Ну а я отвесил ему леща.

Ладонь у меня простая, без перстней, зато тяжёлая. Звук вышел сочный, будто ковёр выбили о перила. Дориан Веллас сорвался с места, взял небольшую высоту, пролетел пару метров и приземлился в соседний столик, к счастью пустой. Скатерть спланировала сверху, милосердно прикрыв это безобразие от глаз приличной публики.

Приборы сыпались и звенели долго. Зал заворожённо дослушал до последней вилки.

— Прошу прощения за шум, — галантно поклонился женщине.

Та смотрела на меня снизу вверх. На её щеке наливался след от пятерни, и от этого весёлого во мне поубавилось.

— Совет, бесплатно. Тот, кто ударил один раз, ударит и второй. Потом сотый. Такие люди умеют останавливаться только об пол. Уходите от него, пока целы.

— Но он же меня любит… — прошептала она.

— Смешно, — бедная девочка. Хорошенько ей этот хлыщ промыл мозги. — Вы сами то в это верите? Я, конечно, не эксперт в любовных делах, однако с уверенностью могу сказать, что на что-то возвышенное и одухотворенное это походит мало. Подумайте на досуге.

Женщина медленно опустила ладонь и кивнула. Едва заметно, зато впервые за вечер по собственной воле.

Под скатертью завозились. Дориан Веллас выпростал голову наружу, и художественного в его лице стало заметно меньше: губа расквашена, причёска встала дыбом.

— Ты покойник, — просипел он. — Мой отец тебя из-под земли…

— Передавай отцу привет, — я вернулся к своему столику и выложил рядом с тарелкой стихийный осколок. — И попробуй южный соус. Рекомендую, раз уж всё равно лежишь в той стороне.

Метрдотель материализовался у стола беззвучно, как привидение. Осколок исчез со скатерти ещё беззвучнее.

— Господин желает… десерт? — светским тоном осведомился он, словно из-под скатерти за его спиной посетители выползали со стонами каждый вечер.

— Господин сыт по горло, — я кивнул на разгром. — За мебель добавите из сдачи.

По залу уже полз знакомый шелест. Барышня у балюстрады шептала соседке, что я телохранитель этой бедняжки, нанятый её семьёй. Соседка возражала: наёмный дуэлянт, по руке видно. Версию про контрабандиста с Нижних земель зал в этот раз обошёл стороной, а жаль. В прошлый раз мне она приглянулась.

На террасе меня догнала мысль, что может не стоило лишний раз ввязываться в проблемы, однако с учетом того, что сейчас я входил в зону интересов короля, вряд ли какой-то фамильный решит влезть под руку правящей семье.

А потом я вернусь обратно в Деймор, и искать там меня будет разве что самый отбитый. Каким тот напыщенный индюшок однозначно не являлся.

До вечера оставалась уйма времени, и план на него сложился сам: пробежаться по магазинам. А то посетить столицу и не привезти сувенирчик сестре — считай смертный грех.

Однако до торговых рядов я дошёл ровно наполовину: в меня врезался мальчишка.

Лет десяти, взмокший, в форменной курточке посыльного на два размера больше нужного. Он отскочил, как мячик, и уставился на меня с надеждой золотоискателя.

— Господин в сером! Господин сборщик Рей?

— Смотря кто спрашивает.

— Ух, нашёл! — мальчишка согнулся, упёрся ладонями в колени и минуту честно дышал. — Я от дворца бегу… в гостинице сказали, вы ушли… а город вон какой… Вам послание, господин!

Он торжественно извлёк из-за пазухи карточку кремового цвета. На ней ровным сухим почерком значилось: «Буду признателен за короткий разговор до начала приёма. Западная галерея, караул предупреждён. С. Талл».

Севир Талл. Дед из подвала, год просидевший в чужой камере и за всё знакомство выдавший десяток слов. Мою гостиницу, между прочим, он нашел меньше чем за сутки. Не удивительно, что стражники так сильно удивились, услышав его имя.

А почему бы и нет? Во дворец я так и так собирался выдвигаться заранее, разведать обстановку до того, как за меня возьмётся его Величество. Заодно и посмотрим, зачем я понадобился таинственному фамильному.

— Передай, что буду, — сказал я мальчишке и выдал ему осколок.

Судя по его радостно заблестевшим глазам, я немного переборщил с чаевыми.

Остаток дня уложился в две строки: лавки с гостинцами и короткий заход в «Аурелию». Центурион обнюхал свёрток с вяленым мясом, милостиво простил мне утреннюю отлучку и вернулся на подушку досыпать. Я же накинул вечерний плащ, сунул жетон во внутренний карман и отправился в гору, туда, где над террасами белел дворец.

Парадная лестница сияла, у фонтанов зажигали вечерние огни, и мимо меня в обе стороны носилась прислуга: кто с корзинами цветов, кто с ящиками серебра, кто со стопками стульев, а кто и с целым жареным поросёнком на подносе.

Жетон сработал лучше всяких слов. Караульный у боковых дверей глянул на герб, козырнул и лично проводил меня до западной галереи, ухитрившись за всю дорогу произнести полтора слова.

В галерее было пусто. Вдоль стен висели портреты людей в мундирах и мантиях, и все как один смотрели на меня с лёгким сомнением. У высокого окна, в нише с парой кресел, обнаружился Севир Талл.

За сутки деда отмыли, побрили, подстригли и одели в тёмный камзол, явно пошитый на человека покрупнее. Однако заточение было не так просто скрыть: камзол висел, скулы торчали. Запястья, выглядывающие из манжет, всё ещё носили тёмные следы от кандалов. При этом держался Севир так, словно всю жизнь провёл именно в этой нише, между этими портретами, и уже слегка заскучал.

— Господин Рей, — он обозначил кивок. — Спасибо, что пришли.

— Не стоит, я здесь просто из любопытства, — признался я, устраиваясь в соседнем кресле. — Вчера вы за весь вечер потратили на разговоры слов десять. Стало интересно, на что копили.

— На благодарность, — просто сказал Севир. — Спасибо. За дверь камеры и за всё, что было после.

— Не стоит, — повторил я. — Дверь открывалась легко.

— Стоит, — мужчина повернулся к окну, за которым уже зажглись вечерние огни города. — Я год просидел в том подвале. Научился считать шаги охраны, различать день и ночь по сквозняку, спать сидя и разговаривать с крысами. Кстати, славные собеседницы, вежливее иных фамильных. Так что мне есть с чем сравнивать, поверьте.

Немного помолчал и добавил без перехода:

— Решётка моей камеры выходила прямо в зал. Как вы разобрались с хозяином города, я видел. От первого шага до последнего.

Вот теперь стало интересно по-настоящему. Я неспешно устроился в кресле поудобнее.

— И что же вы видели?

— Достаточно, — Севир повернулся обратно. Глаза у него были ясные, совсем без стариковской мути. — Дальше, к сожалению, я выбыл первым, так уж вышло. Но математика тут простая. Когда проснулся, то главного виновника моего заточения осталась лишь горсть пыли, а единственным человеком на ногах были вы. Думаю, госпожа Вентор, которой большинство приписали эту победу, сыграла здесь далеко не главную роль.

— Смелое заявление.

— Логичное, — поправил он. — Двору удобна госпожа Вентор. Офицер, фамильная, дочь военной семьи, красивая история. А вот никчемный сборщик из мелкой крепости у границы торчит из неё, как гвоздь из паркета. Поэтому скорее всего, о вас никто и не вспомнит.

Старик говорил умные вещи, которые меня полностью устраивали. В таком громком деле лишний раз лучше не светиться.

Тем временем Севир достал из внутреннего кармана карточку плотного картона. Тиснёный герб, перекрещенные ключ и перо, и одно слово: «Талл».

Чуть ниже красовался номер.

— Не люблю оставаться должным. Семья у меня небольшая, зато двери открывает разные. Понадобится слово, бумага, сведения, просто тихое место в столице… Позвоните, со всем помогу.

Карточка перекочевала в мой внутренний карман, к жетону.

— Позвольте один вопрос, господин Талл. Чем вы занимались до подвала, что вас в него посадили?

— Тем же, чем собираюсь заняться после, — Севир поднялся и одёрнул обвисшую ткань. — Слушал, запоминал, сопоставлял и продавал услуги. Как видите, товар настолько ходовой, что покупатель однажды решил забрать продавца целиком.