— Чтоб глянуть, кто пришел, прежде чем открывать. Вот и пригодилось.

Игорь сел на стульчик у калитки, поставил ружье рядом и прислонился спиной к холодной кирпичной стене. Семен уснул почти сразу. Из машины долго доносилось, как Сергей ворочается на сиденье, потом затих и он.

Снаружи было тихо. Вдалеке иногда стреляли. Игорь сдвинул пластину. Осмотрелся. Перед гаражом было тихо и пусто. Фонарь у начала ряда освещал кусок асфальта и угол ближнего бокса. Ночь была такой же, как прошлая: ни луны, ни звезд, только ровная серая пелена, которая будто светилась сама. Различить, где ворота, а где стена, было можно. Лицо — нет.

Он задвинул пластину.

Сигнализация завыла в соседнем ряду внезапно, посреди полной тишины. Игорь вздрогнул и потянулся к ружью. Сирена набирала высоту, обрывалась, потом три коротких гудка, и снова вверх. «Чью-то машину задели», — подумал он и стал ждать, когда она замолчит.

Сирена оборвалась на середине.

Секунд десять было тихо. Потом раздался звонкий удар, будто железом по стеклу, и сразу вой. Подъем, обрыв, три гудка, снова подъем. И снова оборвался на том же месте, не дойдя до верха.

Тишина. Удар. Вой. Обрыв. Один и тот же кусок, будто кто-то крутил запись. Только сигнализация не начинается заново с повторения звука удара и не обрывается каждый раз на одной ноте.

Игорь сдвинул пластину. Звук шел из соседнего ряда и перемещался. И в паузах ни одна вспышка поворотника не мигнула на стенах. Ночью у рынка сигнализация мигала так, что светились рольставни по всей стоянке.

Он протиснулся вдоль машины в комнату отдыха и тронул Семена за ногу. Тот открыл глаза сразу, сел, нашарил очки. Игорь поднял палец.

Удар. Вой. Три гудка. Обрыв.

Семен застыл.

Игорь вернулся к прорези. Семен встал рядом, прижавшись ухом к створке.

Звук приближался. Теперь он шел из-за угла их ряда, со стороны фонаря. Удар прозвенел совсем близко, и в круг света вышла тварь.

Она шла медленно, ровным шагом. Белая, голая. Остановилась посреди проезда, метрах в тридцати, у старой «семерки», брошенной перед чужим боксом, и положила ладонь на крышу машины.

И раздался удар.

Звонкий, железом по стеклу. А тварь стояла неподвижно: одна рука на крыше «семерки», другая вдоль тела. Ничего она не била.

Вой. Голова у твари была запрокинута, чуть набок, и под подбородком, в свете фонаря, у нее что-то ходило вверх-вниз. Подъем, обрыв, три гудка.

Обрыв.

Тварь опустила голову и пошла вдоль ряда, в их сторону. Игорь по миллиметру опустил пластину, оставив щель в палец. Семен положил руку на ружье, хотя оба понимали, что стрелять сейчас — последнее дело.

Тихие шаги, прозвучали мимо ворот и не остановились, потихоньку удаляясь. В конце ряда, у забора, снова раздались удар и вой, и снова все оборвалось на той же ноте.

— Ну? — одними губами спросил Семен.

— Она, — так же шепотом ответил Игорь. — У «семерки» стояла. Руки опущены. Ничем ее не била. А сигналка работала.

Семен сел на стульчик и долго молчал. Потом тихо сказал:

— Ученики мои.

Игорь посмотрел на него.

— Я ж у рынка так по стеклу бил, — сказал Семен. — Ключом по стеклу. Звонко. И сразу вой. А они стояли, головы повернули. Всю стоянку собрал.

— Думаешь, та самая?

— Да откуда я знаю. Мало ли где они сигнализацию слышали, за ночь полгорода выло. — Семен снял очки и протер их краем футболки. — Только удар-то она тоже запомнила. Вместе с ударом повторяет. Способная, сволочь.

Он надел очки и криво усмехнулся. Веселого в этой усмешке было мало.

Игорь вспомнил свой самый первый сон. Дверь квартиры, придвинутый комод, выгибающийся металл. И голос из-за двери — его собственный голос, повторявший его же слова. Где-то в конце ряда тварь опять ударила в несуществующее стекло и включила сигнализацию.

Из машины донесся шепот:

— Она знает, что мы тут?

Сергей приподнялся на сиденье. В темноте было видно только бледное пятно лица.

— Думаю, нет, — ответил Игорь. — Прошла мимо. Спи.

Сергей лег.

— А ты что стоишь? Тоже давай ложись. Скоро тебя поднимать буду, — сказал Игорь Семену.

Семен отказался, заявив, что после такого все равно не уснет, и остался у калитки вместо Игоря. Игорь спорить не стал. Он лег на нары, не раздеваясь, положил ружье вдоль стены, чтобы было под рукой, и закрыл глаза.

Сон не шел. В голове бродили мысли, которые мешали уснуть.

Глава 11. Хантер

Игорь проснулся от того, что затекла шея. Он лежал на нарах в той же позе, в какой лег, с ружьем вдоль стены, и не сразу понял, где находится. Пахло бензином и ружейным маслом.

Спал он, похоже, часа два, не больше, и сон был рваный, то казалось, что снаружи опять воет сигнализация, то что кто-то трогает ворота. Голова была тяжелая. Он сел, спустил ноги на бетон, осторожно размял шею и встал.

Семен сидел на стульчике у калитки, прислонившись к стене. Глаза были открыты, очки сдвинуты на лоб. Когда Игорь поднялся, Семен посмотрел на него и сказал:

— Больше не приходила. Под утро где-то далеко выла сигналка. Может, она, а может, и правда машина.

— Ты совсем не спал?

— Да подремал немножко. Сидя.

Игорь посмотрел на его осунувшееся лицо. Видно было, что толком отдохнуть Семену не удалось.

— Ладно. Позавтракать надо и выдвигаться.

Игорь поставил на горелку котелок с водой. Чай пили молча, по очереди из одной кружки. Сергей выбрался из машины помятый, молчаливый. Снял повязку с руки, осмотрел рану и выбросил повязку. На молчаливый вопросительный взгляд Семена пояснил:

— Вроде нормально затянулась. Не должна кровить.

Базу Игорь вызывал из комнаты отдыха, потом переместился к воротам. Однако ни в комнате, ни возле ворот до базы не достучался.

В это время Сергей сидел на краю нар и смотрел, как Семен затягивает ремень разгрузки. Ничего не спрашивал. Игорь заметил, что тот все утро держится поближе к машине, как будто ее могут увести без него.

— Серега, — сказал Игорь. — Ты остаешься здесь.

Сергей поднял голову, и Игорь увидел, как у него дернулось лицо.

— Подожди, дослушай. Мы едем в стрелковый клуб «Хантер». Это на окраине, за частным сектором. Поищем патроны, потом через весь город к Марселю, другу нашему. Он с семьей в подвале сидит, наверху твари. Сколько там будет стрельбы, я не знаю. Стрелять ты не умеешь, лишнего ружья у нас пока нет. Помочь ты нам не сможешь, а оставлять тебя в машине опасно. Здесь хотя бы стены и ворота. Вернемся, заберем тебя и поедем на наш склад.

— А если не вернетесь?

— Вот на этот случай и объясню, что делать. Слушай внимательно.

Игорь сходил к машине и вытащил с заднего сиденья сумку. Ту самую. Поставил ее на верстак и расстегнул молнию. Рация в чехле, две полуторалитровые бутылки воды, пачки галет, шоколад, небольшая аптечка, фонарь. Игорь вытащил рацию, а остальное подвинул к Сергею.

— Это теперь твое. Еды, что в машине, оставим половину. Вода в бутылях вон стоит.

Сергей смотрел на сумку и не трогал ее. Видимо, понимал, для кого она собиралась.

— Рация на том же канале, что у нас. — Игорь включил ее, проверил батарею и протянул Сергею. — Включаешь в двенадцать, в три и в шесть. Минут на пять. Потом выключаешь, батарею бережешь, зарядить ее тут нечем. Если мы далеко, ты нас не услышишь, а мы — тебя. Молчим — значит, не достаем. Это ничего не значит. Понял? Ничего. Не надо из этого придумывать, что нас сожрали.

— Понял.

— Если к темноте не приедем, сидишь до утра. Ночью не выходишь вообще. А пока вызываешь базу, как я сейчас. Если получится, скажешь, кто ты и где ты. Дальше они подскажут. Но один по городу не идешь, даже если тут неделю сидеть придется. Искать нас тоже не идешь.

Семен подошел к калитке и показал Сергею засовы.

— Этот вверх, этот вбок, до упора. Когда закроешь, проверь. Ватник на место положи, под ворота. Свет на ночь не включай. И вот еще что. — Он сдвинул пластину на прорези. — Кто бы ни стучал, кто бы ни звал, хоть я, хоть Игорь, хоть мать твоя, не открываешь, пока не увидишь в эту щель рожу. Живую. И машину нашу.