Игорь бросил взгляд на телефон на панели. Переписка с Юлей была все еще открыта. Одна серая галочка.

До дома Сергеича оставалось минут десять, если ничего не случится. Игорь пригнулся к чистому углу стекла, чтобы видеть поворот, и повернул направо, не включая поворотник.

Глава 3. У цели

Последние десять минут дороги Игорь потом не смог бы пересказать по порядку. Они запомнились лишь кусками. Вот мужчина в одних трусах бежит через улицу, даже не оглядываясь на фары, проезжающей мимо машины. У аптеки на ступеньках сидит женщина, раскачиваясь и держа на коленях чью-то голову. Возле пятиэтажки что-то бледное, пригнувшись, тащит по газону человека за ногу. Груда тел, лежащая на тротуаре. Еще тело и еще. Мертвых было много. После второго двора Игорь перестал их считать и смотрел только в нижний угол стекла, где свет фар еще пробивался сквозь паутину трещин.

Шею свело окончательно. Задранный левый дворник дрожал на каждой кочке.

Улица, на которой жили родители Юли, была короткой, с тополями вдоль тротуара. В доме напротив светились три окна. В одном стоял человек. Когда по стеклу скользнули фары, он отшатнулся вглубь комнаты.

Двор тянулся вдоль улицы за забором из зеленого профлиста. Ворота на кирпичных столбах были распахнуты настежь. Одна створка отошла до самого тротуара и так и осталась, хотя обычно ее держал крюк не давая открывается настежь.

Игорь не свернул. Он медленно проехал мимо ворот и успел заглянуть во двор. От въезда вглубь шел асфальтовый проезд. Слева, вдоль забора, тянулся ряд гаражей, справа желтел старый двухэтажный дом с карнизами и декоративными наличниками. Метрах в десяти от ворот поперек проезда стояла чья-то машина с открытыми задними дверями. За ней виднелась заставленная автомобилями парковка. Между машиной и забором оставался узкий просвет, в который еще могла протиснуться легковушка. Но, заехав во двор, выбираться пришлось бы задним ходом, лавируя между гаражами и чужими машинами, почти ничего не видя через разбитое стекло.

— Во двор не полезем, — сказал Игорь.

— И не надо. Там не развернешься.

Игорь доехал до перекрестка, развернулся, заехав на бордюр. Проехал назад и поставил машину у забора, уже за воротами. До ворот выходило шагов двенадцать.

Он заглушил двигатель, и стало слышно улицу. Где-то недалеко слышались автоматные выстрелы, за домами без конца выла сигнализация. А со стороны двора шли глухие удары, неровные, с паузами. Похоже было, что кто-то выбивает ковер.

— Слышишь? — спросил Семен.

— Вроде в доме?

— В доме, — согласился Семен. — А где в доме?

Этого Игорь не знал.

— Рюкзаки берем?

— Нет. Фонари, патроны. Жгуты.

Семен вытащил из бокового кармана рюкзака жгут и сунул его в нагрудный карман жилета, туда же, где лежали очки для чтения, которые он так ни разу и не надел. Фонарь прицепил к лямке жилета на груди, включил, проверил, выключил. Игорь достал из ниши водительской двери топор и молча протянул ему. Семен взвесил топор в руке и сунул за ремень сзади, топорищем вниз.

— Мешать наверное будет, — сказал он. — Но пусть остается.

Он снял рацию, нажал тангетку и негромко позвал базу. В ответ зашипело, и больше ничего. Илья предупреждал, что во дворах связь пропадет. Семен убавил громкость почти до нуля, чтобы рация не зашипела на лестнице, и вернул ее на место.

Игорь снял с панели телефон, сунул в карман. Осторожно вынул ружье из салона. Проверил обрез в кобуре на бедре и пистолет под мышкой. Свой фонарь взял в левую руку.

Машину он запирать не стал, чтобы не терять время, ограничился тем, что вынул ключи, которые положил в карман джинсов. Сигнализацию на машине он отключил еще несколько дней назад, чтобы исключить возможность ее срабатывания в неподходящий момент.

— Готов? — спросил Семен, нервно оглядываясь по сторонам. — Если да, то пошли уже.

У ворот на асфальте лежала женская туфля, одна. Дальше стояла та машина, что перегородила проезд, — какой-то «китаец», белый хетчбэк. Обе задние двери были открыты, в салоне никого не было. На заднем сиденье лежала дорожная сумка с расстегнутой молнией. Рядом с колесом лежал пакет, и из него на асфальт вывалились вещи: свитер, пакет с лекарствами, какие-то документы. Кто-то собирался уезжать и даже успел донести вещи до машины.

Возле подъезда, у лавочки, лежал на боку мужчина в светлой ветровке. Глаза были открыты, рот перекошен от ужаса. Игорь сразу его узнал. Мужчина вечно курил на этой лавке. Еще когда Игорь только ухаживал за Юлей и привозил ее к родителям, он часто видел его здесь. Потом, уже после свадьбы, они приезжали в гости, и курильщик всякий раз кивал Игорю, как старому знакомому. А как его зовут, Игорь так и не узнал.

Под головой мужчины натекла темная лужа крови. В ней отражался свет из окна первого этажа.

Семен молча показал стволами влево, на контейнерную площадку у дальнего конца забора. Там, за баками, что-то лежало. Бледное или просто светлое, в темноте было не разобрать. Оно не шевелилось.

— Вижу, — шепнул Игорь.

Он поднял глаза на второй этаж. Кухонное окно родителей Юли горело светом, занавеска висела ровно, как всегда. Когда он в последний раз выезжал из этого двора, она колыхнулась, а он так и не понял, кто стоял за ней.

Удары шли из дома. Теперь сомнений не было: из подъезда. Глухо, по металлу. Три раза подряд, пауза, снова.

Гараж тестя был последним в ряду, у самого угла дома. Игорь увидел его сразу, потому что одна створка ворот была распахнута, а вторая закрыта. Он повел фонарем. Навесной замок висел на проушине открытым, с ключом в скважине. В глубине, под низким потолком, стояла машина Сергеича, задом к стене, как он ставил ее всегда, чтобы потом сразу выезжать. Капот был закрыт. Водительская дверь тоже.

Значит, не уехали.

Значит, дома. Или у кого-то из соседей. Сергеич вполне мог выйти на крики, чтобы выяснить, что происходит, и оказать помощь. Такой уж он человек, за дверью отсиживаться бы не стал.

Игорь выключил фонарь и кивнул на вход в подъезд.

— Здесь они живут, на втором этаже. Заходим, — сказал он.

Дверь в подъезд была распахнута. Вырванный из креплений доводчик свисал в дверной проем. Работал ли магнитный замок, было непонятно, но электричество в доме еще было: внутри в длинном плафоне горела люминесцентная лампа. Ее белый свет освещал четыре ступени, ведущие к площадке первого этажа, почтовые ящики, детскую коляску и два велосипеда. Лампа гудела и немного помигивала.

Игорь поднялся на площадку. Здесь было две квартиры. Левая дверь, деревянная, обитая рейками, была закрыта. Правая, железная, стояла приоткрытой. Она открывалась наружу, в сторону лестницы, и перекрывала почти две трети прохода, оставляя между своим краем и перилами узкий промежуток. Из квартиры пахло едой и еще чем-то незнакомым, как часто пахнет в чужом жилье. Внутри было темно и тихо.

Семен, прикрывая дверь и протискиваясь мимо, легонько стукнул по двери костяшками.

— Железная, — сказал он почти беззвучно. — Тяжелая.

Лестница поднималась до промежуточной площадки с окном, там поворачивала и поднималась на второй этаж. Лампочка на втором этаже не горела. Выше окна была темнота.

Удары прекратились.

Игорь стоял и слушал. Сквозь звон в ушах доносилось только собственное дыхание, приглушенный шум за стенами и слабое гудение лампы. Потом сверху донесся тихий шорох, будто по полу волокли что-то мягкое.

— Там они, Сеня, — шепнул он и шагнул на ступеньку.

Семен взял его за локоть.

— Не спеши, ты не знаешь, сколько их там.

— Слышно вроде бы только одного.

— Я тоже одного слышу, но давай осторожней. — Семен не отпускал. — Ты первый, я за тобой. Не беги.

Игорь кивнул. Фонарь он прижал левой ладонью снизу к цевью, так, чтобы луч шел вдоль стволов. Держать так было неудобно, зато обе руки оставались на ружье. Он пошел вверх, прижимаясь к перилам. Семен шел следом на три ступени ниже, у стены, чтобы не оказаться у него за спиной на одной линии. Время от времени Семен оборачивался к выбитой двери подъезда.