– А ну, дай-ка сюда, – забираю сотовый. – Вот же крысеныш, – шепчу, вчитываясь в каждое слово. – Я же тебя из-под земли достану.

– Ой, Миша, не надо! – чуть не плачет Злата. – Он такой злопамятный. За каждую мелочь пацанам мстил…

– Но я не пацан, – рычу яростно и наконец понимаю простую истину. – Злопамятный, говоришь. Значит, стульчик Гургену не просто так отодвинул. Мотив у него был.

– Да он этого Гургена первый раз в нашем ресторане увидел, – мотает головой Злата. – Что ответить, Миш? Я даже не пойму в чем он меня обвиняет.

Зато я догадываюсь. Видимо, полицейские болтнули лишнего, а Коновалов сам потом недостающие пазлы доложил и сразу понял, кто помог его вычислить. Элементарная многоходовка. Особого интеллекта не требует.

– Не бойся, – шепчу, обнимая девчонку. Губами касаюсь маленького розового ушка и точно знаю, что никому не позволю обидеть Злату. Моя она.

– Юра, около «Янтаря» притормози, – велю, когда машина вылетает на широкий проспект.

– Так это… шеф велел не задерживаться, – басит водитель, еще раз подтверждая мои догадки.

«Что же ты там задумал, старый лис?» – мысленно обращаюсь к крестному. За грудиной тянет от нехорошего предчувствия. Но из меня ясновидящий так себе. Доходит все как до жирафа. Одно знаю точно – мне сейчас Злату надо обезопасить. От Коновалова, семейки бывшего, а главное, от моих собственных родственников.

Никому не позволю разлучить нас. Что там нужно? Кольцо на палец? Я надену его и тогда поедем к Вите. Только Злата уже будет в другом статусе. И любому, кто захочет вмешаться, придется хорошенько подумать.

– Куда ты меня тянешь? – охает она по дороге в ювелирный.

– Хочу жениться на тебе, – заявляю совершенно серьезно. – Надо было подготовиться заранее, купить кольцо, цветы. Но у меня времени не было, Златик…

– Мы же недавно познакомились, – охает она.

– Я для себя уже все решил. Очередь за тобой, – давлю взглядом. – Ты согласна? Или подумаешь… до пенсии… – предлагаю ей руку.

Злата смеется. Смотрит на меня внимательно и озорно, а потом будто решившись, вкладывает свои пальцы в мою ладошку.

– Ты не пожалеешь, – притягиваю девчонку к себе. Целую в ухо, в ключицу. Подхватив на руки, кручу по воздуху.

Обалденное ощущение! Настоящее ничем не замутненное счастье.

– Сейчас кольцо быстро выберем, – роняю, заходя в магазин.

– Миш, ты точно этого хочешь? – останавливается на пороге Злата. – Это не розыгрыш? Не желание что-то доказать родственникам? – глядит на меня смущенно и внимательно. Даже щечки пунцовеют от напряжения. Теребит в руках сумку, переминается с ноги на ногу.

– Мне никто кроме тебя не нужен, – смотрю в упор. – Понимаешь, глупая девочка? Никто. Даже если вся семья будет против… Я все равно женюсь на тебе. Я люблю тебя, – выдыхаю под завистливые взгляды маленькой толстой продавщицы.

– Я не знаю, – мотает головой Злата.

– Зато я знаю, – огрызаюсь в ответ. Взяв девчонку за руку, веду к витринам. Щурюсь от яркого света и бриллиантов, похожих один на другой, будто штампованных.

– А единичные изделия? – спрашиваю порывисто. Тут ехать надо. А в магазине одна мишура. Только на елку вешать годится.

– В отдельном зале, – словно маленькая девочка, поджимает губки тетка в годах. – Вы точно будете покупать? – оглядывает мои джинсы и майку, а потом, догадавшись, выглядывает в окно. Натыкается взглядом на мерин пахана и спешит к решетчатой двери. Открывает поспешно. – Сюда проходите, пожалуйста.

Вхожу первым в полутемное помещение. Жду когда хозяйка медной горы включит свет, смотрю на маленькие витринки со штучным товаром. Красивые кольца. Но все равно не те!

– Это все? – кошусь на тетку.

– Есть еще, – вздыхает она, открывая высокий черный шкаф.

– Вот, смотрите…

– Какой у тебя размер? – поворачиваюсь к изумленной Злате.

– Семнадцатый, – лепечет она, изумленно оглядывая святая святых ювелирки.

– Вот это, пожалуйста, – выбираю крупный бриллиант. Вроде чистый. Но сейчас какая разница? Главное, чтобы Злате понравился и родственники мои отстали от нас. А потом в Париже куплю ей получше что-нибудь.

– Оно полтора миллиона стоит, – пыхтит менеджер, как будто ее главная задача не продать, а сохранить мои деньги.

– Мы берем, – отрезаю негромко. Расплачиваюсь картой. Надеваю Злате кольцо на палец и веду к тачке. Улыбаюсь солнцу и Юре, курящему около мерина.

– Все, поехали, – киваю ему.

Помогаю Злате усесться в машину. Беру за руку.

– Ну что, мадам?– целую за ушком. – Теперь тебе надо выбрать день свадьбы…

– Я не знаю, – охает Злата, кладя голову мне на плечо. – Миша, все очень быстро происходит. Я даже подумать не успеваю.

– Вот и не надо, – чмокнув в нос, усмехаюсь довольно. – Предоставь это мне. Свадьбу можем попросить мою маму организовать. Она профи по этой части. Волноваться не о чем…

– Миша, – ойкает Злата.

– Все. Молчи. Я сказал, – затыкаю ей рот поцелуем.

Глава 25

– Что это вас так задержало? – недовольно крякает шеф, стоит нам войти в палату. Опустив глаза, провожу пальцем по ободку из белого золота. Он слегка холодит кожу, возвращая в реальность.

Нет! Так не бывает! До сих пор не верится. Я замуж выхожу за крестника самого Пахомова? Я безродная нищая курица, которой иногда и поесть нечего было. Бабка была злой и строгой. За малейшее непослушание могла лишить ужина. А сладкого или десертов у нас отродясь не водилось.

Я и шоколадку впервые попробовала, когда Катя Васильева в школе угостила. До этого даже и не догадывалась, что бывает такая вкуснятина. Фантик потом еще долго хранила. Нюхала. Пока бабка не выкинула.

– Привет, – как ни в чем не бывало улыбается Мишечка. По-свойски подходит к сидящей около шефа миловидной женщине в спортивном костюме. Целует ее в щеку. Мурлычет что-то на французском и представляет меня. – Знакомься, Хлоя, это моя невеста.

– Вот ты шустрый, – бурчит с кровати Пахомов. – И в кого ты у нас такой! – улыбается довольно и кивает на стулья. – Садитесь. Дело есть.

Послушно усаживаюсь на самый краешек самого дальнего стула, а Миша свой придвигает поближе к крестному.

– Что-то случилось, бать? – спрашивает серьезно. Даже трудно поверить, что только что этот человек дурачился и смеялся.

«Разведут тебя, Злата, как кролика. Эти люди из другого теста. Тебе не пара», – пеняет мне здравый смысл бабкиными интонациями.

«Нет», – обрываю досужие рассуждения. Я верю Мише. Безоговорочно верю!

«Что такое любовь, если не тотальное доверие? Убери его и вся конструкция рухнет», – рассуждаю, почти не прислушиваясь к разговорам.

Говорят на русском. Даже красавица Хлоя пытается, изредка перемежая иностранные слова и наши. Шеф с улыбкой поправляет и, не таясь, с любовью взирает на свою женщину.

– Погоди, Хлошечка, – останавливает птичий гомон. – Злата, ты слушаешь нас или погулять вышла? – строго окликает меня.

– А? Что? – за малым не подпрыгиваю на месте. – Простите, я отвлеклась, – признаюсь понуро, как школьница. И самой стыдно. Очень стыдно. Обычно я в облаках не витаю.

– Объясни ситуацию, Мишель, – отдает приказания Хлоя. – А кое-кто пока выпьет лекарства, – смотрит в упор на мужа.

– Кое-кто это кто? – фыркает он, но покорно принимает таблетки из рук жены, запивает их водой. Что-то шепчет, улыбаясь, и тут же получает категорический отказ. -Вот так всегда! – с наигранны страданием устраивается шеф на высоких подушках.

Хлоя их поправляет и что-то тихо выговаривает мужу. А он улыбается.

«Красивая они пара!» – любуюсь украдкой. Внимательно слушаю Мишу и пытаюсь понять, куда он клонит.

– Гурген умер час назад в реанимации. И если бы не ты, то пахану бы сейчас светила статья за непредумышленное убийство, – объясняет он. – Слава Богу, благодаря тебе разобрались. Теперь крестный хочет уехать вместе с женой. Хлоя настаивает. Говорит, что он как бездомный пес носится между двумя странами. Вот сердце и не выдержало. Надо осесть, возраст, все дела…