— Здесь написано, что лавка принадлежит городской казне, — сказала я, проводя пальцем по строчке. — Но почему тогда её нельзя просто продать?

— Потому что госпожа Браун оставила после себя незакрытое дело.

— Какое именно?

Олли сняла перчатки и положила их на край стола.

— Этого никто толком не знает. Восемнадцать лет назад городские служащие пришли сюда с документами, однако дверь им не открылась. Они пытались попасть внутрь через задний вход, но тот тоже оказался заперт. В конце концов лавку объявили бесхозной, а её имущество передали под надзор казны.

— То есть её не продали только потому, что никто не мог войти?

— Не совсем. В Лиорне есть правило: если магическое помещение не принимает нового владельца, его нельзя передать другому без специального разрешения Палаты. А госпожа Браун, насколько мне известно, такого разрешения не оставила.

Я посмотрела на ключ, лежавший рядом с бумагами.

— И почему он подошёл мне?

— Это вам лучше спросить у самой госпожи Браун.

— Если бы я могла, поверьте, уже спросила бы.

Олли промолчала. Она смотрела на ключ с выражением, которое я не могла истолковать: в нём смешались любопытство, тревога и какая-то старая, давно не находившая выхода печаль.

— Вы давно её знали? — спросила я.

— Достаточно давно, чтобы помнить, какой она была до того, как стала избегать людей.

— Она была замкнутой?

— Не всегда. Когда-то госпожа Браун умела разговаривать так, что даже самый угрюмый торговец задерживался у неё на чашку какао. Она знала, что предложить человеку, ещё до того, как он сам понимал, чего хочет.

— Похоже, она была хорошей хозяйкой.

— Она была необыкновенной женщиной, — тихо ответила Олли. — Но не всегда умела отличать добро от опасного любопытства.

Я хотела задать следующий вопрос, однако с улицы донёсся стук колёс, и вскоре на крыльце послышались шаги.

В лавку вошёл мальчик лет двенадцати, в коротком коричневом пальто и шапке, съехавшей набок. Он держал под мышкой свёрнутую газету и явно торопился, потому что остановился посреди помещения, только переведя дыхание.

— Госпожа Верн, вас просят передать это хозяйке.

Он протянул Олли конверт.

— Мне?

— Нет, новой хозяйке.

Мальчик посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Значит, вы и есть та самая?

— Похоже на то.

— Говорят, вы появились ночью из ниоткуда.

Олли кашлянула.

— Томас, не стоит повторять всё, что говорят на улице.

— Но это правда?

— Тебе пора возвращаться к своим делам.

Мальчик пожал плечами и вышел, не забыв ещё раз оглянуться на меня.

Я взяла конверт.

На плотной бумаге серебристыми чернилами было выведено название городского учреждения. Внутри лежало официальное уведомление, составленное гораздо аккуратнее и обстоятельнее, чем утренние бумаги господина Ферра.

Я начала читать.

Уведомление о временном восстановлении торгового объекта.

Ниже шли сведения о помещении, его прежней владелице и дате последней регистрации. Затем следовал перечень условий, которые требовалось выполнить для получения права временного управления.

Я перечитала первый пункт.

Потом второй.

На третьем пришлось остановиться.

— Олли, сколько стоит восстановление торговой деятельности?

— Смотря что вы собираетесь продавать.

— Например, какао.

Она задумалась.

— Если использовать местные продукты и не покупать редкие ингредиенты, то не так уж дорого.

Я указала на сумму, выделенную в документе.

— А это?

Олли посмотрела на цифры и тихо присвистнула.

— Это задолженность госпожи Браун.

— Я так и подумала.

— Не пугайтесь раньше времени. Возможно, часть начислений можно оспорить.

— А остальную часть?

— Придётся выплатить.

Я откинулась на спинку стула.

В моём прежнем мире я привыкла иметь дело с бюджетами, счетами и недовольными поставщиками, но там хотя бы существовали понятные правила. Я знала, где проверить сумму, кому позвонить, на какие сроки рассчитывать и что делать, если цифры не сходятся. Здесь же у меня не было ни банковского счёта, ни документов, ни единого человека, которому я могла бы объяснить, что оказалась в чужом мире совершенно случайно.

К тому же я не собиралась оплачивать чужие долги.

По крайней мере, именно так я думала до того, как снова посмотрела на зелёную дверь.

— А если я откажусь? — спросила я.

— Тогда лавку выставят на торги.

— И что с ней будет?

— Её купит тот, кто предложит больше.

— А если никто не предложит?

— Тогда помещение останется у казны.

Я посмотрела на Олли.

— И всё?

— Не совсем. В случае продажи новый владелец сможет изменить назначение здания, разобрать старые пристройки и использовать помещение по своему усмотрению.

Я вспомнила кухню, спальню наверху, раскрытую книгу и маленькую чашку с золотой каёмкой, которая почему-то оказалась на столике после разговора с Мареком. Мне не нравилась мысль, что всё это может исчезнуть под чужими руками. Но это была не моя собственность.

Я не знала госпожу Браун, не знала, почему она исчезла и почему её ключ оказался у меня. Не знала даже, смогу ли когда-нибудь вернуться домой.

— Сколько времени у меня есть?

Олли указала на последнюю страницу уведомления.

— Двадцать девять дней.

Я медленно выдохнула.

— Утром говорили о тридцати.

— Первый день уже прошёл. Отсчёт начался в тот момент, когда лавка открылась и городская сеть зарегистрировала нового посетителя.

— Значит, всё это время я уже должна была что-то делать?

— По сути, да.

Я посмотрела на документ.

Внизу стояла печать городской управы и подпись уполномоченного чиновника. Рядом была оставлена пустая строка для моего имени.

— А если я подпишу, это будет означать, что я принимаю все долги?

— Нет. Вы получите право временного управления, но не станете наследницей госпожи Браун. Обязательства придётся подтвердить отдельно.

— Хорошо хоть это.

Олли придвинула ко мне чернильницу.

— Вы ведь не собираетесь отказываться?

Я не ответила сразу.

С улицы доносились голоса прохожих, звенели колокольчики над дверями соседних лавок, а где-то неподалёку торговец громко предлагал свежие яблоки. Лиорн жил своей обычной жизнью, совершенно не интересуясь тем, что одна женщина из другого мира пытается решить, стоит ли ей связывать себя с заброшенной лавкой.

Я вдруг подумала, что в моём прежнем городе у меня не было ничего подобного.

Ни своего помещения, ни возможности начать с чистого листа, ни даже времени, чтобы понять, чего мне хочется. Я работала, возвращалась домой, откладывала деньги на вещи, которые не приносили особенной радости, и всё время обещала себе, что когда-нибудь займусь чем-нибудь другим.

Теперь передо мной лежал документ, который мог изменить всё. И, разумеется, вместе с этим принести целую гору проблем.

— Я подпишу, — сказала я.

Олли не стала улыбаться, но её плечи заметно расслабились.

— Тогда вам стоит знать ещё кое-что.

— Что именно?

— Господин Рейн будет следить за каждым вашим шагом.

— Я уже заметила.

— Он не любит, когда люди вмешиваются в дела Палаты, особенно если речь идёт о магии, которую невозможно объяснить.

Я подняла глаза.

— А что такого особенного в нашей лавке?

Олли посмотрела на прилавок, на медные трубы под потолком, на светящиеся тыквы и наконец на ключ.

— Пока не знаю. Но если господин Рейн решил заняться этим делом лично, значит, произошло нечто серьёзное.

Я взяла перо. Подпись вышла неровной: рука устала, а чернила оказались гуще, чем я привыкла. Однако имя было разборчивым.

Лора.

Я поставила дату и отодвинула документ. В тот же миг под потолком едва слышно звякнул один из фонарей. В ближайшей тыкве на секунду вспыхнуло золотистое пятно, похожее на маленькую звезду, а затем свет вернулся к прежней мягкой яркости.