На боку и бедре темнели пятна. В утреннем свете голубая кровь выглядела почти черной, и Игорь не мог разобрать, где у твари раны, а где просто грязь. Только с ногой все было ясно.

Она вышла из служебного коридора ресторана. Игорь вспомнил, как ночью в холодном цехе всадил заряд картечи в тварь, влетевшую за ними через проход, закрытый пластиковыми полосами. Картечь бросила ее под стол, а через минуту она уже ломилась в дверь, за которой стоял стеллаж. Куда пришелся выстрел, он тогда не разглядел. Хромала она или нет, тоже не заметил. Не до того было.

Может, это она и есть. А может и другая, которую сбила машина или подстрелил кто-то другой, а сюда она забралась уже раненой. По всему городу стреляли. Отдельные выстрелы доносились даже сквозь закрытые окна.

Тварь, что шла от машины, остановилась над раненой. Наклонила голову ровным движением, как они все это делали. Постояла. Потом отошла, будто увидела все, что хотела.

Раненая не шевелилась. Может, она сдохла?

Игорь отпустил жалюзи, сел обратно у стены и положил ружье на колени. Из полной бутылки, которую поставил рядом еще ночью, отпил несколько глотков. Вода была теплая. Ноги гудели меньше, чем ночью, колено тоже ныло слабее, если его не сгибать. Даже такой сон, урывками, сидя на полу, помог немного восстановиться.

Семен пошевелился, нашарил правой рукой очки, вернул их на место и открыл глаза. Секунду смотрел в потолок, не понимая, где он. Потом увидел стол у двери и все понял.

— Сколько я спал? — шепотом спросил он.

— Не знаю. Час, может. Больше.

— А ты?

— Тоже, по-моему, прикорнул.

Семен хмыкнул, но ничего говорить не стал. Сел, осторожно спустил ноги с дивана и пошевелил левым плечом. Лицо у него было помятое, со следом от диванной подушки на щеке.

— Ну как? — спросил Игорь.

— Отпустило малость. — Семен приподнял руку в косынке и опустил обратно. — Если резко не дергать, жить можно.

Он оглядел кабинет, будто видел его впервые. Без фонаря тут все выглядело меньше и обыкновеннее: шкаф, диван, тумбочка, кресло у окна с серой кофтой на спинке. Монитор на краю перенесенного стола, и на экране белая бумажка. Даже с пола Игорь прочитал нижнюю строчку: «Вызывай Игоря».

— Светло уже, — сказал Семен.

— Светает.

— Солнце появилось?

Игорь качнул головой.

— Та же муть. Только светлее.

Семен поднялся, обошел кресло и подошел к окну, так же, как Игорь ранее, отогнул жалюзи и долго смотрел.

— Не ушли, — сказал он.

— Не ушли, — подтвердил Игорь.

— А я, знаешь, грешен, думал… — Семен не договорил. Потом все же закончил, хмуро и с насмешкой над собой: — Думал, как рассветет, они того. По норам и подвалам разбегутся, от света. Как в кино.

Игорь ничего не ответил. Да у него тоже иногда проскальзывала эта же мысль: стоит только взойти солнцу, и они или все либо помрут, или попрячутся. Уж больно твари со своей бледной кожей походили на ночных хищников.

— У пандуса видишь? — спросил он.

— Которая лежит? Мертвая, что ли?

— Да, она. Не знаю, — Игорь по порядку ответил на вопросы. — Она еле дошла туда. Нога правая не держит, вон как повернута.

Семен присмотрелся.

— Это наша? Из кухни?

— Не знаю. Из двери вышла. Может, наша. Я в ту попал, а куда — не видел.

— Хорошо ты ей ногу отделал, если эта наша, конечно.

— Да уж.

Семен еще немного постоял, потом отпустил жалюзи и вернулся на диван.

Сергей проснулся от их шепота. Сначала резко сел, вжавшись спиной в стену, и огляделся, как человек, который не помнит, как сюда попал. Потом увидел ружье на коленях у Игоря, Семена с рукой на перевязи, и плечи у него опустились.

— Утро? — спросил он.

— Утро.

— А они…

— Во дворе.

Сергей посмотрел на окно, на серый свет в щелях жалюзи, и было видно, что он хочет спросить что-то еще, но не знает что. Он вытащил телефон, глянул на экран, набрал номер и долго держал телефон возле уха. Потом сбросил и набрал снова. Никто не ответил. Сергей убрал телефон в карман и больше его не доставал.

Семен потянулся к тумбочке, открыл дверцу и вытащил пачку печенья и чашку с конфетами.

— Ну что, позавтракаем? — сказал он и посмотрел на Сергея. — Не заругает нас Юлия Витальевна?

Сергей неуверенно улыбнулся.

— Не знаю. Я про это печенье сам только сейчас узнал.

— Значит, будем считать, не заругает.

Печенье было сухое и крошилось. Игорь съел четыре штуки подряд, запивая водой, и понял, насколько он голоден. Ели тихо, стараясь не хрустеть и не шуршать оберткой. Сергей кивнул на чайник.

— Может, чаю сделаем? Электричество же есть.

— А что, он бесшумно работает?

— Нет. Как и все, шумит, когда закипает. И щелкает.

— Тогда обойдемся, нам лишний шум ни к чему, — сказал Семен.

Со двора донесся глухой стук пластиковой крышки. Потом еще.

— Это у нас бак для пищевых отходов, — сказал Сергей. — Крайний, у стены. Рустам вчера вечером туда очистки вынес. Целое ведро.

— Они что, помои едят? — спросил Семен. — Ни разу не видел, чтобы они вообще что-то ели.

— Не знаю, — ответил Игорь. — А та в цеху, помнишь, тоже сидела, крышкой играла.

Он вспомнил тварь, сидящую на корточках у опрокинутого стеллажа, металлическую крышку в ее бледных пальцах. Ту они убили. Эта, у бака, была другая, но делала почти то же самое.

Рация висела у него на поясе, звук был выкручен почти до нуля. Пора было выходить на связь. Игорь снял рацию, прибавил громкость на одно деление и нажал тангетку, после чего, чуть повысив голос, произнес:

— База, ответь Игорю.

Приложил рацию к уху. Шипение. Он подождал и повторил. Ничего. Стены здесь были толстые, старые, сверху еще четыре этажа.

Игорь перебрался к окну и сел под подоконником, прижавшись плечом к батарее. И попробовал вызвать снова.

— База, ответь Игорю. Прием.

На этот раз, прижав рацию к уху, он сквозь шипение услышал голос:

— Игорь, база слушает.

Клавдия Петровна говорила все так же ровно, будто рассказывала соседке, как сходила за хлебом.

— Сидим в ресторане. Выйти пока не можем, во дворе гости. Прием.

— Принято. — Она помолчала, и Игорь услышал, как в эфире что-то щелкнуло. — Игорь, Денис доехал.

Он не сразу нажал тангетку.

— Когда?

— Под утро. С ним Света, Виктор и собака. Все целы. Прием.

— Как они? Все нормально?

— Нормально. Марселя и Диму вызываем, молчат. Попробуйте тоже. Отбой.

Игорь опустил рацию на колено.

Денис. Который при последнем разговоре с Игорем называл все розыгрышем и смеялся, а письмо прочитать обещал, лишь бы отвязались. Он все-таки прочитал. Довез Свету, сына и старого пса через этот город, через эту ночь. Игорь представил его во дворе склада, у ворот, с сыном — Витькой, которого полусонного вытаскивают с заднего сиденья, и с собакой, которая обнюхивает чужие колеса. Внутри разжалось что-то, сжатое со вчерашнего вечера.

Ну хот кто-то. Хоть одна семья доехала туда, куда он год готовил им дорогу.

— Деня доехал, — сказал он вполголоса. — Со своими, и даже собака с ними.

Семен перестал жевать.

— Целые?

— Целые.

Семен кивнул и долго ничего не говорил. Потом сказал:

— Ну вот. А ты все: не поверят, не поверят.

— Так он и не поверил.

— Но все же доехал. — Семен вытер пальцы о штанину. — Значит, где-то в голове все-таки отложилось.

Игорь снова поднял рацию.

— Марсель, ответь Игорю. Марсель, прием.

Шипение. Он подождал, повторил. Ночью Марсель успел сказать про насосную, про железную дверь, про выход на пандус с другой стороны дома, и все оборвалось на полуслове. С тех пор ничего. Игорь вызвал его еще раз, потом позвал Диму. Тот молчал так же, как до этого.

— Бетон там, — сказал Семен. — Паркинг. Я ж говорил.

— Говорил.

Больше никто из них к этому не возвращался.

Игорь остался у окна. Отогнул пластинку.

Раненая тварь у пандуса больше не лежала мешком. Она подобрала под себя здоровую ногу, уперлась обеими ладонями в асфальт и сидела, держа спину прямо. Правая нога все так же лежала в стороне, но уже не вывернутая, а почти прямая. Пока Игорь смотрел, тварь подтянула и ее. Медленно, с усилием, будто нога весила больше, чем все остальное тело. Подтянула, поставила и замерла.