— Самое дальнее отделение семьи Ланге, господин. Оборот здесь скромный, держать редкости на месте нет смысла. Но если позволите… — он уже тянулся к шкафу у стены. — Ассортимент семьи целиком. Всё, что есть на складах любого отделения. Выберете, и доставим срочным рейсом куда скажете, хоть на Край.

На стол передо мной лёг планшет в кожаном чехле. Я откинул крышку, экран засветился, побежали строчки.

Это был уже другой разговор. Совсем другой. Списки шли по классам, от продвинутого к высшему, с описаниями и ценами. На третьем десятке строк я мысленно извинился перед дальним отделением за поспешную реакцию.

Щиты работы мастеров седьмой грани, атакующие связки, охранные пологи, артефакты связи. У доброй половины позиций в графе «мастер» стояли имена с пометкой о годах работы, и годы эти кончились задолго до моего появления в этом мире. Мастера давно в земле, а вещи живут — лишь меняй кристалл в лунке да обслуживай по расписанию, и артефакт переживёт ещё пять хозяев.

Я листал не спеша, с чувством, толком и расстановкой. Приказчик застыл у стола, не дыша. Судя по лицу, раздел высшего класса он и сам видел открытым что-то около второго раза в жизни, и сейчас разрывался между служебной невозмутимостью и желанием заглянуть через плечо.

Первыми зацепили меня два лота. Оба из маскирующих.

Первый шёл от мастера света седьмой грани: обруч, меняющий видимый облик. Черты лица, цвет волос и глаз, хоть каждый день новые. Работа сложнейшая, свет вообще капризен в закреплении, а тут полный образ и заявленный год непрерывного ношения от одного кристалла.

А второй…

Второй я перечитал трижды.

Кольцо работы единённого стихии жизни. Имя мастера мне ничего не говорило, зато пометки говорили всё: девятая грань, полтора века как умер, сохранившихся изделий по пальцам. Тут иллюзиями уже и не пахло. Стихия жизни перестраивала само тело носителя под запрос: кожу, рост, черты, голос. Медленно, за часы, зато по-настоящему. Хоть в старика, хоть в купца средней руки, и никакой индикатор не подкопается, потому что проверять нечего — тело как тело.

Я откинулся на спинку стула, почёсывая Центуриона за ухом: тот как раз выбрался из-за пазухи посмотреть, чего хозяин замер.

А замереть было от чего.

Полтора века эта штука пролежала по чужим сейфам, дожидаясь, пока мимо пройдёт человек, которому она нужна больше воздуха. И дождалась.

Меня ищет мастерская, подозревает корона, ждёт не дождётся кое-кто из эларийских Высших, да и дом Сайрит вряд ли записал меня в друзья. Кажется, я случайно наткнулся на очень подходящую для себя вещь.

Конечно, была и обратная сторона, куда без неё. Вещь с такой историей не пропадает бесследно: продажу запишут, слух пойдёт, и однажды кто-нибудь умный сообразит, что хозяин Вардиса купил себе новое лицо. Пару минут я всерьёз взвешивал, не превратит ли след от такой покупки артефакт в пустышку.

Не думаю.

— Эти два, — я развернул планшет к приказчику. — Сколько выйдет?

Парень вгляделся, сглотнул и взялся за счёты. Считал долго, дважды сбивался.

Щёлк. Щёлк-щёлк.

— Пятьдесят кристаллов за оба, господин. Это со скидкой семьи.

Пятьдесят⁈ Внутренний жмот взвыл и лёг поперёк дороги.

С трудом перешагнул и пошёл дальше. Бабки город уже приносил, штольня работала, партии товаров уходили. А чуйка, которой я обязан большей частью своих жизней, вежливо напоминала: скоро начнётся такое, что экономить станет поздно. Скупиться на броню перед дракой — так себе затея.

И потом, во дворец я ехал один. Ни гарнизона за спиной, ни стен: всё, чем я смогу там ответить, поедет на мне. Так что добрал по списку: щит на связке земли и огня от мастера восьмой грани. Атакующий брусок молнии, годный хоть против строя, хоть против твари с гряды. И пространственное кольцо-хранилище, серийную работу кого-то из самих Ланге, без громкого имени, отчего и цена выходила щадящей. Внутри несколько кубометров свободного пространства, что уже считалось невероятным по местным меркам.

— Семьдесят кристаллов, — выдохнул приказчик, отщёлкав итог. — Доставка срочным рейсом… в Вардис, я верно понял?.. включена. Два дня, господин, поспеет почти следом за вами.

Семьдесят… Где-то на Второй высоте мастер Готфрид ещё не знал, что его действия уже привели к неплохой такой прибыли, хотя наше сотрудничество даже не началось.

Развязав кисет, я принялся выкладывать кристаллы на бархат.

Тук. Тук. Тук-тук.

На удивление не жалко. Вот ни капли.

Обратная дорога съела ещё сутки, и в Вардис я въехал затемно, под перекличку часовых с надвратной. А дальше время понеслось вскачь: недельный срок, который я сам же выторговал у Флавия, таял на глазах, и крепость следовало сдать в надёжные руки.

Руки нашлись. Корнею отошли стены, караулы и право решать всё, что стреляет, Герте — муштра и порядок, чтобы к моему возвращению гарнизон ходил строем даже в нужник. Брамс принял технику и склады, Скиф получил наказ трепаться исключительно о погоде. Матвеичу в штольню ушла записка с расписанием смен и отдельным пунктом про особых работничков в кандалах: кормить, стеречь, наружу не выпускать. Эмилия к тому моменту уже которые сутки сидела в моих бумагах, и «записочки», как она их называла, на глазах превращались в настоящие ведомости с колонками и итогами. Казначей у меня, выходит, всё-таки появился. Осталось выторговать себе право тратить собственные кристаллы без письменного обоснования.

Срочный рейс семьи Ланге вкатился в ворота наутро после моего возвращения, день в день с обещанием: одна машина, два молчаливых сопровождающих и опечатанный ящик с клеймом. Остаток в тридцать кристаллов ушёл старшему под расписку с печатью семьи.

Быстро проверил артефакты, после чего принял товар и сразу же понес обруч на второй этаж.

Эмилия обнаружилась за столом, по локоть в моих долговых тетрадях. Судя по лицу, тетради проигрывали.

— Рей, у тебя тут запись «отдал Шнырю десять, вернул сколько-то». Сколько-то, Рей! Это сколько?

— Ну вернул же, — прикрыв дверь, я положил перед ней плоский футляр. — Держи. Подарок.

Сестра посмотрела на футляр с подозрением. Открыла. Внутри на бархате лежал тонкий обруч, простой и гладкий, без камней.

— Красивый, — осторожно сказала она. — А теперь говори, что это на самом деле.

Вот же… Насквозь видит.

— Маскирующий артефакт.

Эмилия молчала. Пальцы её замерли над обручем, не касаясь.

— Зачем он мне, Рей?

Вопрос по делу, и врать на него не хотелось. Пприсел на край стола.

— Я уезжаю к королю, Эми. Скорее всего, всё пройдёт гладко: поулыбаюсь, выслушаю поздравления, вернусь. Но если вдруг… — я поймал её взгляд и держал. — Если вдруг за мной придут не с поздравлениями, ты наденешь эту штуку, возьмёшь деньги из третьего ящика и уедешь первым же составом куда глаза глядят. Уже с другим лицом. Не споря и не дожидаясь меня. Договорились?

Сестра смотрела на меня долго. Очень долго. Где-то за окном орал Скиф, распекаемый Гертой, внизу стучали молотки, а она всё смотрела, и в глазах её стоял всё тот же невысказанный разговор: люди с твоим прошлым тихо не живут.

— Договорились, — прошептала она наконец. — Но третий ящик я сначала пересчитаю. Там у тебя тоже «сколько-то».

Выезжать я собирался после полудня: снегоход до Кельдора, ночёвка, утренний состав, Первая высота и борт. Выходило впритык, день в день, и то при условии, что нигде не встряну и что его величество считает дни так же, как я.

— Хозяин! — дозорный слетел с надвратной, не касаясь ступеней. — С запада колонна! Большая!.. Очень большая, идёт к нам!

Я поднялся на стену за полминуты. Корней уже стоял у кладки с биноклем, не обернувшись на мои шаги. Спина каменная. Плохо.

По снежной равнине, разворачиваясь от просеки широким строем, к Вардису шла колонна. Десятка два машин, не меньше, за ними тягачи с прицепами, по флангам снегоходы охранения. Над головной машиной тяжело полоскались знамёна: серебро на чёрном, королевский герб Флекторов. А ниже, на бортах, повторялся один и тот же шеврон, и Корней рядом со мной выдохнул его название вслух. Получилось ругательство.