Целую в шею, куда-то в ключицу и испытываю такой дикий приступ любви, что башку сносит. Да не отдам я Злату, пусть не надеется. Разрулю как-нибудь. Женюсь на ней. Защищу.

Пальцы бегут по лицу, по шее, заставляя девчонку вздрагивать. Я ей не безразличен, ясен пень. Снова накрываю чуть припухшие губы своими. Хозяйничаю во рту языком и только от поцелуев крышу рвет основательно. Сердце ухает в груди отбойным молотом. Про член и говорить не приходится. Этот давно по стойке смирно.

В отношениях я обычно занимаю потребительскую позицию, но сейчас реально хочется окутать Злату облаком нежности. Зацеловать. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Девчонка ерзает в моих объятиях и кажется, я сейчас взорвусь. Не выдержу, как сопливый пацан. Но что знают пацаны о любви? Им хочется потискаться, потрогать за сиськи, а если еще удастся всунуть, так вообще высшее счастье.

– Злата! – вдыхаю запах чистых волос. – Давай, мы тебя разденем, – расстегиваю одну за другой пуговички на форменной рубашке. Затем приходит черед юбки. Слава богу, она на резинке. Стянуть ее – пара пустяков.

Клевый фасончик! Напомните мне, я потом выпишу премию тому, кто его придумал.

Откидываю юбку в сторону. Она опускается на лампу, превращая ее в диковинный торшер. А я в ужасе смотрю на тончайшие колготки. Понимаю, что так положено по этикету компании и не могу сдержаться. Какого фига, блин

Пальцы уже рвут тонкую как паутинка ткань.

– Я бы сняла, – выдыхает Злата и тянется рукой к поясу.

– А поздно, – убираю ее руки. Стащив колготки, или то, что от них осталось, веду ладонью по голым ногам. Злата ерзает, видно что стесняется. Удивительная девочка! Такая у меня впервые.

– Миша-а, -стонет она. – Я сейчас с ума сойду…

Можно подумать, мне не вставляет. На последних волевых держусь. Касаюсь губами внутренней стороны бедра, прокладываю дорожку повыше. Тонкие пальцы зарываются мне в волосы. По затылку идет дрожь, пробирается к позвоночнику, заставляя дрожать всем телом.

– Златик, я больше не выдержу, – выдыхаю в полуоткрытый рот. Залепляю губы поцелуем, словно слепой медленно скольжу ладонями по плечам по груди. Оторвавшись, обвожу языком каждое полушарие, прихватываю губами сосок, затем другой. – Ты такая сладкая девочка, – выдыхаю, а у самого крышу рвет.

– Я больше не могу, Миша…

– Я тоже не могу, – признаюсь глухо.

Срываю с себя рубашку и джинсы и устремляюсь к Злате.

– Резинки, – выдыхает она. – Так нельзя, – садится на постели.

– Нам можно, – шепчу, обнимая девчонку. – Я чистый, в тебе я тоже уверен, – подминаю ее под себя.

– Нет, нет, а если залетим? – охает она. Паникует, старается увернуться.

– Златик, – усаживаю ее на колени лицом ко мне. – Девочка моя. Ну залетим, родим кого-нибудь, – рисую на стройной спине узоры, веду пальцем по позвоночнику, обвожу копчик, глажу по ягодицам. И выдыхаю в ключицу. – Неужели ты думаешь… – с трудом подбираю слова. – Мы с тобой сейчас пошпилимся и разбежимся… Ну-ну, девочка, я настроен решительно, – утыкаюсь носом в нежную шею. – Я хочу жениться на тебе.

– Но мы же только познакомились. Я тебе не пара. Все будут против, – бормочет она, сдаваясь под моим напором.

– Все будут счастливы, – уверяю, вторгаясь внутрь. Медленно двигаюсь вперед, заполняя узкое, будто перчатка, пространство, а затем расхрабрившись, набираю обороты. Задыхаясь, падаем на кровать. И Злата, оседлав меня, упирает пятки мне в бедра. – Да-а, поскачи, – поддерживая девчонку, задаю темп. Не отрываясь, смотрю на бултыхающиеся из стороны в сторону полушария и с рыком переворачиваю девчонку на спину. Задыхаюсь словно от бега. Подхватив под бедра, вглядываюсь в разомлевшее девчоночье личико. – Злата моя, – бормочу глухо.

Девчонка улыбается и закрывает глаза.

– Злата, – рычу и не могу сдержаться. – Посмотри на меня.

Она хлопает ресницами, мажет расфокусированным взглядом, а потом закидывает ноги мне на спину. И тут мне окончательно срывает крышечку.

Потом мы долго лежим, не двигаясь, и кажется прикипаем друг к другу кожа к коже, не разрываем объятия, оставаясь единым целым.

– Пойдем под душ, – слегка щекочу ребрышки.

– Не хочу, – сонно тянет Злата. – Не уходи никуда. Так хорошо.

– Я с тобой, – прижимаю к себе обмякшее тело. Поднимаюсь, резко отталкиваясь. И со Златой на руках пру в ванную. Включаю воду. Встаю под крупные капли африканского душа. И опустив девчонку себе на ступни, закрываю глаза.

Прислонившись ко мне, Злата дрожит всем телом.

– Тебе хорошо, малыш? – спрашиваю, целуя в висок.

– Да… очень, – хнычет она. – Я теперь тебя точно никуда не отпущу, – поднимает на меня шалые глаза.

– А я никуда и не собираюсь, – словно печатью, залепляю рот поцелуем.

Потом мы долго отмокаем в джакузи. Лениво ласкаемся, как супружеская парочка, и снова накидываемся друг на друга, чуть обретя силы.

– Есть хочу, – после третьего раунда со вздохом заявляет девчонка.

– Что будет угодно моей госпоже? – тянусь за телефоном.

– Не знаю, – хмыкает Злата. – Сырники можно…

Набираю службу обслуживания номеров, делаю заказ. И снова обнимаю девчонку. Будто не могу надышаться. Медленно, будто пытаюсь запомнить, ощупываю каждый миллиметр нежного тела, вдыхаю запах, ставший родным и выдыхаю порывисто.

– Выходи за меня….

Глава 21

Прикрыв глаза, я как будто парю в воздухе. Плыву по течению. Купаюсь в нежности и любви, и даже выплывать не хочу. Никто никогда так ко мне не относился. Родной семьи у меня нет и не было, а Матвей всегда был самовлюбленным карьеристом. Только я этого старалась не замечать.

Так свою семью хотела!

Не обращала внимания на его амбиции и эгоизм. Мишечка не такой. Чувственный и открытый со мной и совершенно неумолимый с другими. Это нравится, но в то же время и настораживает.

Разлюбит и выкинет, не задумываясь. Да и не любовь это вовсе. А так… интрижка. Запал он на меня. Крепко запал. Но время пройдет, страсти поутихнут и начнется рутина. Говорит, что любит. Замуж зовет. Они все говорят и зовут пока в постели.

Поэтому, улыбаемся и машем. И ничего не придумываем. Слишком много я назагадывала с Матвеем. И обломалась. Хорошо хоть до свадьбы.

«Семью хочется, ребенка», – тоскливо сжимается сердце.

«А мы без резинок занимались любовью!» – вздрагиваю в полусне. И тот час же крепкая рука опускается мне на темечко.

– Тсс, Златик. Что-то страшное приснилось?

– А? Что? – Приподнимаю голову. Сонно вглядываюсь в красивое лицо лежащего на высоких подушках мужчины. Я у него на плече задрыхла без задних ног. Как в джакузи сидели помню, сырники уже смутно. Кажется, Миша меня с ложечки кормил, как маленькую. А дальше все. Провал. – Что ты смотришь? – приподнимаюсь на локте.

Как-то сразу повелось, что между нами нет никаких тайн. Не надо думать, что сказать, или как выглядишь. Все просто и естественно, будто мы сто лет знакомы.

– Да вот, просматриваю записи с камер наблюдения. В каминном зале четыре установлено, – морщит нос Михаил. – И фиг поймешь, что там произошло на самом деле. Как этот мужик упал, ума не приложу.

– Давай спать, – веду рукой по накачанной груди, спускаюсь ниже, к прессу.

– Спи, котена, – целует меня в темечко Михаил. – Я еще посижу. Кажется, я что-то упускаю. Но пока не врубился, где косячу.

– Давай, я с тобой, – предлагаю, усаживаясь рядом. И сама поражаюсь собственной наглости. Сейчас пошлет меня Мишечка далеко и надолго. Вопрос серьезный. И только моего экспертного мнения не хватало.

– Давай, – притягивает меня к себе. Убирает с моего лица спутавшиеся волосы. – У меня уже глаз замылился. Может, ты свежим взглядом посмотришь.

– Постараюсь, – улыбаюсь смущенно. Вот нарвалась! И кто меня просил лезть?

Матвей бы точно послал, а Мишечка еще и ноут поближе придвигает.

Неожиданно вспоминаются слова старенькой гадалки. Я к ней с девочками пару лет назад ходила.