«Вот как ее отдать Бурбону?» – думаю я. Не хочу. Не буду. Вот только теперь придется решать самому. Пахан точно из дела выбыл и пару месяцев проваляется на больничном. Меня мало волнует бизнес. Есть управляющий, есть Таисия Викторовна, главная наследница и любимая дочка Пахомова. А я что? Так погулять вышел.

Мне бы взять Злату в охапку и увезти куда подальше. На Мальдивы или на Бали. Но нет никакой гарантии, что Бурбон не протянет туда свои грязные лапы.

«А может откупиться?» – проскальзывает в сонном мареве шальная мысль. Подарить ему что-нибудь из недвижки. Но нет! С какого фига? Крестный всегда учил не сдаваться и не задабривать противника. А значит придется придумать план похитрее. Обвести вокруг пальца Бурбона и забрать себе Злату.

Глава 23

– Я тебя не отвлекаю, Мишенька? – ласково спрашивает в трубку бабуля.

– Совещание начнется через десять минут, – вздыхаю я и, конечно, безбожно вру я. Но с Раисой Петровной иначе нельзя. Она может говорить часами.

– Хорошо, я быстренько, – перебивает бабушка и заявляет деловито. – Тут Злате письмо пришло заказное. Я взяла под роспись. Пусть она заедет, заберет.

Хмм… Чешу затылок. Бабуля у нас прошаренная. Обычно чужую корреспонденцию не получает. А тут… Наверняка сама вызвалась.

– Почтальонша наша приходила… попросила, – тараторит Раиса Петровна. – Ты Злате передай, пожалуйста.

– Бабуль, да мы пока не собираемся приезжать. Лучше я водителя пришлю. Ему отдай. Или надо только лично в руки? – шучу, не сразу замечая, как на том конце установилась полная тишина. – Ты меня слышишь?

– Да, Миша, – скупо роняет бабушка и тон уже строгий, официальный. – Я тебя прекрасно слышу. Только одно не пойму. Ты зачем связался с этой… с этой девчонкой. Она тебе совершенно не пара. А ты…

– Ба, позволь, я сам буду решать, – обрываю резко.

– Ты не понимаешь, – выдыхает запальчиво она. – Златка голая, босая. Ей эта квартира чудом досталась. И с тобой она по расчету. Конечно, глупо было бы! Богатый мужик объявился… Вот она глазами хлопает. И нападение это она организовала. Печенкой чувствую!

– А может, это я с ней по расчету, – усмехаюсь зло.

– Это еще по какому? – фыркает бабушка.

– Ну как… хочу обосноваться в ее квартире. Тебя к матери отправлю, охрану уволю и как развернусь на весь этаж…

– Вот ты любишь глупости болтать, – хихикает бабушка. – Как Иштван… Тот тоже любил…

– Ладно, все, пока, – роняю торопливо. – Скоро совещание. Письмо передавай. Увидимся на моей свадьбе.

– Надеюсь, это случится не скоро, – веско бросает бабушка, вешая трубку.

«В мире все относительно, бабуль!» – выдыхаю, потягиваясь в кресле. Встаю, разминая затекшие конечности. Подойдя к окну, выглядываю во двор. Натыкаюсь взглядом на Злату, спешащую мимо цветущих клумб в административный корпус. И забросив дела, спешу навстречу.

– Эмилия Сергеевна, – роняю на ходу. – Отправьте к Раисе Петровне водителя. Там письмо нужно забрать.

– Хорошо, – отвечает потупив глазки.

Бесит меня страшно. Уволил бы нафиг!

– И на будущее, пожалуйста, соблюдайте субординацию.

– Ой, Михаил Иштванович, мне так неудобно! Так стыдно! – тараторит она. – Простите пожалуйста…

– Вам и должно быть стыдно. Это нормальная реакция, – цежу выходя из приемной. И все еще надеюсь перехватить Злату.

Мимоходом замечаю обалдевшее лицо Эмилии. Видимо, у нее на подкорке осталась детсадовская установка– попросил прощения и свободен. Но со мной такие номера не проходят. Уволить бы ее. Но я пока не могу себе этого позволить. Сам мало что понимаю в бизнес-процессах «Василисы». Крестный, жук еще тот. Два пишем, три в уме. И когда он вернется к работе, не знаю. Особенно сейчас, когда в Россию прилетела обожаемая им Хлошечка.

Он не любит ее расстраивать.

Быстрым шагом пересекаю нарядный холл, спускаюсь по мраморной лестнице и между первым и вторым этажом натыкаюсь на Злату.

– Попалась, – порывистым движением привлекаю к себе. Целую крепко, распускаю, собранные в хвост волосы.

– Миша, кругом камеры, – смущенно напоминает мне моя девочка.

– Плевать, – выдыхаю, снова приникая к припухшим губам. Требовательно вторгаюсь в рот. И попадаю в плен. Сейчас бы бросить все. Вернуться в номер…

– Миша, – отстранившись, толкает меня локтем Злата. – Кто-то идет, – добавляет тихим шепотом. И когда мимо нас проходит дама из отдела кадров, отворачивается к окну.

– Пойдем вдоль речки погуляем, – обняв, выдыхаю в макушку. – На лошадках покатаемся, – целую в ключицу и чувствую дрожь и смятение девочки. Будто умом понимает, что надо воспротивиться, а душа рвется ко мне. – Не думай, просто расслабься, – уговариваю тихонечко. – До начала работы еще целый час.

– Мне надо акт по бою подписать в бухгалтерии, – мотает головой Злата. – Вчера посуды много побилось…

– Плевать. Это я тебе как начальник говорю. Или лучше в номер вернемся?

– Миш, я не могу так, – пунцовеет она. Щеки заливает ярким румянцем. А на глазах выступают слезы.

– Хочешь и не можешь, – нагнетаю специально.

– Я на работе.. я не могу, – цепляется за меня обеими руками.

– Я тоже на работе и тоже не могу, – признаюсь откровенно. – Пойдем на речку, а? – не требую, а прошу. Иначе точно затяну девчонку в номер и неизвестно когда выпущу. А с ней так нельзя. Нежно надо, аккуратно.

В кармане тревожно тренькает сотовый.

«Никакой личной жизни, блин!» – морщусь недовольно. На экране высвечивается короткое «Пахан». Вот кому не навялишь про совещание, не сбросишь звонок. Витя наш даже с больничной койки умудряется все контролировать.

– Да, бать. Как ты? – отвечаю, не отпуская от себя Злату.

– Да куда я денусь, малыш, – крякает он в трубку и добавляет совершенно серьезно. – Ты там сильно занят? Или Якунину на лестнице тискаешь?

– А что такое?– бросаю напряженно. В камеры он смотрит, что ли?

– Ко мне приезжайте оба, – строго заявляет крестный.

– А в чем дело? – пытаюсь хоть как-то понять причину.

– Не телефонный разговор, Миша, – отрезает пахан. – Давайте, сразу дуйте ко мне. Это срочно.

– Нас вызывает шеф….

– Да я слышала, – изумленно кивает Злата. – Зачем мы ему так срочно понадобились? – добавляет не скрывая ужаса.

«Ну как зачем?» – чуть не бью кулаком по лбу от раздражения и досады. Бабушка вызвала тяжелую артиллерию.

Умираешь, Витя? Вставай! Отгони меркантильную девку от моего внука!

Вот как это называется? Ну да ничего, родственнички дорогие, у меня для вас найдется ответка.

Глава 24

В больницу мы едем, будто уходим от погони. Видимо Юра получил от пахана особые инструкции и мчит по встречке невзирая на камеры и штрафы. Все равно потом компания заплатит.

Интересно, что там у крестного загорелось в одном месте? Помирает что ли?

Прикусываю язык, сам себя ругая за дурацкие мысли. Нет. Только не это! Пусть живет. Ну как нам без него? Для меня Пахомов, как отец родной. Другого я просто не знаю. Родного не помню, с Арманом – вообще не сложилось. Что я там разбил по малолетству? Вазу эпохи Мин?

Ну извините, не знал!

А крестный тогда предложил склеить. Сказал, что никто не заметит. Все посмеялись и конфликт сам собой испарился.

А потом уже после лицея я увлекся роком. И кто мне купил первую гитару? Конечно, Витя.

«Тайка тогда приревновала!» – улыбаюсь своим мыслям. Держу в руке девичью ладошку и молчу. Со Златой и помолчать классно. Она не требует как Тайка к себе тотального внимания. Не считает меня своей собственностью.

– Миш, – окликает меня девочнка, стоит только о ней подумать. – А что, Коновалова не взяли ночью?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – А почему ты спрашиваешь? – перевожу взгляд на светящийся экран смартфона. Мельком замечаю открытый мессенджер.

– Да он мне пишет, – вздыхает она печально. – Угрожает…