— Граница рядом, — я кивнул за окно. — Эларии тут скачут испокон веков, спросите в Кельдоре, вам каждый второй расскажет. К стенам не лезут: во всяком случае, с тех пор, как на стенах появились стволы. Ничего подозрительного.

— Ничего подозрительного, — эхом произнесла Октавия и наконец подняла глаза. Тот же взгляд, что и в Дейморе. Кошка перед мышиной норой, устроившаяся на всю ночь. — Вначале удачливый сборщик стал удачливым фамильным. Затем мёртвый удел оживает за два месяца. И все проблемы разом испаряются, оказавшись чем-то несущественным.

— Госпожа Октавия, — вздохнул я. — Мы с вами уже выясняли: моя удача не по вашему ведомству. Оснований, помнится, не нашлось.

Крак.

Перо поставило точку с таким нажимом, что расщепило кончик. Флавий кинул на коллегу короткий взгляд, и та вернулась к бумагам.

— Собственно, к цели визита, — он чуть наклонился вперёд. — Его величество осведомлён о ваших успехах и желает поздравить вас лично. Вам надлежит прибыть во дворец. Аудиенция назначена, борт короны ждёт на Первой высоте.

— Уже ждёт? — удивился я. — Какие сроки?

— Сейчас, господин Кастелло. Мы сопроводим.

Сейчас.

Внутри у меня всё разом подобралось. На той стороне стола сидели двое вежливых людей, предлагая мне сесть в машину, доехать до Кельдора, погрузиться в состав, пересесть на борт и прилететь прямиком в ладони человеку, который крайне неровно ко мне дышал.

Поздравить он меня желает. Ага.

Может, и правда всё чисто. Успех налицо, можно даже скормить публике очередную громкую историю. Вот только нутро моё орало об обратном в полный голос, а его я привык слушать. Да и особым нюхом тут владеть не надо было, чтобы понять, чем пахнет это дельце.

— Польщён, — с выражением кивнул я. — Передайте его величеству мою глубочайшую благодарность. Но прямо сейчас не выйдет.

Пауза получилась звонкая. Перо Октавии зависло над бумагой.

— Господин Кастелло, — тон Флавия остыл на пару градусов. — Возможно, вы не вполне расслышали. Его величество ждёт.

Прикинем. День до Кельдора, состав, борт: дорога съест дня четыре. Три остаётся на сборы и на крепость. Неделя. В самый раз: не так дерзко, чтобы оскорбить короля, если тот и впрямь зовёт по-доброму, и достаточно, чтобы подготовиться к остальным вариантам. А везти меня силой этим двоим попросту нечем.

— Расслышал прекрасно. И тем не менее. У меня сделка с Торданом на подходе, стена в лесах, три десятка договоров с мастеровыми и рудник, который только-только задышал. Сорвусь сегодня, и через месяц поздравлять будет не с чем, — я развёл руками. — Неделя. Через неделю прибуду во дворец сам, своим ходом, и предстану перед его величеством в наилучшем виде.

— Заставлять его величество ждать — дорогое удовольствие.

— Как и бросать удел без хозяина. Крепость без хозяина дичает: не мои слова, его величества. Сказаны мне лично, при вручении грамоты, — я позволил себе половину улыбки. — Вряд ли он обрадуется, если я пренебрегу его же наставлением.

Флавий смотрел на меня секунды три. Что-то он там про себя взвешивал, а лицо оставалось пустым.

— Неделя, — повторил он наконец, поднимаясь. — Так и будет передано. Настоятельно советую не растягивать этот срок, господин Кастелло.

Октавия закрыла папку. Молча, очень аккуратно, только перчатки на её пальцах натянулись до скрипа. У самой двери она обернулась:

— До встречи, господин Кастелло. Во дворце.

Ночевать гости не остались: то ли торопились доложить, то ли ночная просека пугала их меньше моего гостеприимства. Оно и к лучшему.

Снегоходы выкатились за ворота ещё до сумерек, слегка отсрочивая приближающиеся проблема.

Проводил незваных гостей взглядом с надвратной и остался стоять там же, на стене, облокотившись о кладку. Думалось хорошо. Ветер, простор. Внизу копошились люди, отчего мои мысли настраивались на нужный лад.

Значит, так. Корона до сих пор не владеет ключевой информацией, и о самых невероятных моих событиях не слышала ни звука. Либо же осознанно это скрывает, хотя в этом я сомневаюсь.

С одной стороны, это говорит о том, что опасаться мне нечего — совсем уж невозможных дел я не делал. С другой стороны, король уже заранее питал к моей персоне повышенный интерес, так что даже известные всем события могли стать катализатором… Чего?

Не знаю, но вряд ли чего-то очень приятного.

И с Эми тоже получилось грустно. Только перевёз, только показал, что здесь безопасно, и тут же уезжаю в пасть… Кхм. В гости к его величеству.

Внизу тем временем в ворота втягивалась колонна из Кельдора: два тягача с лесом, третий с ящиками. Лениво пересчитывал машины, когда от лестницы окликнули:

— Ваша милость! Вас ищут! Там с колонной приезжий прибыл, по торговому делу! Про артефакты спрашивает!

Ну что за день такой. Не крепость, а проходной двор: с утра сестра, днём корона, к вечеру торговцы, а к ночи, глядишь, и сам король пожалует. Может, ворота вообще не закрывать?

Спустился. У головного тягача топтался незнакомый мужчина: немолодой и тёртый, в дорожной одежде без единого блестящего пятнышка. Взгляд быстрый, опытный и острый — так смотрели оценщики в палате, прежде чем начать яростно торговаться. Сейчас этот взгляд ощупывал меня, и результат, похоже, его хозяина озадачивал.

— Господин… хозяин крепости? — он коротко поклонился. — Хенрик, поверенный мастерской Готфрида Ланге, Вторая высота. Прошу простить за вторжение. Я разыскиваю мастера, который ставит на свои изделия клеймо-завиток. След привёл меня в Вардис, а здешние люди… — он замялся. — Здешние люди отчего-то отвели меня к вам.

— Отчего-то, — согласился я.

Хенрик, сунув руку за пазуху, извлёк знакомую пластинку тёмного дерева. Базовый артефакт с защитным воплощением ветра, моя работа.

Поверенный посмотрел на пластинку, затем перевел взгляд на меня.

— Я заранее проверил информацию и не нашел ни слуха о том, что в этом месте скрывается неизвестный нам мастер-артефактор. Да и единенных у вас в подчинении не то, чтобы много. Так что остается только один вариант. Это… вы⁈ Это вы делаете эти… — мужчина задохнулся, подбирая слова. — … эти артефакты⁈

День сегодня решительно отказывался заканчиваться.

Хенрик стоял посреди двора, вытянув руку с моей пластинкой, и ждал ответа. Глаза круглые, рот чуть приоткрыт. У ворот тем временем разгружалась колонна, и как минимум трое грузчиков уже навострили уши в нашу сторону.

— Давайте пройдём внутрь, — я кивнул на цитадель. — Такие вопросы на улице не обсуждают.

— Да-да, конечно, — поверенный сунул артефакт за пазуху быстрее, чем я договорил.

Шагали молча. Хенрик семенил на полкорпуса позади, сверля мне затылок взглядом, а я прикидывал расклад.

Признаваться не хотелось. Совсем. Каждый, кто знает лишнее, это своеобразная дырка в заборе, и к сожалению, дырок в моём заборе и без того хватало.

С другой стороны, что я ему скажу? Покупаю на стороне? Ага. Этот человек шёл по моему следу от самой Второй высоты, добрался до дыры на краю обитаемых земель и первым делом проверил, нет ли здесь чужого мастера. Нет здесь чужого мастера. И артефакторов у меня в подчинении нет, о чём он уже знает. Товар при этом идёт из Вардиса партиями, клейма такого никто не встречал, а ближайшие соседи, у которых можно было бы «покупать на стороне»…

Вот именно. Ближайшие мои соседи скачут на барсах и шипят. Пытливый ум сложит два и два быстрее, чем я успею придумать легенду. А слухи о том, что хозяин Вардиса приторговывает эларийским товаром, с учётом уже висящих на мне вопросов короны, это даже не дырка в заборе. Это ворота нараспашку.

В кабинете я указал гостю на кресло, сам устроился за столом. Центурион приоткрыл один глаз со своего подоконника, оценил визитёра и досматривать не стал. Хенрик сел на самый край, положив папку с образцом на колени, и замер.

— Вы спрашивали, я ли делаю эти артефакты, — что ж, правду выходило сказать выгоднее всего. — Я.