортах кофе.

–Во сколько?! И он согласился?

–Мгновенно. И аванс в миллион уже на счет конторы перевел.

Чувствую, как у меня потеют ладони. Я знал, что вершить правосудие прибыльно, но с такими клиентами это уже и очень приятно.

–Передай этому Зайцеву, что я согласен на встречу. Но пусть тогда сразу бабки прихватит.

Помощник удовлетворенно угугкает в трубку.

–Понял, принял. Я свяжусь с Зайцевым. На обычном месте назначать?

–Да. Не хочу светиться в центре, – холодно отвечаю Ливанову, уже представляя с какой неприличной суммой вернусь сегодня домой. – и пусть не опаздывает. Скажи, что мое ожидание тоже платное.

Цену с клиентами я всегда набиваю особенно. И это, я считаю, правильно. Они должны понимать, что встречи с судьей – это не обыденность, это – роскошь, доступная не каждому.

Я вешаю трубку и довольно улыбаюсь своему отражению.

Хоть что-то же хорошее должно было сегодня произойти.

Мысль о больших деньгах заставляет меня идти собираться.

Рубашка, пиджак. Галстук, пожалуй, сегодня не нужен. Мероприятие, конечно, важное, но, если буду слишком серьезным – могу привлечь лишнее внимание.

Проходит еще несколько минут. И вот я слышу, как открывается дверь за моей спиной.

–Мась? Ты уходишь куда-то? – в комнату на цыпочках заходит Стася.