— Два, — шепнула она. — Тихо было. Один раз далеко кричали, за домами. И все.

Он поднялся, потирая глаза и зевая, после чего вышел за ней в прихожую. Табуретка у шкафа была еще теплая. Ира постояла, будто хотела что-то добавить, и пошла к дивану.

— Ира.

Она остановилась.

— Ты извини, я там зря на тебя на кухне и в машине гнал.

Она улыбнулась.

— Ладно, — сказала она. — Я все понимаю.

Она развернулась и пошла в комнату. Скрипнул диван, потом все стихло.

Игорь сел у шкафа, положил «Бенелли» поперек колен. Подъезд молчал. За стеной, у соседа, один раз кашлянули и затихли. Время шло медленно. Он слушал лестницу, слушал двор, думал о Марселе, о том, есть ли в паркинге хоть какая-то вода, о том, где искать утром проезд. О Сергее, который сидит сейчас один в темноте за двумя засовами.

Без двадцати четыре со двора закричали:

— Мама! Ма-ма-а!

Игорь даже сам не понял, как оказалось, что он уже стоит у окна, сжимая ружье.

Он не стал смотреть. Стоял и слушал до конца, до того самого места, где голос подавился воздухом. «А-ах». Ровно там же. Только после этого опустил руку, вернулся к шкафу и сел.

За спиной, на диване, Ира не шевелилась, но дышала слишком тихо для спящей.

Глава 15. На свету

Больше крик не повторялся. Игорь досидел свое время до пяти, слушая подъезд. Ровно в пять Семен сам вышел в прихожую, молча показал на табуретку: мол, иди отдыхай. Игорь протиснулся мимо Семена и лег в маленькой комнате и, как ему показалось, только закрыл глаза, когда Семен тронул его плечо, чтобы разбудить.

— Вставай, Игорь. Половина седьмого. Светло.

Светло стало так же, как вчера, без солнца, без теней, будто кто-то диммером медленно прибавлял свет за серой пеленой. Игорь умыл лицо над ванной из пластиковой бутылки и подошел к кухонному окну.

Во дворе никого не было, лишь несколько человеческих тел на детской площадке. У контейнеров все так же лежала вчерашняя тварь, которую он завалил одним выстрелом в лоб. Все те твари, что еще вчера вечером слонялись по двору, ушли.

Из-за торца дома была видна полоса соседней улицы: брошенные машины, фонарный столб, угол торгового павильона. Они вместе с Семеном смотрели минут десять, пытаясь разглядеть хоть какую-то опасность. За это время один лишь раз дорогу медленно перешла белая фигура и скрылась из виду. Больше никого. Незаметно подошедшая Ира у балконной двери приподняла полоску жалюзи, посмотрела во двор, на качели, и опустила ее. Больше она туда не смотрела.

— У пожарки с ночи тихо, — сказал Семен.

— Тихо, — отозвался Игорь.

Отбились там или стрелять стало некому, знать никто из них не мог. Однако Игорь надеялся на то, что они все же отбились, какое-никакое, но чувство самосохранения у тварей все же было, и, получив болезненный урок, некоторые из них его запоминали и больше не лезли на рожон.

Базу Игорь вызвал из кухни, присев у подоконника. Клавдия Петровна ответила со второго раза.

— Игорь, база слушает. Как вы? Прием.

— Целы. Переночевали нормально. Как у вас? Прием.

— У нас нормально. Гараж с семи на приеме. Каждые полчаса выходит, вас ждет. Сейчас вызову.

Гараж был отсюда меньше чем в двух километрах, но маленькая рация Сергея из кирпичного бокса за железными воротами до них не доставала. Вчера проверили. Зато как связаться с базой тот все же нашел, и база слышала его, а у Игоря, помнится, это не получилось. Пока же Игорь сидел и слушал, как Клавдия Петровна раз за разом ровно повторяет «гараж, ответь базе», потом замолкает, отвечает кому-то невидимому.

— Игорь, гараж на связи. Говорит, у него тихо. Спрашивает, когда вы будете. Прием.

Игорь посмотрел на Семена. Тот стоял в дверях кухни и ждал.

— Передайте, постараемся сегодня успеть, едем к Марселю. Как вернемся, заберем. Пусть сидит, как сидел, тихо, никому не открывает и сам не выходит. Время приезда не знаю. Прием.

Пауза затянулась. Потом Клавдия Петровна сказала:

— Гараж понял. Отбой.

Игорь выключил рацию. Семен все стоял в дверях.

— До него тут десять минут, — сказал он. — Может, сначала заедем, заберем?

— И куда его потом? Если у Марселя машина не заведется, нас шестеро на пять мест. Седьмого на крышу? Он там за воротами, с водой и тушенкой, с рацией, сидит, блядь, переживает. А про Марселя мы вторые сутки ничего не знаем. Подождет! Ничего с ним не случится.

— Да я ж не спорю. Спросил просто.

Дорогу обсуждали, сидя за холодной тушенкой с хлебом. Путепровод на Кольцевой перекрыт сгоревшим бензовозом, это сказал Тарасов. Через центр и у вокзала, если верить дальнобойщикам, улицы забиты машинами, не проехать. Сам вокзал полностью выгорел, но машины от этого никуда не делись. Трасса отпала сама собой.

— Остается через пути где-то еще перебраться, — сказал Игорь. — У вас же возле вагоноремонтного проезд служебный вроде был.

— Есть такой. Я там каждый день ездил. — Семен потер плечо. — Вот только там такое ночью творилось. Во сне, в смысле, я ж с завода ни разу на машине выехать не смог.

— Так то ночью. Короче, посмотрим. В общем, опять попытаемся через промзону проехать. Я дорогу покажу, по работе там ездил. Там тварей, скорее всего, гораздо меньше, чем в самом городе. Можно вообще, где пониже, через насыпь попробовать переехать возле ТЭЦ.

Ира слушала, не перебивая. Хотя было видно, что ей далеко не все понятно. Когда он замолчал, она только сказала:

— Я вам тут не помощник. Вообще город ваш не знаю. Только район, где общага наша стояла.

— Ладно. Разберемся, — сказал Игорь. Потом подумал и сходил к сумке, откуда достал свой старый ПМ, убранный туда еще у шиномонтажа. Вынул магазин, проверил, полный. Ира смотрела на пистолет с тем же выражением, с каким вчера смотрела на невидимую стену.

— Это тебе. Но слушай сразу: без моей или Семена команды не трогаешь. Только если совсем край. Если нас рядом нет или нас уже… ну ты поняла.

— Поняла.

— Смотри. — Он показал флажок на затворе. — Сейчас он поднят. Так не выстрелит. Опускаешь вниз, чтобы красную точку видно было. Потом затвор назад до упора и отпускаешь. Все, патрон в стволе. Держишь двумя руками, жмешь. Первый раз туго, дальше легче. Восемь раз. Затвор сзади застрял — значит, пистолет пустой. Чтобы убрать, вот на эту кнопку слева возле спускового крючка нажмешь вниз, она назад встанет, или магазин вытащи, чуть оттяни затвор назад и отпускай — он тоже на место встанет. Магазин вот так вытаскивается.

Игорь несколько раз повторил все действия. Ира внимательно наблюдала, потом все повторила на разряженном пистолете. Пальцы у нее были ловкие, привыкшие к карабинам и зажимам.

Кобуру взяли полицейскую, с ремня убитого, снятую у заправки. Семен раскрыл нож и в два движения срезал клапан, потом вытяжной ремешок.

— Он и так сидит плотно, не выпадет. А с клапаном быстро не достанешь тут, тренировка нужна, ты его до вечера доставать будешь.

Ира продела свой найденный ремень в петлю, застегнула. Игорь вставил магазин, поставил пистолет на предохранитель, патрон досылать не стал и сунул в кобуру. Один из двух запасных магазинов к старому ПМ, которые он еще у шиномонтажа отдал Семену, забрал обратно себе в карман.

— Второй у Сени, — сказал он. — Попросишь, если понадобится.

Перед выходом Ира тихо постучала в пластиковую перегородку на балконе.

— Мы уходим, — шепнула она. — Спасибо вам.

Сосед промолчал.

Вещи разобрали в прихожей. Семен перекинул через правое плечо сумку из «Хантера», вертикалку взял в правую руку. Ира надела свой красный мешок, взяла пакет с лекарствами и рации, потянулась за чехлом с МР-27.

— Это давай сюда, — сказал Игорь. — У тебя и так мешок.

Он повесил чехол поверх рюкзака, проверил, что ремень не цепляет ружье. Руки остались свободны.

Шкаф отодвигали вдвоем с Ирой, приподнимая край, чтобы не скрежетал по линолеуму. Семен стоял сбоку с ружьем, глядя на дверь. Потом долго слушали лестницу. Ни шагов, ни шороха, только где-то капала вода. Игорь открыл замок и потянул дверь на себя.