– А ну-ка быстро сюда! – холодно цедит в трубку.

И только сейчас я понимаю, что речь идет о Таисии. Внутренне сжимаюсь в три погибели. Сейчас войдет она, красавица и наследница и все сразу поймут, что я самозванка.

Главное, Миша поймет! Я ведь никакого сравнения не выдержу!

Глава 29

Вспоминаю красивую рыжую девушку. Она недолго в одном из отелей работала. Смешливая, ухоженная, умеющая держать дистанцию. Не то что бы я набивалась. Нет! Но пару раз разговаривала. И чувствовала эту легкую отстраненность, когда человек точно знает, какой за ним ресурс.

А я – сирота! Нас даже сравнивать нельзя. И замуж Таисия Викторовна вышла за какого-то богатого наследника. Других просто в ее окружении не водится.

«Деньги к деньгам!», – как говорила моя Яковлевна.

Нервно сцепляю пальцы и тут же мне на плечо ложится рука Михаила.

– Не бойся, – шепчет он, обнимая меня. – Они не кусаются.

– Кто? – гляжу в ужасе. Неужели я как открытая книга? Читай– не хочу!

– Тайка и ее мужик. Даже не думай. С нами они не полетят. На свадьбе их не будет, хотя мы, конечно, вышлем приглашения.

– Да? – повторяю не веря. И даже рот открываю от удивления.

– Из уважения к крестному, – шепчет мне на ухо Мишка и повторяет. – Все хорошо, Златик. Я тебя люблю. А Тайка – просто подруга детства. Не заморачивайся, ладно?

Киваю, соглашаясь. Хотелось бы верить. Но против истины не попрешь.

И хоть в один миг я стала крутышкой, но куда мне до дочки Пахомва. До сих пор не могу свыкнуться с простой мыслью. Я богата! И у меня есть семья.

Придется как мантру повторять, пока не привыкну.

Где-то вдалеке раздаются голоса и в салон входит Таисия. Блеклые волосы, заплаканные глаза не делают ее счастливой. Ручки сложены на большом животе. В глазах раздражение.

– Привет, папочка, – нехотя склоняется к Пахомову. Тот чмокает любимую дочку в щеку, показывает на кресло напротив.

– Садись уже.

Шеф недоволен, Таисия тоже. Характеры видимо одинаковые, вот и бьются лбами.

Следом в салон входит взрослый мужчина. Похожий на мужа Светланы и чуть младше его. Видимо, брат.

Миша лениво поднимает руку, в знак приветствия, но сам не двигается с места. Тут уже без братских объятий и баханья в десны. И даже без рукопожатия.

Заметив жест мужа, поворачивается и Тайка. Возмущенно фыркает и переводит внимание на отца. И тут на лице шефа застывает холодная жесткая маска, а ноздри раздуваются от бешенства. Пахомов что-то тихо говорит дочери, а она так же тихо спорит с ним.

– Из-за «Василисы» ругаются. Если только она слово скажет, я ей все нафиг отдам,– сердито роняет Миша.

– Я тоже. Мне ничего не надо кроме тебя…

– Вот и здорово,– соглашается Михаил и тут же переводит разговор на наши проблемы. – Хочешь, жить будем сами или в общежитии?

– В каком еще общежитии? – охаю я.

– Да там, на огородах, – пытается развеселить меня Миша. – У нас там Армен за главного. Сноб ужасный. Но ему простительно. Мы все давно привыкли, и ты привыкнешь.

«Общежитие на огородах? Это надо такое придумать!» – охаю я. Улыбаюсь шуткам, а сама нет-нет, да и кошусь на его бывшую.

– Папа, как ты мог? – выговаривает она.

– Не тебе решать, – цедит Пахомов. – Сева, – зовет зятя и отрезает.– Все, уводи ее. Мы поговорили.

– Папа? – охает Таисия и подскакивает с места.

– Это все ты! Ты настроил отца против меня! Все никак простить не можешь, что я другого выбрала, – кидается она к нам. Гневно зыркает на Михаила, полностью игнорирует меня.

– Я тебе что? Контрабас? – рычит Пахомов, хватаясь за сердце.

– А ну-ка, прекратили все! – выходит вперед Хлоя. – Ты из-за сраного ресторана готова отца на тот свет отправить? Или хочешь родить пораньше? – сверкает чернющими глазами.

– Хлоя, я… – блеет Тая, явно уступая по темпераменту мачехе.

– Не смей отца расстраивать. Хочешь с нами лететь – займи место. Нет– придется покинуть салон. Мы через пять минут взлетаем. Принимай решение…

– Мы выходим, – берет жену под локоть Сева.

– Извините, – всхлипывает Таечка. – Я не права была. Папа… – кидается в объятия к Пахомову.

– Ладно, гормоны шалят, – обнимает дочку шеф. Похлопывает по плечу и уже сам раскаянно вздыхает. – Ну все, Тайка, проехали.

А потом переводит строгий взгляд на зятя.

– Присматривай там. К врачам отвези…

– Миша, – поворачивается Таисия к нам. – Прости меня и вы… девушка.

– Мою невесту зовут Злата, – поднимается навстречу Михаил. – Я тебя люблю, Тая, – произносит сдержанно и четко. А у меня в груди все сжимается от безысходности. – Но как брат люблю. И наверное всегда испытывал к тебе родственные чувства. Спасибо тебе, что ты поняла это первая и ушла к Севе. А я встретил Злату и до меня наконец-то дошло.

– Что? – охает Таисия.

А я, склонив голову улыбаюсь каждому слову любимого.

– Что понял? – специально переспрашивает Мишечка. – Главное, Тая. Любовь к женщине ни с чем не спутаешь. Она как фейерверк. Загорается и не гаснет никогда. Расцвечивает жизнь в яркие цвета, позволяет дышать полной грудью и чувствовать себя настоящим мужчиной. С тобой такого я никогда не испытывал. Прости. Ты -сестра мне и ею останешься. А Злата – любимая женщина…

– Какой же у меня мудрый брат! – подскочив с места, перебивает Светлана. Целует Мишу, меня и Таю. И приказывает стюарду. – Несите «Кристал»! Надо выпить за счастье молодых! За моего обалденного брата и его золотую девочку!

Стюарды уже разносят бокалы с шампанским, Виктор Николаевич дает указание задержать вылет на полчаса. Все чокаются и обнимаются, будто Новый год наступил. Меня по очереди обнимают Света и Хлоя, а потом очередь доходит до Таисии. Она со всхлипом тянется ко мне. Обвивает рукой мою шею и шепчет яростно.

– Сделай его счастливым! Слышишь? Он это заслужил!

Глава 30

Три месяца спустя

– Мне здесь не нравится, – уткнувшись носом мне в плечо, со вздохом признается Злата.

– Здесь, это где именно? В спальне? В квартире, в городе, в стране или на планете Земля? – целую ее в висок.

Уже скоро полдень, но мы как вольные художники или тунеядцы до сих пор валяемся в постели. Неспешно занимаемся любовью, болтаем или попросту смотрим в окно, благо изголовье кровати упирается в подоконник, а сами панорамные окна закрыты старинными деревянными ставнями, напоминающими жалюзи, где каждая досочка прибита под определенным наклоном.

Улицу видно прекрасно, а вот нас – нет. За окном льет дождь, заставляя редких прохожих прятаться под разноцветными козырьками магазинчиков, захвативших старинную парижскую улицу Сент-Оноре.

– Поясни, – прошу прикрывшую глаза жену. Даже сейчас промозглым октябрьским днем нам хорошо вместе. В камине у противоположной стены полыхает огонь, невесомо легкое одеяло окутывает теплым облаком. И вставать совершенно не хочется.

– Здесь, в Париже не нравится. Я домой хочу, Миш, – плаксиво тянет жена. – Давай уедем, а?

– Ты удивительная девочка, – легонько веду пальцами по тонкой обнаженной шее жены. – Только тебе не нравится Париж. Одной единственной на планете. Во дворце Армана тебе было душно и мы переехали в Шангри Ла с террасой и видом на Эйфелеву башню. Там ты боялась официантов, и мы обосновались здесь, в моей холостяцкой берлоге. Тут тебя что не устраивает?

– Все хорошо, Миша, – выводит жена пальчиком узоры на моей груди. – Все хорошо. Только мне домой очень хочется. Каждую ночь во сне вижу. И скучаю. Давай вернемся, а? Тут мы никому не нужны…

– Погоди, а бал Лилий? Мать назвала гостей… Официальная церемония? Все коту под хвост?

– Мне страшно, – всхлипывает она. – Все равно, мы с тобой поженились. С близкими отметили, а улыбаться аристократам со всей Европы, я не хочу.

– Ладно, давай вернемся, – пожимаю плечами. – Надо только маме сказать. Еще есть возможность переиграть…