В отель мы возвращаемся поздно вечером. Впереди рядом с водительским креслом стоят розы от Пахомова. Чуть качаются в такт движения, распространяя приятный запах. Негромко играет музыка, подпеваю тихонечко вместе с Мишей и в который раз поражаюсь, как сходятся наши вкусы.

– Молодой рекой без устали плыви

И не бойся, простудившись, заболеть

Возраст – это понимание любви,

Как единственного чуда на земле

– Твою мать, – цедит Мишечка, когда в старую песню Розенбаума вплетаются какие-то хрипы и посторонние механические звуки. – Юр, у нас магнитола навернулась? – спрашивает он водителя.

– Нет, – мотает головой личный водитель Пахомова и тормозит около обочины. – Миш, выйдем на минутку.

Оставшись одна в машине, изумленно смотрю, как рядом останавливаются иномарки охраны. Как один за другим выскакивают молодые крепкие парни. Почти всех я знаю несколько лет. Они нормальные и ни за что не навредят Михаилу. Но все равно мне очень тревожно. Но я не понимаю почему?

Неожиданно открывается передняя дверца, крепкая рука подхватывает корзину. С громким стуком кто-то в сердцах закрывает машину. И снова мужчины переговариваются. Я вижу их в лобовое стекло. Что-то происходит, а я ничего не понимаю.

Назад возвращается Миша, потом Юра. Снова едем по темной дороге.

– А цветы? – охаю изумленно.

– Мы их выкинули, – поворачивается ко мне Юра.

– Зачем? – только и могу выдохнуть.

– Там прослушка была, Златик, – притянув меня к себе, утыкается носом в ключицу. – Кто-то быстро подсуетился. А крестный у нас не дурак… Быстро от веника. избавился.

Глава 19

Мы возвращаемся в отель поздно вечером. Идем по ярко освещенным дорожкам, выложенным фигурной брусчаткой. Сворачиваем в приват-зону.

– Ключ от шестого люкса, будьте добры, – просит Михаил, расстегивая пуговичку на рубашке. – Устал, – признается глухо. – Давай сейчас в бассейне поплаваем, потом поужинаем…

Напряженно жду продолжения. Ииии? Что дальше? Займемся любовью?

Он так просто сообщает мне на ресепшене?

Застываю на месте и даже слова не могу вымолвить.

– Потом я поработаю немного, а ты спать ложись, – постановляет Миша.

А мне даже обидно становится. Как вся ночь впереди, а мы что? По разным углам?

– Златик, – добродушно морщит нос. Обнимает за талию, легонько щекочет по ребрам. А потом переводит строгий взгляд на администратора. – Анна Николаевна, нам бы ключик получить.

– Был на месте, Михаил Иштванович. Видимо кто-то из персонала забрал, – всплескивает руками она.

– Пойдем проверим. У горничной ключ возьмите, – кивает Миша парням из охраны. – Может, и в номере прослушку установили…

– Поймать бы гада, – откликается кто-то из лички. А меня пробирает озноб. Кто устроил охоту на Пахомова и его крестника. Кому они помешали?

Здравый смысл велит бежать куда подальше. Кто я им? Никто! А рикошетом задеть может. Но сердце бьется от страха за мужчину, в одночасье ставшего родным. Куда я без него? Выгонит, вот тогда пойду зализывать раны.

– Злата, – инстинктивно прячет меня за спину Миша. Вперед проходят несколько охранников, потом мы. Распахивают дверь шестого люкса и толпятся у входа. Толкаются и хихикают. Здоровые кони, а ведут себя как маленькие дети!

– Миша-а! – тянет кто-то из парней.

Мой мужчина входит в люкс, а за ним уже и я тяну нос. На ковре вытянув вверх руку в странном эротическом жесте, изогнувшись лежит Эмилия в стрингах и кружевном бюстгалтере. Одна нога поджата. Видимо личный помощник шефа старалась подчеркнуть каждый изгиб своего идеального тела. И уснула. Не дождалась.

– Выведите ее отсюда, – рявкает Михаил, разворачиваясь. Тянет меня прочь от люксов, от отвратительной девицы, поджидающей его в номере. – Поедим в ресторане, – вздыхает с видом великомученика. И войдя в первый попавшийся зал, направляется к свободному столу.

– Покорми нас, – прошу официантку Верочку. – Что там есть готовое?

– Борщ, оливье, котлеты куриные и из семги, – с любопытством оглядывая нас, тараторит Верочка.

– Несите все! – постановляет Михаил.

– Ой, мне только котлетку и оливье, – спохватываюсь я и во все глаза смотрю на Мишечку. – Ты все съешь? У нас порции большие.

– А ты хочешь поспорить? – улыбается он, отодвигая стул для меня. Отвлекается, что-то пролистывая в телефоне. – Я никак не могу понять, как этот дятел свалился, – усевшись рядом, замечает тихо. – Стул же прямо за ним стоял. Промазать было невозможно.

– Данные с камер наблюдения прислали?

– Да.

– Давай потом на большом экране посмотрим, – предлагаю несмело. Раскладываю на коленях атласную салфетку. Бесцельно кручу в руках нож. И даже повернуть голову боюсь. И так чувствую на себе пренебрежительные взгляды коллег.

«Миша уедет. А мне потом с ними работать! Будут припоминать при каждом удобном случае. Да я и сама не забуду, как нечаянно в дамки выбилась», – думаю в ужасе. И тут же задвигаю глупые страхи в дальний угол. Живи здесь и сейчас! На полную катушку! С самым обалденным мужчиной! О чем еще можно мечтать?

Наблюдаю как быстро и аккуратно Михаил расправляется с едой. Залпом выпивает компот и командует.

– Ты поела? Пойдем.

А в номере принюхивается раздраженно.

– Принесла нелегкая эту дуру. Весь номер провоняла.

– Можно открыть окно, – предлагаю я, но прекрасно понимаю, что запах тяжелых сладковатых духов так просто не выветрится.

– Тогда надо вызвать уборку, – передергивает плечами Михаил.

– Или перейти в другой номер, – улыбаюсь я.

– Все номера заняты априори. Этот – директорский фонд, – привлекает меня к себе Миша. Целует в висок, в глаза, в ключицу, – и выдыхает порывисто. – Как же я соскучился, Злата.

– Мы же не расставались сегодня, -шепчу, обвивая руками накачанный торс.

– Весь день на людях, – вздыхает Михаил.

Не выпуская меня из рук, вызывает клинниг и добавляет строго.

– Стоимость уборки и дезинфекции ковров повесьте на счет Пискуновой.

– Миш, зачем? – поднимаю на него глаза.

– Чтоб неповадно было, – цедит он мстительно. – А если бы ты одна вошла? Что тогда было бы? Мы бы расстались? Из-за какой-то глупой девки? Да ну на фиг…

– Ты серьезно? – шепчу, пряча лицо на широкой мужской груди. Робко вывожу вензеля безымянным пальцем. И кажется, вся горю. От стыда, от желания, от непонятных и обескураживающих эмоций.

– Вполне, – рычит Михаил, аккуратно приподнимая мой подбородок. – Очень серьезно, Злата, – шепчет целуя лицо. Чуть отстранившись, обводит ленивым взглядом номер. – А может, ну ее, эту уборку?

У порога замирают горничные с пылесосом и тряпками.

– Ковер отсюда заберите, – приказывает раздраженно. И когда мы снова остаемся одни, подхватывает на руки. – Я настроен очень серьезно, Злата, – рычит как хищник прихвативший добычу. – Дай нам время, пожалуйста.

Безвольно кладу голову на накачанное плечо. Обвиваю руками крепкую шею и прикрываю глаза.

«Конечно, серьезно, – думаю, прикусив губу. – У вас, у мужиков, всегда все серьезно. Только потом почему-то из-за кустов выпрыгивают китайские беседки, а там блондинки без трусов сидят».

– Ты как? Хочешь? – уложив меня на постель, нависает тенью Мишечка. Спрашивает. Выжидает. Нахрапом не лезет. Настоящий джентльмен

Ловлю на себе жадный взгляд и пропадаю.

«Мы только сутки знакомы!» – напоминаю самой себе, а рука уже безвольно поднимается навстречу. Словно слепая, касаюсь чуть небритой щеки, веду пальцами по колючей щетине и тихонько шепчу.

– Да-а.

Глава 20

«Да будет секс!» – проносится в голове фразочка из моего шального прошлого.

«Нет, не так», – поправляю себя. Нервно сглатываю, нависая над девчонкой. Нереально красивая девочка. Такую Бурбону отдать? Да ни за что! Кровь стынет в жилах, стоит только подумать. Жилы рвет только от одной мысли. Сглатываю нервно комок застрявший в горле.