«Все-таки жива, сволочь», — подумал Игорь. Он смотрел на нее, пока не начали слезиться глаза. Тварь не шевелилась.

Он отпустил жалюзи и сел.

Свет в кабинете стал другим. Пропала серая муть, предметы обрели цвет: зеленая обивка дивана, желтые ящики стола, синяя кружка на тумбочке. Кофта на спинке кресла оказалась не просто серой, а с голубоватым отливом и белыми пуговицами. Игорь отвел от нее глаза.

— Поспи, — сказал Семен. — Я посмотрю.

— Да что-то неохота.

— Да что ты врешь. Вон у тебя глаза красные, как у кролика.

Игорь хотел снова возразить, но спорить было не о чем. Он передвинулся по полу от окна к шкафу, уступая место, и Семен опустился на пол там, где только что сидел Игорь, вытянув ноги и положив ружье рядом, так, чтобы до него можно было дотянуться рукой.

— Если что, буди сразу.

— Разбужу. Иди уже.

Игорь лег на диван, откинул голову к железной стенке шкафа и закрыл глаза. Думал, что не уснет, что будет лежать и слушать двор. Но двор молчал, только иногда стукала крышка бака, и где-то далеко, за домами, раз или два коротко прогудела машина, и это было последним, что он услышал.

Его разбудило прикосновение к ноге. Семен сидел рядом, на корточках, и смотрел на него сквозь очки, серьезно и спокойно.

— Глянь.

Игорь не сразу понял, где он. Потом понял и потянулся к ружью, но Семен покачал головой.

— Не надо. Просто глянь.

Сколько он проспал, Игорь сказать не мог. В кабинете было уже совсем светло. Из-под двери полоска света больше не выделялась. Сергей сидел на кресле идержал в здоровой руке бутылку с водой.

Игорь встал на колени у окна и выглянул наружу.

Лампа над служебной дверью теперь была почти не видна: просто белый плафон в решетке. Двор лежал под ровным серым небом весь, до последнего окурка в ведре с песком. Тварь, которая играла крышкой, сидела на краю контейнера, свесив ноги. Вторая стояла у машины, положив ладони на капот. Третья вернулась из прохода и бродила вдоль гаража.

Пандус был пуст.

Игорь повел глазами вдоль стены, к навесу, к ящикам. Сначала он ее не узнал. Тварь, что раньше сидела с вывернутой ногой, теперь шла вдоль пандуса, ведя ладонью по бетону. Шла почти так же, как остальные. Почти. Она хромала на правую ногу и ступала на нее вроде бы даже чуть осторожнее, и с каждым шагом ее немного вело в сторону. Но ступня больше не волочилась. Она ставила ее на асфальт, переносила вес, и нога держала.

Тварь дошла до угла пандуса, повернулась и пошла обратно. На правом бедре темнело то же пятно, что и раньше, там, где у нее подламывалась нога. Других раненых во дворе не было. Это была она.

— Она ведь сидела, — тихо сказал Игорь. — Встать не могла.

— Я видел, — сказал Семен. — Сначала ногу подтягивала. Потом на руках поднималась, раза три. Упадет, полежит и снова. Потом встала у стенки. Ну и пошла. Вот, видишь, ходит теперь.

— Долго?

— Да с полчаса. Может, меньше. Я на часы не смотрел.

Игорь не отрывался от щели. Тварь дошла до угла и опять повернула. Ногу она подволакивала едва заметно. Если бы он заранее не знал, куда смотреть, вряд ли обратил бы внимание на ее походку. А ведь еще недавно она не могла на эту ногу опереться.

Ночью он видел, как твари поднимались после попаданий картечи. Но тогда все происходило быстро: упала, вскочила, снова полезла. Разглядывать, куда попал и что повредил, было некогда. Здесь же он своими глазами видел вывернутую ногу. Тварь сидела у пандуса, не в силах идти, а теперь ходила по двору и с каждым разом хромала все меньше.

Почему так происходило, Игорь не знал. Может, им просто нужно время, и ночью раны заживали бы так же. Проверить это ему пока не довелось, а гадать не было смысла.

Семен у него за спиной сказал негромко, без всякого выражения:

— Добивать надо. Всегда.

Игорь кивнул.

Тварь стояла внизу, шагах в двадцати. Отсюда, через решетку, из ружья ее можно было достать. Пулей в голову, если повезет попасть с первого раза. Только стрелять пришлось бы через стекло, и весь двор, и все, кто бродил на соседних улицах, сразу узнали бы, где сидят люди. А решетка на окне была не толще той, что ночью на лестнице в доме Сергеича едва удержала тварь.

Он отпустил жалюзи.

Сергей на диване смотрел на них обоих.

— Она что, вылечилась? — спросил он.

— Не знаю, — сказал Игорь. — Ходит.

Сергей открыл рот, закрыл и больше ничего не спросил. Он отвернулся и некоторое время смотрел на чайник.

Игорь сел у стены под окном. Семен опустился на край дивана, рядом с Сергеем, и поправил косынку на шее.

— Как уйдут — сразу к машине, — сказал Игорь.

— Если уйдут.

— Уйдут когда-нибудь. Они ж на месте не стоят.

— Ага. Ходят. — Семен посмотрел на окно. — Только вот почему то, здесь по кругу они ходят. Ждут нас, наверно, мы им, видать, понравились.

— Если не уйдут, будем думать.

— Будем, — согласился Семен. — Ты там адрес точно помнишь?

— Конечно, помню. Подъезд помню, этаж, квартиру найду. Был там пару раз.

— А если ее и там нет?

Игорь посмотрел на монитор с запиской.

— Там посмотрим. Если других зацепок не будет, надо будет к Марселю ехать.

Он помолчал, потом внимательно посмотрел на Сергея.

— Как оно будет потом я не знаю, но я надеюсь нам Сергей подскажет. Правда, Сергей?

Сергей на диване опустил глаза и кивнул, разглядывая бинт на ладони. Игорь заметил это, но пока ничего не сказал.

Во дворе опять стукнула крышка бака. Потом, издалека, с улицы, донесся какой-то звук, вроде удара железа о железо, и гул мотора. Игорь привстал к щели. Все три твари во дворе подняли головы и повернули их в сторону переулка. Раненая тоже. Постояли, прислушиваясь. Звук стих, и они опустили головы, и снова разошлись: одна к машине, другая на контейнер, третья вдоль гаража. Раненая неторопливо пошла к пандусу, ступая почти ровно.

Глава 8. Икра без праздника

Игорь не стал отпускать жалюзи. Твари разошлись по своим местам, но что-то в их движениях осталось настороженным, та, что сидела на контейнере, держала голову чуть повернутой, будто к чему-то прислушиваясь.

К чему она прислушивалась стало понятно через минуту.

Сначала взревел мотор, громко, на пределе, будто водитель вдавил педаль газа в пол на нейтралке. Потом грохнуло железо о железо, тяжело, со скрипом, и сразу же за этим потянулся долгий скрежет. Так звучит машина, которую волокут боком по асфальту. Мотор то стихал, то ревел снова. Опять удар, снова скрежет. Кто-то там, за домами, похоже, на каком-то грузовике пробивался через преграду, отъезжал и бил еще раз. Два раза подряд хлопнуло ружье. Кто-то прокричал что-то неразборчивое, и снова заревел мотор.

Тварь на контейнере соскользнула вниз. Постояла, повернув голову, и пошла к выезду в переулок, сначала шагом, все ускоряясь, потом рванула бегом. Та, что стояла у машины, сняла ладони с капота и двинулась следом. Третья вышла из-за гаража и побежала, обгоняя обеих. Последней пошла раненая. Она шла быстро, почти не припадая на правую ногу, и у выезда даже побежала. Белые спины мелькнули на фоне серой стены и пропали за углом.

Скрежет продолжался. Теперь к нему добавился мерный глухой стук, будто кто-то колотил по металлу. Звук понемногу смещался вдоль улицы, удаляясь. Снова раздались выстрелы, штук пять подряд.

— Ушли, — сказал Игорь.

Семен уже стоял рядом и тоже смотрел во двор.

— Все четыре?

— Все четыре. Раненая последней уходила.

— Ну. — Семен помолчал. — Ну вот тебе и случай.

Игорь еще немного подождал. Двор был пуст. Ни в проходе у гаража, ни под навесом ничего не двигалось. Но это был только двор. Что творилось в зале, на кухне, в соседних подъездах, отсюда не было видно.

— Разбираем, — сказал он.

Сергей вскочил с дивана, Семен встал у двери, сбоку, с пистолетом в руке. Ружье он закинул на ремень за спину. Игорь положил свое ружье на диван, чтобы оно было под рукой, и взялся за стол. Сначала снял монитор. Записка на нем держалась, только один угол отошел, и Игорь прижал скотч пальцем.