– Только Тимофея Морозова могу посоветовать, – пыхтит в трубку Эпик Эбенхайм, представитель знаменитой династии наших адвокатов. В их Мюнхенской конторе мама познакомилась с Арманом.

– Тогда свяжись с ним. Нам понадобятся его услуги.

– А я стесняюсь спросить. Мы сами почему в пролете?

– Мы вообще не при делах, – отрезаю коротко. – Считай это тайной благотворительной помощью. Ни одна собака не должна выйти на меня или на Николаича. Понял?

– Ясно. Сделаем, – рапортует Эрик.

– Бабки я переведу. Дальше подключайтесь сами.

– Петина мама просит подъехать, – шепчет Злата. – Я думаю, он где-то в доме прячется. Может, у соседей?

– Нам без разницы. Главное, пусть пока сидит тихо. Подъедем, поговорим. Как собственники ресторана можем.

– Тогда я сейчас договорюсь, – кивает заговорщицки Злата. И примерно через полчаса мы подъезжаем к обычной хрущевке на окраине города. В подъезде нос забивает запах соленой капусты, смешанный с вонью из подвала. Мимо пробегают кошаки. Не хотел бы я тут жить.

– Проходите, проходите, – открывает нам дверь пожилая бледная женщина. – Я – бабушка Пети. Мы с дедом его сами воспитали. Горе-то какое! Гурген этот всю жизнь нам пакостил. Сначала на Инночку глаз положил. Отвадить не могли. Потом поубивал детей наших, – всхлипывает она.

А я бегло оглядываю маленькую заставленную комнату, жухлые обои, старую мебель. Тотальная бедность. Этим людям самим с родней Гургена не справиться.

– Я пришел как друг, – заявляю мягко, но решительно. – Хочу помочь Петру. Историю с убийством наверняка тогда скрыли и никто не понес наказания.

– Да, – кивает женщина. – Сказали, что зять сначала застрелил Инночку, а потом покончил с собой.

– Вот теперь придется раскрутить эту историю с самого начала и оправдать вашего внука, – вздыхаю я. И ловлю на себе восторженный взгляд Златы. Даже когда я ей дарил кольцо с бриллиантами такой радости не было.

Глава 28

– С вами свяжутся адвокаты, – на прощанье повторяет Мишель. – Им можно доверять. И вам их услуги ничего не будут стоить, – снова втолковывает он растерянной женщине в старом халате и в фартуке. Она, бедная, до сих пор не понимает, куда бежать и за что хвататься.

– Спасибо, спасибо вам, – повторяет как заведенная. И словно очнувшись от сна, спрашивает. – А ваш телефончик можно?

– Мы уедем сегодня, – пожимает плечами Миша. Дистанцируется. Видимо не хочет, чтобы его связали с эти делом.

– Мне звоните, – встреваю в разговор. – У Пети мой номер записан.

– Да, пожалуй, так можно, – кивает на прощанье Мишель.

Морщит нос в старом ободранном лифте, и толкая входную дверь подъезда, усмехается самодовольно.

– Мы это сделали, Златик. Можем спокойно лететь в Париж.

И неожиданно матерится как пацан на районе.

– Какого их принесло? И как узнали? – хмуро смотрит на столпившихся напротив подъезда местных журналистов.

– Михаил Иштванович, с какой целью вы приезжали к Коновалову? – завидев нас, бежит один с микрофоном.

Миша инстинктивно прижимает меня к себе, прикрывает рукой.

– Говорили с родственниками, просили, чтобы Петр Андреевич сдался правосудию.

– А зачем? – тянет изумленный паренек с микрофоном на длинной ручке.

– Затем, – отрезает мой любимый, – что это репутационные потери «Василисы». А мы заботимся о имидже нашего заведения.

– Вы по поручению Пахомова? – уточняет девица с косой челкой. Смотрит плотоядно на Михаила. А он не реагирует.

– Нет, по собственной инициативе, – останавливается посреди тротуара Михаил и произносит громогласно. – Мы с моей невестой – новые владельцы «Василисы». Виктор Николаевич только час назад подписал документы. Пока никому ни слова, – заговорщицки просит он.

– Конечно! – хором отвечают наши борзые создатели новостей. И я вижу как у них загораются глаза.

– Зачем ты им сказал. Сейчас наша предстоящая свадьба затмит остальные события в городе, – пеняю, усаживаясь в машину. Прикоснувшись к металлической ручке, любуюсь яркими бликами играющими на гранях бриллианта помолвочного кольца.

– Ну сказал! Накидал пуха на вентилятор, – смеется Миша, а я в который раз удивляюсь как он прекрасно владеет русским и сленгом в том числе. Хотя, чему я удивляюсь. Рядом же Пахомов. А тот всегда интересно разговаривает. Хоть записывай следом.

– Все, моя дорогая! – как только машина трогается, прижимает меня к себе Миша, целует меня в висок. – Наши снимки облетят все местные новостные каналы. Жаль, мы их не увидим…

– Почему? – отстраняюсь чуть-чуть. Мне нужно видеть его лицо. Слышать его голос и считать правильно эмоции.

– Ну как почему, – самодовольно улыбается Мишечка. – Я сорвал джек-пот. Нашел и покорил девушку, о которой мечтал весь год. И завтра увожу ее во Францию. Хочешь здесь поженимся, хочешь, в Париже в посольство зайдем.

– Как? Вот так сразу? – выдыхаю в изумлении. – Ты все решил…

– А ты что хотела? – смотрит строго. – Передать кота в добрые руки? Так мы его бабе Рае оставим. Делов-то!

– Все у тебя быстро, – шепчу, уткнувшись в широкую грудь и слышу как бьется сердце. Мое или Мишино, не разобрать. Главное, в унисон. Не сразу, но доходит случайно оброненная фраза «Нашел и покорил девушку, о которой мечтал весь год».

Год? Какой год?

– Миша, ты шутишь? Мы же недавно познакомились.

– Не фига, – щекочет меня под ребра. – Я на тебя запал еще со свадьбы Лили Бесараб. Ты в бассейне долго плавала. Потом у бортика плакала. А потом в номер пошла. А я за тобой… Хотел пригласить куда-нибудь… А меня вызвали на фабрику.

– А я не знала, – вздыхаю украдкой. Веду ладошкой по белой майке и чувствую, как меня накрывает вселенская любовь. К этому мужчине.

«Спасибо, господи!» – благодарю высшие силы. Неужели и у меня будет семья? Муж, маленькая девочка в розовом платьице, серьезный мальчишка, похожий на Мишу, а даже мама? Самой не верится!

– Мы ночью не предохранялись, – напоминает мне мой личный змей-искуситель. – Если залетим…

– Оставим, – улыбаюсь довольно.

– Я тоже так думаю, – обнимает меня Михаил. Обхватывает рукой грудь и шепчет заговорщицки. – Я с ума сойду, пока доедем. Сегодня запремся в номере и никуда не пойдем. А завтра утром вылетаем. Мама хочет с тобой познакомиться, – показывает мне сотовый. – Ей уже только ленивый не сообщил.

– И в новостных телеграм-каналах прочла, – хихикаю я.

– Она обычно их не читает, – усмехается криво Мишечка. – Но знаешь, с этой женщиной ни в чем нельзя быть уверенным. Скоро со всеми познакомишься. Только не бойся их. Обычные люди. Колхозники, блин… цыгане.

– Я постараюсь, – лепечу еле слышно.

А когда следующим утром на дозаправке в Москве в салон величественно входит сама Лана Анвиль, вообще теряю дар речи.

Колхозники? Обычные люди? Да мне до этого уровня еще грести и грести.

– Привет, систер, – лениво поднимается навстречу Миша. – Знакомьтесь, моя Злата.

Встаю нерешительно и тут же попадаю в радушные объятия. – Я – Света, сестра этого снуснумрика, – весело представляется она. Целует меня в обе щеки и заявляет громко. – Мне она нравится, Мишутка. Свадьбе быть!

– А то бы без тебя не решили, спиногрыз, – устало откликается со своего места Пахомов.

– Крестный! – Несется она к нему на высоких каблуках. – Вот ты нас всех напугал! – чмокает в небритые щеки.

А я во все глаза смотрю на высокого лобастого мужчину с двумя детьми на руках.

– Арсений, – представляет он. – Муж этой великой женщины.

– Я все слышу! – кричит, не поворачиваясь Света. И я начинаю понимать, почему Миша зовет свою семью цыганами и колхозниками.

– А где еще народ? – строгим взглядом обводит салон Пахомов.

– Они в машине ругаются, – как ни в чем не бывало разводит руками Арсений. Привычно сажает детей в детские креслица и сам садится напротив шефа.

– А ну тогда конечно! – вздыхает натужно он. – Это важнее всего. Мы обязательно подождем. Пофиг, что у нас летный график. И сам звонит кому-то.