С людьми Дорна рассчитался у тягачей, пока водители отмывали руки от оружейной смазки. По осколку на брата сверх уговора, стрелкам по два, Кривому кристалл. Кривой тупо посмотрел на камень, на меня, снова на камень и с благодарным кивком спрятал его куда-то в недра тулупа.

Когда стемнело окончательно и большая часть обязательной рутины осталась позади, Фрол выкатил на плац котёл.

Главный, банный, в котором при Багре грели воду на полкрепости. Из подвалов цитадели выкатили бочки, старые запасы прежнего смотрителя: пиво и что-то покрепче, разбираться я не стал. Добро Багра уходило в общий стол, и в этом была своя справедливость. С тетрадью учёта ртов Фрол не расстался даже сейчас и черкал в ней над котлом, хотя считать в этот вечер было незачем.

Брамс пригнал от грузового двора тягач, развернул его фарами на площадь и кинул от цитадели провод, так что над котлом закачалась голая лампа в проволочной корзине.

Плац гудел. В белом свете у котла выстроилась очередь со всей крепости, а слободка стояла в ней вперемешку с бойцами, не деля, кто старый, а кто новый. Первую кружку подняли молча, за погибших. Вторую уже с шумом. А там пошла и третья, и четвертая… Разговоры становились всё более и более оживленными.

— … а их там тыща! — доносилось от ближней бочки с огнём. И про такие цифры, мог здесь сочинять только один. Скиф. — Я сверху видел, мне со стены всё видать было! Тыща, и все на босса! А он их…

К полуночи, я так прикинул, тварей станет три тыщи, а к утру Скиф начнёт показывать свои боевые шрамы. Хотя не уверен, что он даже на стену поднимался.

Герта сидела тут же с кружкой, в которую влезло бы целое ведро, и осаживала рассказчика локтем, когда его несло совсем уж в небеса. Корней сидел напротив, и я не сразу сообразил, что впервые вижу его вот так — шапка на голове, а не в кулаке, спина по-прежнему прямая но в руке кружка, а на лице расслабленное выражение.

— Двадцать лет ждал, — сказал он, поймав мой взгляд, и посмотрел в кружку. — Думал, не дождусь. Времен, когда здесь наконец-то воцарится порядок.

— Станок завтра закреплю по-людски, — влез Брамс. — И планку выправлю. Хотя вам она, я смотрю, без надобности.

Миска с едой из ниоткуда появилась у меня в руках раньше, чем я успел ответить.

— Горячее, господин. Ешьте, пока не остыло, — над ухом раздался довольный голос.

Поднял взгляд. У котла стояла девчонка лет двадцати с небольшим, с половником наперевес. От пара её разнесло румянцем по щекам и шее, рукава телогрейки были закатаны выше локтя. Светлую прядь, прилипшую ко лбу, она сдувала вбок — руки были заняты. Платок съехал на затылок и держался на одном честном слове. Слободская, я видел её раньше у прачечной. Только все ее сотоварищи при виде меня обычно прятали взгляд под ногами, а эта смотрела прямо и даже посмеивалась.

— Я если что не съедобная! — слегка зарделась девушка под мои пристальным осмотром. — Еда в тарелке!

— Да, чуть не перепутал, — улыбнулся я. — Звать-то тебя как?

— Сима, господин. Вы ешьте, ешьте. А то завалили целую гору, а сами вон, за нитку дёрни и упадёте.

Девушка перегнулась через край котла, выбирая кусок получше, и телогрейка на ней чуть разошлась, демонстрируя мне скрытые до этого формы. Очень даже ничего такие формы.

Убедившись, что я это разглядел, Сима выпрямилась без всякой спешки и ушла к очереди.

Хмыкнул, слегка удивляясь неожиданно дерзкой девчонке, после чего приступил к еде, периодически прикладываясь к кружке с чем-то горячительным.

Спешить было некуда. Впервые за месяц никуда не надо было ехать, лезть и выкручиваться, крепость стояла, а народ её был сыт и жив.

Сима подошла ещё раз, потом ещё, и с каждым разом садилась ближе. На четвёртом заходе она молча забрала у меня кружку, и с моего молчаливого разрешения пригубила содержимое. Ну а потом воспоминания стали расплываться в каких-то смутных очертаниях. Единственное, что я запомнил — это что в общем вечер удался.

Проснулся я от того, что под боком было тепло.

Да, за дорогу я привык просыпаться от барсова тепла, вот только оно сопровождалось храпом и присвистом. Сейчас же было подозрительно тихо, да и тепло было совсем другое.

Сима спала на животе, уткнувшись носом мне в плечо, одеяло сползло с неё до поясницы, и волосы, вчера убранные под платок, разошлись по подушке светлой копной. Сам платок висел на спинке кровати, за окном вовсю серело утро, и вставать не хотелось совершенно. Особенно когда рядом лежала такая манящая… гора. Стоп, что?

За окном виднелись далекие пики, которые совершенно не к месту напомнили мне вчерашнюю схватку. Громадина перла прямо на крепость, при этом совсем не в сторону ворот. Будто бы ее что-то манило…

Отдохнувший мозг тут же начал выдавать интересные идеи. До этого я почему-то свято считал, что твари каким-то образом управляются напрямую элариями. Однако если бы это было так, то от атак стоило бы ожидать чего-то более интересного, чем тупой бег вперед, одновременно с игнорированием самых слабых участков обороны.

Значит, дело в чем-то другом.

— Господин, — сонно пробормотали сбоку. — Вы завтракать будете?

— Потом.

— А чего вы такой? — Сима приподнялась на локте, и одеяло поехало вниз. — Стряслось чего?

— Стряслось, — кратко ответил я даже не скосив взгляд на обнаженную девушку. — Ещё вчера.

Оделся я быстрее, чем по боевой тревоге, и Сима, надо отдать ей должное, вопросов задавать больше не стала.

Крепость после вчерашнего спала вповалку и моей беготни не заметила. Две нити я распустил на полную длину и пошёл процеживать ими Вардис: цитадель со складами, оружейка, грузовой двор, слободка, дома вдоль главной улицы, туда и обратно, не пропуская ни подвала, ни чердака. Крепость у меня, по счастью, небольшая.

Вариант с тем, что в крепости имелось что-то, из-за чего твари лезут сюда как мухи на экскременты, креп в моем сознании с каждой секундой.

Улов пошёл сразу, только не тот, что нужен — нашел чей-то схрон с пойлом за штабелем ящиков на складе, да ржавый пистолет в промасленной ветоши под верстаком. Обычные секреты обычных людей, которые двадцать лет жили при Багре и привыкли прятать всё, что может попасться не тем людям на глаза.

Что ж, идем дальше. Вот только с каждым пройденным домом, настроение становилось всё паршивее и паршивее. Неужели я ошибся? Не хотелось себе признаваться, но видимо утреннее озарение оказалось ложным.

Уже под конец, обойдя сам город, я взялся за стены и башни. Нити воли рыскали по кругу, осматривая каждый уголок и у восточной стены на моем лице, наконец, расплылась довольная улыбка.

Все-таки не ошибся.

Нашёл.

Нить наткнулась на артефакт. Выглядел он просто и неказисто, и я бы даже не сказал, что подозрительно, однако сам факт наличия артефакта в таком месте, как Вардис, уже привлекал внимание.

Тянуло с заброшенного низа башни. Той самой, с которой я вчера стрелял — наверху гнездо и зубцы, а внизу завал ещё с дедовских времён, разбирать который никто даже не думал.

Вот только если задуматься, то именно сюда тянулись твари. Ломились к башне, а не к воротам, и со стороны это выглядело как случайность, но теперь картина открывалась с другой стороны.

Посреди завалов валялся брусок, источающий из себя сразу две стихии — землю и воздух. При этом в пазе был вставлен кристалл, а не осколок, видимо, чтобы силы хватило на долгий срок использования.

Подошел ближе, приподнял нитями пару валяющихся балок, и достал из щели темный брусок. И что же это у нас такое?

Разобраться в устройстве артефакта не заняло много времени.

Земная стихия раз в какое-то время пускала в почву вибрации, незаметные для простого человека, но, судя по всему, очень даже ощутимые для тварей.

Воздушная же в это время издавала низкочастотный звук, так же не слышимый человеческим ухом.

Артефакт сейчас был неактивен, поэтому никаких эманаций не излучал, однако во время работы всё мое внимание было сосредоточено на тварях за стенами, и последний кусочек пазла уходил из вида. Да и, справедливости ради, не так уж много времени я находился в крепости с начала атак.