Спускались медленно. Игорь первым, за ним Ира, Семен шел последним, держа дверь квартиры приоткрытой, пока они не дошли до площадки. Внизу постояли у железной двери, прислушиваясь. Тихо.

Игорь вышел первым и встал у угла дома. Двор был пуст. У контейнеров лежала тварь, на которую он не стал смотреть второй раз. Ира быстро прошла к машине. Семен открыл водительскую дверь ключом, свалил сумку на заднее сиденье и сразу повернулся с ружьем в сторону гаражей. Игорь отходил последним, спиной вперед. Рюкзак и чехол легли в ноги к Ире.

«Паджеро» стоял, как и вчера. Никто к нему не подходил и вскрыть не пытался. Игорь осмотрел свою боевую машину. Разбитое лобовое в мутной паутине трещин, решетка из железных полос вместо водительского стекла, свежие царапины на крыльях, вмятины на дверях и на крыше, пулевые отверстия. Но она оставалась на ходу, исправно вывозя их из всех неприятностей. Перед тем как отъезжать, машину заправили из канистры, что лежала в багажнике.

К промзоне можно было выйти, только пересекая улицу, которая вела к пожарной части. Ту самую, где вчера шли твари. Семен заблаговременно остановил машину на углу, укрыв ее за мебельным фургоном, и минуту они просто смотрели. Улица была почти пустой. Почти.

Метрах в сорока, дальше, у остановки, стояла тварь в клетчатой рубашке. Стояла спокойно, слегка наклонив голову, потом шагнула к брошенной легковушке, легко запрыгнула на капот и оттуда огляделась.

— Это ж та, — тихо сказал Семен. — С трассы.

Игорь не ответил сразу. Клетчатых рубашек в городе много. Но он смотрел на другое. На вороте рубашки не хватало куска, оторванный кусок ткани висел рваной тряпкой, буквально на нескольких нитках; как до сих пор не оторвался — непонятно. Грудь и шея, там, где вчера ударила картечь, были в темных пятнах, но пятна уже не блестели, а стянулись, в тугие рубцы. Тварь повернула голову, и Игорь увидел левую сторону ее морды. Уха не было. Щеки тоже. Только там, где вчера белели зубы до самого угла челюсти, теперь натянулось что-то серо-розовое, гладкое и плотное, как пленка. Зубы проступали только у самого края, возле угла рта. Открытой раны от попадания картечи больше не было.

Вчера она упала в кювет. Потом, когда они уезжали, лезла на кабину фуры. Что она жива, он знал. Но вчера ее мотало от каждого шага.

Тварь спрыгнула с капота мягко, без малейшей заминки, и пошла вдоль улицы ровным, уверенным шагом, ни разу не качнувшись.

— Сутки не прошло, — сказал Игорь. — Меньше даже.

— Ресторанная тоже к утру оклемалась, — сказал Семен.

— Ну да, как светло стало, ожила, — согласился Игорь.

Он сказал это и задумался. Тогда, в ресторане, ему казалось, что все дело во времени. Но та, со сломанной ногой, поправлялась прямо на глазах, сидя посреди двора под этим серым небом, а теперь вот эта, в рубашке, с утра бродит по улице с зажившей мордой. Связано ли их восстановление со временем или нет? А может, именно свет помогает им восстановиться? И откуда эта, в рубашке, взялась здесь, если она оставалась на окраине города? Вчера твари толпами шли от кольца сюда, к пожарке, на стрельбу. Может, и она пришла на звук выстрелов. Вопросов было больше, чем ответов.

Тварь свернула за остановку. Семен выждал еще немного и перескочил улицу.

К складу, где Игорь когда-то закупал кромку для работы и где впервые задумался об убежище, добрались минут через двадцать. Ворота для машин были закрыты, но цепь висела без замка. Семен скинул ее, распахнул створки, и они въехали на территорию.

Задерживаться здесь не стали. Игорь вспомнил схему территории у проходной: второй выезд был со стороны путей. Он показал Семену, куда ехать. Через этот выезд выбрались на служебную дорогу вдоль насыпи. Ехали медленно, по разбитому асфальту, мимо тупиков с пустыми полувагонами. Слева тянулась насыпь, справа заборы баз. Людей не было. Тварей тоже.

Проезд под путями Игорь увидел издалека: низкий бетонный тоннель с желтыми полосами по краю. Перед ним стояла ограничительная рама с табличкой «2,3 м». Только стояла она не так, как положено. Одну стойку смяло, видно, кто-то зацепил ее кузовом, и поперечина перекосилась, свесившись над дорогой. А когда подъехали ближе, стало видно, что в самом въезде, наполовину внутри, стоит белая «Приора» с открытыми дверями.

Семен остановился метрах в тридцати.

— Пролезем? — спросил он.

Игорь повернулся к нему и Ире.

— Что по высоте скажете?

— Вроде должны пройти, — неуверенно произнесла Ира. — В самом низком месте там метра два всего.

Семен ответил проще.

— Пробовать надо, или машину поцарапать боишься? — усмехнулся он.

После того, что уже произошло с машиной, поцарапать ее Игорь, конечно же, не боялся.

— А «Приору» убрать надо, — добавил Семен.

Он подъехал ближе и остановился, оставив место позади «Приоры». Игорь вышел, держа «Бенелли» на изготовку, и встал так, чтобы видеть и дорогу назад, и тоннель. Семен с Ирой пошли к «Приоре». Ключей в замке не было, руль был заблокирован. Сначала Ире пришлось лезть в салон, опускать ручник и ставить коробку на нейтралку, потом она выбралась, и они вдвоем, раскачивая, стали выталкивать машину задом. Развернуть ее к обочине не получилось, руль не давал, но вытолкать из тоннеля настолько, чтобы ее можно было объехать, они все-таки смогли.

Справа от въезда в тоннель стояло старое заводское здание из серого кирпича. С ближнего к дороге угла, под бетонным козырьком, вниз уходил спуск в подвал: узкий проход с бетонными ступенями, железная дверь распахнута, за ней темнота. Игорь поглядывал туда просто по привычке. И увидел, как в темноте шевельнулось что-то белое. Рука.

— Сеня, — сказал он негромко. — Справа, в подвале.

Семен оглянулся, посмотрел, кивнул и продолжил толкать. Тварь из подвала так и не вылезла.

Игорь подошел ближе и включил фонарь. Свет выхватил низ лестницы и проход за дверью. Тварь лежала на ступенях головой вверх, к выходу. Ниже пояса ее не было видно: ноги и таз уходили под заваленный стеллаж. Он рухнул поперек прохода вместе с колесами, которые на нем хранились, и верхним краем уперся в стену. Тяжелый, железный, он заклинился между стенами как распорка.

Нижняя перекладина легла ей поперек таза и вдавила его в ребро ступени. Из-под железа торчал осколок кости. Ноги под завалом не шевелились.

Тварь тянулась вверх руками, цеплялась за ступени. Бетон перед ней был исцарапан, в бороздах набилась каменная крошка. Края борозд стерлись. Так не процарапаешь за ночь.

На спине у нее лежала пыль. Ровным серым слоем, как на стеллаже, как на колесах. Под ней на ступенях темнели засохшие потеки, черные, уже потрескавшиеся.

На боку, над бедром, зияла рана. Открытая, рваная, с мокрым голубоватым блеском по краям. Не затянутая ничем.

Игорь посмотрел на нее минуту, другую. Тварь за все это время ни на сантиметр не продвинулась. Рана выглядела так же.

Он сделал еще два шага, к самому краю спуска, чтобы рассмотреть, чем именно у нее прижаты ноги. Голову бы ей сразу снести и уехать. Но какой-то нездоровый интерес подтолкнул его подойти ближе. Сейчас тварь была неопасна, и представилась возможность рассмотреть ее поближе — живую, в спокойной обстановке.

Тварь резко подалась вверх, так что затрещали кости. Стеллаж со скрежетом сдвинулся на несколько сантиметров. Длинная белая рука метнулась вверх по ступеням, гораздо дальше, чем Игорь мог предположить. Пальцы скребнули по бетону у самого его кроссовка.

Он отшатнулся, оступился и сел на асфальт. Колено полыхнуло болью. Вторая рука вцепилась в край верхней ступени, тварь подтягивалась, и стеллаж снова заскрежетал.

— Игорь!

Он выстрелил сидя, почти не целясь. Картечь ударила в голову, тварь откинуло на ступени. Белая рука соскользнула со ступени и безжизненно повисла.

Звук ударился о стену тоннеля и прокатился под путями. Где-то далеко отозвалась собака, а может, и не собака.

— В машину! — Семен уже бежал к «Паджеро».