Глава 1 За воротами.

Дорога через промзону была такой, какой Игорь знал ее по дневным поездкам: бетонные заборы, выщербленный асфальт, лужи которые не высыхали даже в августе. Фары выхватывали то ворота с облезлой табличкой, то штабель поддонов, то будку охраны с распахнутой дверью. В будке горел свет, на столе стояла кружка. Охранника не было.

Семен сидел вполоборота, держа ружье между колен, и смотрел в приоткрытое окно. От туда тянуло теплым воздухом, пылью, слышался далёкий непрерывный лай…

— Четыре двадцать одна, — сказал он.

Игорь кивнул. Он и сам частенько поглядывал на часы. Шестнадцать минут до шлагбаума в обычную ночь были запасом с избытком: от ворот склада до переезда выходило минут семь-восемь, если не гнать. Он проверял это в своих снах не раз, но обычные ночи закончились вчера. Впервые он ехал по этому маршруту наяву, и все расчеты, сделанные ранее днем, теперь казались ненадежными и призрачными.

Промзона кончилась, и дорога пошла вдоль частного сектора. Справа потянулись заборы, палисадники, темные крыши, слева — пустырь в бурьяне, а за ним угадывалась насыпь железной дороги. В нескольких домах горел свет. У одного двора ворота стояли открытыми настежь, в глубине виднелась машина с открытыми дверцами и включенной подсветкой в салоне. Рядом на земле лежала сумка, из которой вывалились вещи. Людей видно не было. Чуть дальше поперек тротуара валялся детский самокат.

Собаки лаяли из всех дворов сразу. Одна, совсем близко, за глухим забором, вдруг взвизгнула и замолчала.

Семен повернул голову на звук, но ничего не сказал.

Эту дорогу Игорь проезжал во сне не так часто, как свою улицу или мост, но достаточно, чтобы помнить ее по мелочам: яму у водоразборной колонки, где надо сбросить скорость, фонарь, который не горел ни в одном из снов, поворот, после которого уже видны огни над шлагбаумом. Все было на месте. Все было как всегда. Колонка, яма, мертвый фонарь. Однако спокойнее от этого не становилось. Он будто снова, как много раз в течение последнего года, ехал по запланированному им же маршруту и ждал, в каком месте запись оборвется.

За поворотом дорогу перегораживали две машины.

Игорь сбросил газ. Фары уперлись в белый кроссовер, стоявший поперек правой полосы. Нос у него был вмят в водительскую дверь вишневой «девятки». «Девятка», судя по всему, вылетела из переулка справа — переулок уходил между заборами в темноту в нескольких метрах за ними, — и кроссовер, ехавший по главной дороге, ударил ее в бок. Из-под вздувшегося капота доносилось натужное жужжание стартера, но двигатель не заводился. Слева, между задним бампером кроссовера и кюветом, оставалась обочина, узкая, но одна машина там проходила.

В кроссовере горел свет. За рулем сидела женщина и раз за разом поворачивала ключ. Стартер визжал, мотор не схватывал. С заднего сиденья над спинкой торчала детская макушка.

В «девятке» кто-то бился изнутри о дверь. Крупный мужчина в майке давил плечом на смятое полотно и что-то кричал. Сквозь закрытые окна слов было не разобрать.

Игорь уже довернул руль к обочине, когда Семен сказал:

— Там человек зажат.

— Вижу.

В глубине переулка, куда фары не доставали, над одним из заборов мелькнуло что-то бледное. Мелькнуло и пропало.

— Сеня…

— Тоже вижу. — Семен уже отстегивал ремень. — Я к нему. Держи переулок.

Спорить было некогда, да и не о чем. Игорь поставил машину у левого края дороги, наискосок, и довернул руль так, чтобы фары смотрели в переулок, где он заметил мелькнувшую тень. Свет лег на асфальт, на угол забора, на мусорный бак, на распахнутую калитку крайнего дома. Дальше переулок оставался черным, часть света перекрыл кроссовер, и за ним образовался неосвещенный участок.

Семён быстро глянул на часы, отмечая остаток времени, и открыл дверь.

Игорь взял ружье и вышел следом, оставив двигатель работать. Ночь сразу стала громче: лай, чей-то далекий крик, сигнализация за крышами и упрямый бессмысленный визг стартера. Он встал у переднего колеса и положил цевье ружья на край капота. Отсюда было видно и переулок, и обе разбитые машины. Семен, пригнувшись, обогнул кроссовер и дернул пассажирскую дверь «девятки». Та открылась с хрустом.

— Спокойно, мужик. Сейчас вытащим.

Мужчина вцепился ему в жилет обеими руками.

— Они у Гришиных… в дом зашли… я только…

— Руки отпусти. Отпусти, говорю, я так ничего не сделаю.

Игорь смотрел в переулок и слушал краем уха. Семен, наполовину забравшись в салон, говорил коротко и отрывисто, и по этим обрывкам было понятно, что там. Дверь вмяло внутрь, и край обшивки прижал водителю бедро и левую руку к сиденью. Ремень заклинило, и мужчина висел на нем, не в силах его снять. Левая нога ушла куда-то под педали, пол там выгнуло.

— Так, у меня нож, не дергайся. Ремень режу.

Женщина в кроссовере перестала крутить ключ и немного опустила стекло…

— Помогите! Машина не заводится, а у меня ребенок в салоне!

— Сиди в машине, — бросил Игорь, не оборачиваясь. — Окно закрой.

Она не закрыла. Так и смотрела в щель — на него, на ружье, на переулок. Наверное, она видела, как оттуда вылетела «девятка», и видела, что бежало за ней. Потому и не вышла к зажатому человеку, а сидела, заперевшись, с ребенком за спиной, и крутила ключ зажигания, пока не сядет аккумулятор.

Из переулка вышла тварь.

Не выбежала и не выскочила, а просто вышла, быстро и ровно, прямо в свет фар. Голая, бледная, с длинными руками. На миг остановилась, повернула голову к «девятке», откуда кричал мужчина, и побежала.

В тире Игорь проделывал это сотни раз, во сне — десятки. Руки справились сами: приклад в плечо, мушка на бледное пятно. Выстрел хлестнул по ушам так, как никогда не бывало в наушниках, в ушах зазвенело, запахло порохом. Тварь дернулась, ее повело в сторону, в тень от кроссовера, и Игорь на секунду потерял ее: фары отражались от белого кузова и слепили. Потом она снова появилась, уже у капота кроссовера, в пяти шагах от открытой двери «девятки», откуда торчали ноги Семена.

Второй выстрел, уже пулей. Игорь целил в голову, а попал куда-то в плечо или в шею. Тварь развернуло и бросило на капот кроссовера, по белой краске размазалось, что то голубое, неприятно яркое в свете фар. Женщина в машине закричала. Тварь сползла на асфальт.

— Есть? — крикнул Семен из салона.

— Не знаю! Работай!

Игорь переломил ружье, эжекторы выбросили гильзы и они застучали где-то сзади по асфальту. Он не глядя потянул патроны из патронташа, и опять, как с ним уже было возле стрелкового клуба, вытащил не два, а сразу три патрона. И зачем-то, вместо того чтобы перезарядиться, стал вставлять лишний патрон в клипсу на поясе.

Тварь у кроссовера поднималась. Не как человек, упираясь руками и подбирая ноги, а сразу, одним движением, будто ее вздернули за шиворот. Одна рука висела. Голова повернулась к Игорю ровно, на тот самый угол, который он помнил по снам.

— Игорь! Справа!

Он не сразу понял, что Семен кричит не про эту. Справа, вдоль заборов, за пределами света, двигалась вторая. Игорь заметил ее только потому, что она на миг заслонила освещенное окно в доме на углу. Она шла не переулком, а через палисадники в темноте и была уже в нескольких шагах от него.

Стволы были открыты. Один патрон он уже вставлял в патронник, второй был ещё в руке.

Семен вывалился из машины спиной вперед, выпрямился у ее заднего крыла, подхватил ружье, которое до этого прислонил к «девятке», и выстрелил дважды, почти без паузы. Вспышки на мгновение высветили забор, мусорный бак и бледное тело, которое крутнулось и упало у заднего колеса машины Игоря. Семен тут же переломил двустволку и полез в карман жилета.

Игорь вогнал второй патрон и закрыл ружье. Первая тварь, с висящей рукой, была уже возле «девятки», рядом с Семеном, который возился с патронами. Семь шагов, может, шесть. Игорь выстрелил ей в голову и на этот раз попал: тварь сложилась и рухнула между машинами. Здоровая рука продолжала скрести по асфальту.