– Да задержали второго Панкратова, – довольно тянет Миша. – Неймется им.

– Злата, тебе домой пока возвращаться нельзя, – произносит Пахомов серьезно. – Остановиться есть где на время?

Родни у меня нет и никогда не было. Только бабка злая и та померла. Перебираю в голове подружек и никак не могу сообразить, к кому из них я могу обратиться. У Лизы семья, у Нины – мать – крестная Матвея Панкратова. Мне давно туда дорога закрыта.

– Нет, не знаю, – бормочу смущенно.

– Тогда у нас в отеле поселим, – моментально решает шеф и даже не спрашивает моего согласия.

– Бать, а если у нас в Мажуринской? На работу ближе ездить.

– У тебя какие-то планы на Злату? – без тени смущения интересуется Пахомов.

– Ну да, само собой, – так же спокойно выдыхает его крестник.

– А, хорошо. Ключи у меня в сейфе, кажется. Возьмешь тогда.

Нормальный поворот! Сами все порешали. У меня даже никто согласия не спросил. Но наверное, в мире облеченных властью мужчин, женщин никто не спрашивает.

Вот только, как я сюда попала?!

И главное, как выбираться буду?

Потерянная выхожу из машины, кивнув на прощание шефам, плетусь в каминный зал. Надо дела принять у сменщицы, проверить работу официанток. И на кухню еще заглянуть.

– Якунина! – окликает меня на входе Марина, моя новая сменщица. – Ну ты и насосала, сучка! – глядит зло. – Нет, вы на нее только посмотрите! И должность ей дали и на тачках дорогих возят. Ты с обоими спишь, что ли? Шеф как в постели? Или тебе по барабану с кем? Ты же у нас по пояс деревянная.

– Что? – только и могу выдохнуть. Господи, вчера поздно вечером уехала с Мишей и сегодня рано утром приехала. И все уже в курсе. Щеки пылают, а я слова сказать не могу. Только открываю рот, как рыба выброшенная на берег.

– Что здесь происходит? – раздается за спиной стальной голос Пахомова.

– Ой, Виктор Николаевич… – лебезит перед ним Марина.

– Уволена, – отрезает он и тут же набирает управляющего. – Дима, я Карманову уволил. Рассчитай сегодняшним днем.

– Виктор Николаевич, пожалуйста, – кидается к нему. – У меня ребенок маленький…

– И это дает тебе право оскорблять людей? – смотрит он строго. И честно говоря, я шефа вижу таким впервые. – Ничего страшного, найдешь другую работу. Тут я тебя больше видеть не хочу. Уйдешь по-хорошему, дадим рекомендации и премию. Начнешь бузить, ну сама знаешь…

Шеф идет дальше, в административный корпус, а я вдруг оказываюсь в объятиях Михаила.

– Злата, пойдем, – обнимая меня за плечи, вводит в Каминный зал.

– Миша, так нельзя. У Марины ребенок маленький. Мать больная. Я переживу…

– А мы с паханом – нет. Каждый кто откроет рот против тебя отхватит. Да и нам с паханом инсинуаций. Он женатый человек. У него семья. Репутация. И тут какое-то хамло орет как на базаре. Остальные поостерегутся, – зыркает зло.

А меня пробирает мороз до самых печенок. Вот как теперь работать? Уборщицы озираются недобро. Сейчас к одиннадцати официантки придут, им все перескажут. И понесется дерьмо по трубам.

– Так, Якунина, принимай дела, – командует Дмитрий Павлович. – Карманову уволили. Придется самостоятельно входить в курс дела.

– Да-да, – киваю, не скрывая ужаса. Руки трясутся, в глазах стоят слезы. Что же это делается, господи!

– Давай, Златик, – целует меня в висок Михаил. – Если понадоблюсь, я рядом с паханом, в соседнем кабинете. В перерыв встретимся, пообедаем вместе. Идет?

– Д-да, – мямлю я под внимательным взглядом управляющего.

– М-да, Якунина, – противно тянет он, как только мой защитник уходит. – Какая-то у тебя сногсшибательная карьера. Еще и меня подсидишь.

Глава 16

Оглядываю быстрым взглядом Каминный зал. Все столы накрыты к приходу гостей. Куверты разложены правильно. На белоснежных скатертях ни пятнышка. Официанты готовы к работе. Никто не опоздал, отгул не попросил и не заболел. Вон расхаживают с важным видом на террасе, будто пингвины в черных смокингах и белых рубашках с бабочками. Перетирают мое назначение. А мне ничего другого не остается, как старательно выполнять свои обязанности. Сейчас на меня все смотрят и многие порадуются, если я накосячу.

– Якунина, зайди в Перламутровую беседку! – звонят мне из администрации.

Сейчас бы пообедать! Как раз минут сорок до прибытия первых гостей. Но если вызвали, значит ждем каких-то вип-персон. Человека четыре. Наверняка будут важные переговоры.

И с моей стороны не должно быть никаких осечек.

Перламутровая беседка – это и не беседка вовсе, а эркер с французскими панорамными окнами, выходящими к реке. Но для важных встреч их закрывают ролл-ставнями, чтобы не отвлекали внимания собравшихся. Да и любопытство незанятого обслуживанием персонала сводится к минимуму. Пахомов всегда топит за конфиденциальность. Упаси бог, если сведения о гостях просочатся в прессу.

«Так, – отмечаю, спеша через служебные помещения, – окна надо проверить… раскладку… бокалы».

Обычно их натирают тщательно. Пахомов голову откусит за грязный ободок. Персонал старается, контролирует. Но не дай бог! Спросят с меня.

Со всех ног влетаю в эркер, украшенный колоннами и лепниной, и завороженно смотрю на корзины белых роз, расставленных по периметру, и стол, накрытый на двоих.

Наверняка свадьба. Когда только новоиспеченные муж и жена. И больше никого! Я бы и сама так хотела.

Осматриваю идеально накрытый стол, придирчиво рассматриваю стаканы.

– Хватит тебе работать, – слышу сзади Мишин голос. – Давай пообедаем, что ли?

– А? – дергаюсь от неожиданности. – Меня вызвали…

– Да это я велел, – самодовольно фыркает он. – Подумал, надо же за тобой начинать ухаживать. А то отобьют…

– Мы будем здесь есть? – охаю изумленно. – Мы? – хватаюсь руками за край комода.

– А почему нет? – разводит руками этот наглец. – Какая разница, где поесть… Зальчик миленький, вон реку видно. Я решил воспользоваться служебным положением. Садись, Златик, – отодвигает для меня стул.

Словно на ватных ногах подхожу ближе, усаживаюсь и во все глаза смотрю на закуски, красиво разложенные на блюдах. Рулетики, корзиночки, бутерброды с черной и красной икрой, мясная нарезка.

– А цветы? – шепчу в ужасе. Четыре корзины цветов. Это тоже для меня?

– Для красоты, – пожимает плечами Миша, усаживаясь напротив. – Будем домой ехать, заберем.

– Домой? – повторяю эхом. – Они же в лифт не влезут!

– У нас тут дача есть, оказывается. Мама просила вложить деньги, пахан купил. Но там никогда никто не жил. Я только пару раз приезжал на рыбалку. Там прислуга, охрана. Тебе понравится…

– Точно? – смотрю пристально. И ничего есть не могу. Кусок в горло не лезет.

– Точно! – морщит нос Мишечка. – Считай, что в санатории поселилась. Давай есть, – открывает небольшую супницу, стоящую в центре стола.

И только сейчас я понимаю, что стол накрыт полностью и никто нас обслуживать не будет.

«И дверь закрыта», – дергаюсь, косясь на гладкие белые створки.

– Окрошку будешь? – приподнимает над супником полный половник Миша. – Я очень люблю… В Париже так не приготовят. Только тут обжираюсь. И еще борщ. Маман может сподобиться и сварить. Но это из области фантастики.

– Расскажи о себе. А то ты обо мне все знаешь, а я о тебе ничего, – подвигаю поближе глубокую тарелку.

– А что рассказывать, – наливает мне окрошку Михаил. – Не женат. Был когда-то помолвлен.

– Расстались?

– Ага. Красивый и смелый дорогу перешел. Но мне сейчас кажется, что я невесту особо и не удерживал. Мы дружили с детства. Обидно немного было… – чешет он затылок. Смешно морщит нос. – Сейчас отпустило. Пять лет прошло.

– А она счастлива?

– Да, вроде да, – пожимает плечами Миша и вздохнув, зачерпывает полную ложку. Быстро ест, будто за ним гонятся. Но выглядит это красиво и эстетично. Может, потому, что мне сам Миша нравится.

– А чем ты занимаешься? Кроме ресторанного бизнеса?