– Что ты надумал, сынок? Помрачнел весь…

И пока Злата с Хлоей охают, рассматривая фотки Бурбона, подхожу поближе к крестному.

– С тебя уже сняты все обвинения, бать?

– Да мне их никто особо не предъявлял, – усмехается он. – Злостное хулиганство хотели навесить. А потом твоя Злата вычислила Коновалова.

– Я хочу помочь ему, – выдыхаю и не знаю, как отреагирует крестный.

– Кому? – переспрашивает обалдело.

– Этому Коновалову. И честно говоря, я его понимаю. У него были свои счеты к Гургену. Позволь мне ему помочь.

– Я тебя понял, – кивает пахан. Тянет ко мне худые жилистые руки. И я дергаюсь навстречу. И попадаю в самые жесткие в мире объятия. Смаргиваю слезы и шепчу.

– Если б папин убийца ходил безнаказанным, я бы сделал тоже самое.

– О нем сразу позаботились, – скупо роняет крестный и чуть отстранившись, смотрит на меня внимательно, будто впервые видит. – А ты – человек, Миша. Хороший настоящий человек. Я все боялся, барчуком вырастишь. Иштван бы гордился тобой. Да он и так нас сверху видит, – поднимает глаза к потолку. Прячет навернувшиеся слезы.

– Виктор! Что происходит? – требовательно спрашивает Хлоя,

– Да нормально все, Хлошечка, – бодро отвечает пахан. – Это от яркого света такая ерунда. Понавлючали тут ламп, как в операционной, – бурчит недовольно. И мастерски переводит разговор. – Ну что, Злата? Понравился папка?

– Ой, нет, – смеется моя Золотая девочка. – Страшный мужик. И глаза злые. Можно мне какого-нибудь другого подобрать?

– Так тебя уже в семью приняли, – улыбается ей крестный и тихо обращается ко мне. – Идея помочь хорошая, сынок. Вот только ни моих людей, ни Ванькиных задействовать нельзя. Иначе сговор пришьют. И парню не поможем. У него смягчающие. И себя потопим…

– Никто его прятать не собирается, – мотаю головой и тут же увожу общий разговор в сторону. Хлоя прислушивается. – Златик, там и маман такая же. Страшная, как мумия…

– А ее фотки есть? Хочется посмотреть.

– Сейчас сиделку попрошу сфоткать, – предлагаю я. А сам лихорадочно думаю, как могу помочь бедному Петьке? Прятать, вывозить из страны – не вариант. А вот адвоката найти можно. Самого классного. И не местного. Ни в коем случае не местного. А столичного, с громким именем. Пусть раздует скандал, сделает дело резонансным. Пригласит на шоу всех, кто пострадал о Гургена. Вымажет его по самое здрасьте. Так, чтобы ни у кого не возникло желание вступиться за его честное имя. Да и нет этого имени честного. И никогда не было.

Отвлекаюсь, размышляя, кого бы нанять? Не обращаю внимания на вошедшую медсестру, на Хлою и Злату, рассматривающих кольцо. И дергаюсь, когда приходит сообщение от сиделки из парижской клиники. Быстро сработано. Мадам понимает, кто оплачивает ее счета.

«Мерси», – отбиваю на автомате. Открываю снимок и не верю своим глазам.

По тенистой аллее частной психиатрической клиники идут две женщины. Совершенно разные. Будто из параллельных миров. Одна кутается в халат, доходящий до пяток и радостно заглядывает в лицо другой. Красивой ухоженной в длинном шифоновом платье и пиджаке от Диора. На ногах знакомые туфли.

И я словно наяву вижу, как она входит ко мне в кабинет, садится на диванчик, обтянутый атласом, снимает с каждой ноги обувку ручной работы и выдыхает «Устала!».

До боли родные блондинистые волосы теребит легкий ветерок. А сама женщина смеется и что-то объясняет той другой. И им обеим весело. А у меня снова в башке рой вопросов.

Мама моя. Как ты там оказалась?

Глава 27

– Ты это видел? – под изумленные взгляды Златы и Хлои передаю айфон крестному.

– Да, они знакомы, – пожимает плечами тот. – Выросли в одном доме, на одной площадке. В куклы играли на лестнице. Видимо, Катька попросила помочь, и Лиля не отказала.

Действительно! Чуть не бью себя по башке кулаком. Мог бы и раньше сообразить. Слишком много совпадений. И Бурбон же говорил, что маму знал.

– А ты не думаешь… – стараюсь корректно сформулировать фразу, но в палату входит медсестра с очередной капельницей.

– Больному нужен покой, – вежливо, хоть и настойчиво выпроваживает нас за дверь.

– Покажи мне мою маму, – протягивает руку Злата.

Открываю снимок, увеличиваю лица. И сразу в глаза бросается колоссальная разница. Моя холеная Лилия Михайловна и изможденная, рано постаревшая Катя.

– Женщина рядом очень красивая, – тихо шепчет Злата.

– Моя мама, – улыбаюсь я. – Скоро с ней познакомишься.

– Твоя? – смотрит на меня в ужасе. – О, господи!

– Ты ей понравишься, – обнимаю за плечи.

– А моя что-то плохо выглядит…

– Болеет, – отмахиваюсь небрежно. А с другой стороны, любой бы выглядел, как с того света, после удушающих лап Бурбона.

– Ну хоть одной проблемой меньше, – вздыхаю я, увлекая Злату на лестницу. Усевшись на подоконник, нежно накрываю ее губы своими. – Ты теперь только моя, никому отдавать не надо. А я голову ломал, как бы нам избавиться от Бурбона.

– Это он велел меня к нему привезти? – поднимает на меня заплаканные глаза моя невеста. Нежная такая, чистая. Больше всего хочется обнять и отогреть. Защищать, твою мать. Любить! Восполнить всю ту любовь, которой была лишена Злата с детства.

Кто виноват? Да по фиг уже. Главное, мы вместе.

– Крестный нам отсыпал от щедрот, – в порыве любви чмокаю Злату в нос.

– С ума сойти, я еще даже представить не могу, – в ужасе шепчет она. – Что же это выходит? Василиса принадлежит нам? Правда, нам?

– Ну мне положим, десять процентов и так принадлежало, – прижимаю Злату к себе. Глажу по спине, по волосам. Стараюсь успокоить. Это для меня нормальный и логичный шаг. Ничего из семьи не уходит. Просто, крестный решил перетасовать колоду. Вдохнуть свежей крови в “Василису”. Наверняка, подумывал, кому бы продать. Невозможно разорваться между двумя странами. Тяжело это и с семьей побыть хочется.

А если что-то дороже, чем семья? Жена, дети, родители?

Интересно, кто у нас со Златой родится? Мальчик или девочка? на кого будет похож?

– Дай мне трубку, – прошу Злату, стараясь не упустить важный момент.

– Зачем? – смотрит изумленно, но сотовый протягивает.

– Хочу предложить помощь Пете Коновалову. Он один не справится. Сейчас будет бегать от следствия. А потом, когда его поймают, вся Гургеновская туса накинется.

– Ты думаешь?

– У него был свой мотив. Пусть спонтанно, но Коновалов действовал от сердца. Наверное, не подозревал, что завалит. Просто хотел поглумиться. Или вообще на автомате бездумно действовал. Много ли ума надо, чтобы пнуть ногой стул. Но я его понимаю. Поэтому помогу.

– А тебе за это ничего не будет? – обнимает меня девчонка. Утыкается носом в ключицу. – Я боюсь за тебя, Миша!

– Я же ему не фальшивый паспорт подарить хочу, – втолковываю мягко. – А просто найму адвоката. И даже не сам, а через наших. Ни к нам, ни к пахану никто не прикопается. Ну и человеку поможем. – Миша! Мишечка! – кидается мне на шею Злата. Целует, плачет и улыбается, ввергая меня в состояние шока.

Что случилось? Почему слезы? Ничего не понимаю! Какого хрена вообще?

– Спасибо тебе! Петьке никто не поможет. Он злобный, конечно, мстительный. Но знаешь, такой принципиальный. Мне как-то помог. Я даже и не ожидала. Меня подставили. А он вступился.

– Вот и хорошо, – целую Злату в висок. – Теперь наша очередь долг отдавать. Напиши ему. А я пока свяжусь с адвокатами.

– Я лучше с его мамой поговорю, – вздыхает Злата. – У меня ее телефон есть…

– Погоди… Как мама? – роняю порывисто.

– Ну мало ли кто она ему на самом деле? – философски замечает Злата. – Тетка, бабушка… Откуда я знаю.

– Ну понятно, – киваю я, соглашаясь. Я вон тоже крестного батей зову.

И пока Злата разговаривает с женщиной по телефону, связываюсь с адвокатской конторой в Москве. Коротко излагаю просьбу. Прошу посоветовать надежного, с нами не связанного адвоката и контролировать его работу.