— Это стандартное ограничение доступа, — сказал он. — Оно реагирует на попытку открыть дверь без разрешения Палаты.

— То есть мы не сможем войти?

— Я не сказал этого.

— Вы собираетесь снять печать?

— Если обнаружу, что распоряжение было оформлено с нарушениями, у меня есть полномочия провести дополнительный осмотр помещения.

— А если нарушений нет?

— Тогда нам придётся подождать официального разрешения.

Лора скрестила руки.

— Вы всегда так аккуратно подбираете слова?

— Это помогает избегать неприятностей.

— И часто помогает вам получать желаемое?

Марек повернулся к ней.

— Не всегда.

Он достал из внутреннего кармана небольшой металлический прибор с круглым стеклом. Приблизив его к печати, провёл по поверхности тонкой полосой света. Серебристая лента дрогнула, затем на ней проступили две разные отметки.

— Что это? — спросила Лора.

— Защитный знак Палаты и ещё один, более старый.

— Откуда он здесь?

— Не знаю. Но он появился не сегодня. Возможно, его установили задолго до того, как лавку закрыли.

Марек осторожно убрал прибор.

— Я не стану снимать печать сейчас. Сначала нужно проверить, кому принадлежит второй знак.

— Вы можете это сделать?

— Завтра.

Лора вздохнула.

— Значит, снова ждать.

— Вы ведь умеете ждать.

— Умею. Но предпочитаю, когда ожидание приносит какой-нибудь результат.

Он посмотрел на неё, и на этот раз между ними повисло молчание, в котором не было ни раздражения, ни необходимости немедленно заполнить паузу.

— Я принесу вам ответ, — сказал Марек.

— Вы обещаете?

— Да.

Лора не знала, почему именно это короткое слово показалось ей важнее всех предыдущих объяснений. Возможно, потому, что за последние дни слишком многие люди говорили ей о правилах, сроках и невозможностях, но почти никто не обещал помочь.

На следующий день Марек пришёл ближе к вечеру.

Он принёс не только результаты проверки, но и небольшую коробку с инструментами. На его пальцах остались следы металлической пыли, а волосы были влажными после дождя.

— Я выяснил происхождение второго знака, — сказал он, едва Лора открыла дверь. — Он не принадлежит Палате.

— А кому?

— Городскому архиву. Это старая печать, которой пользовались для защиты исследовательских помещений.

— Значит, подвал был лабораторией?

— Возможно. Но есть ещё одна деталь: запрет на доступ в архивное помещение должен был быть оформлен отдельно. В распоряжении инспектора этого нет.

Лора посмотрела на него.

— То есть он не имел права запрещать мне входить?

— Он имел право временно ограничить доступ к помещению, пока проводилась проверка. Но не мог оставить там архивные документы без соответствующей регистрации.

— И что это значит?

— Что я могу провести дополнительный осмотр как аудитор, отвечающий за проверку магических следов.

Лора невольно улыбнулась.

— Вы нашли способ.

— Нашёл законный повод.

— Звучит гораздо лучше.

Марек положил коробку на стол и снял пальто.

— Но прежде чем мы начнём, мне нужно кое-что сказать.

Его тон изменился, и Лора сразу насторожилась.

— Что?

— Если в подвале действительно сохранились магические отпечатки, они могут воздействовать на память. Я не знаю, насколько сильными окажутся эти следы. Поэтому, если вы почувствуете головокружение, услышите чужой голос или заметите что-то необычное, сразу скажите мне.

— А вы?

— Я тоже буду осторожен.

— Это не ответ.

Марек задержал на ней взгляд.

— Я не собираюсь подвергать вас опасности ради любопытства.

Лора медленно кивнула.

— Тогда договорились.

Он достал из коробки два тонких защитных браслета. Металл был тёплым, с небольшими вставками из тёмного камня.

— Наденьте.

— Это обязательно?

— Да.

— А если я откажусь?

— Тогда я буду вынужден прочитать вам длинную лекцию о технике безопасности.

— Угроза принята.

Лора протянула руку, и Марек застегнул браслет на её запястье. Его пальцы задержались на коже чуть дольше, чем требовалось. Она почувствовала лёгкое тепло, а затем заметила, что он тоже не спешит отступать.

— Готово, — произнёс он наконец.

— Спасибо.

Он опустил глаза на её руку, после чего убрал коробку и направился к двери подвала.

Печать оказалась сложнее, чем они предполагали. Марек долго изучал её, проверяя один знак за другим, а затем достал из кармана небольшой ключ с плоской головкой.

— Что это?

— Ключ доступа к архивным помещениям Палаты. Он не откроет дверь, если старая печать не распознает его.

— А если распознает?

— Тогда нам повезло.

Он вставил ключ в небольшое углубление возле замка. На поверхности двери вспыхнули тонкие серебряные линии, которые постепенно сложились в круг. Лора заметила, что внутри круга проступает изображение тыквы с семью лучами.

— Такой же знак был на конверте, — прошептала она.

Марек кивнул.

— Похоже, Эстель использовала его как личную печать.

Серебристая лента на двери дрогнула и медленно рассыпалась на мелкие искры.

Лора вставила длинный ключ с деревянной биркой в замок.

Он повернулся с первого раза.

Дверь открылась не сразу.

Сначала послышался сухой скрип, затем из темноты потянуло прохладным воздухом, пахнущим землёй, сушёными листьями и чем-то сладким, напоминающим какао. Марек включил небольшой светильник, и перед ними показалась узкая лестница, уходившая вниз.

— Вы готовы? — спросил он.

Лора посмотрела на тёмный проём.

— Не совсем.

— Тогда можем вернуться.

Она покачала головой.

— Нет. Я слишком долго ждала.

Они спустились по лестнице.

Подвал оказался гораздо просторнее, чем Лора предполагала. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, на которых были расставлены десятки фонарных тыкв разного размера. Одни были маленькими, не больше яблока, другие достигали почти человеческого роста. Их кожура имела необычные оттенки: от тёмно-зелёного до янтарного, медного и почти чёрного.

Внутри каждой тыквы мерцал слабый свет.

Лора остановилась на последней ступеньке.

— Господи…

— Не трогайте их, — предупредил Марек.

Он прошёл вперёд, осматривая стеллажи. На каждой тыкве имелась небольшая металлическая табличка с номером и короткой надписью.

«Первый снег. Дом на улице Мельничной».

«Голос матери. Запись 14».

«Возвращение после долгого отсутствия».

«День рождения. Тринадцать лет».

«Последний разговор».

Лора медленно подошла к ближайшей полке.

— Это воспоминания?

— Не совсем, — ответил Марек. — Скорее, отпечатки. Но очень сильные.

Он достал свой прибор и направил его на одну из тыкв. Стекло засветилось, показывая тонкие линии, которые переплетались внутри, словно ветви дерева.

— Здесь сохранилась эмоциональная структура события. Запах, звук, ощущение, возможно, отдельные образы. Эстель действительно сумела удержать их.

— И всё это время они находились здесь?

— Похоже на то.

Лора увидела небольшую тыкву с табличкой «Кухня. Зимнее утро». Внутри мерцал тёплый золотистый свет. Она вспомнила посетителей, которые после её какао вдруг начинали улыбаться, вспоминали запахи и голоса, давно исчезнувшие из их жизни.

— Значит, она использовала их в рецептах?

— Возможно. Но не только. Посмотрите на эти обозначения.

Марек указал на нижний ряд. На табличках были не имена и не даты, а короткие коды, похожие на номера записей из государственных хранилищ.

Лора наклонилась.

— Это номера воспоминаний?

— Похоже, что да.

— Но откуда они у Эстель?

Марек внимательно осмотрел таблички.

— Если эти номера соответствуют государственному архиву, значит, она каким-то образом получала доступ к отпечаткам, которые официально считались переданными в систему.

— То есть она не просто возвращала людям воспоминания. Она находила их в хранилищах.