На стену поднялись по остаткам лестницы у пролома. Я улёгся на кладку между зубцами, барс распластался рядом, и над Вардисом повисла тишина.

Глаза в такой черноте были бесполезны. Равнина сливалась с небом в одно сплошное ничто, и где-то в этом ничто к моей крепости шли эларии. Без единого голубого огонька, а значит их излюбленные ледяные нагрудники остались дома. Либо же у этих элариев банально не хватало на них средств — всё же настолько я понимаю, действовали они подпольно, и вряд ли могли рассчитывать на государственное обеспечение.

Но в любом случае, работа велась скрытно, одни белые одежды. Пока что первые секунды не заставили меня разочароваться в гостях.

Выпустив две нити, я расстелил их за стеной, под настом, по ближней половине кольца. Дальше пятнадцати метров моя хватка не доставала, но на этот случай в снегу уже вторую ночь лежала сторожевая паутина.

Первая искра зажглась минут через двадцать. За ней вторая, пятая, луч за лучом, по всей ширине подступов. Гости шли широко и не спеша, а первый из них доплыл до моих нитей беззвучно: просто в пятнадцати метрах, за пеленой темноты, появилось живое тепло и потянулось к пролому. За ним второе. Третье. Четвёртое.

Просто лежал и считал. Тех, кто вполз в область воли, нити выдавали наперечёт. Остальных приходилось считать по искрам. Выходило десятка три с гаком. Весёленькая делегация. Кольцо наполнялось медленно, тело за телом, но наст под ними даже не поскрипывал.

Активирую? Черт, еще нет.

На подступах зажглись ещё две искры. Поздние, когда основная масса уже практически улеглась в моей закладке. Хвост отряда. Горстка отставших ещё ползла где-то по равнине, и ей до ловушки было ползти и ползти.

Плохо. Мне нужны были все.

Секунды утекали, я лежал, торгуясь сам с собой. Подождать? Передние тем временем добрались до ближней кромки кольца. От закладки до пролома дюжина шагов, и за проломом крепость, полная спящих людей. Пустить эту публику на улицы ради горстки опоздавших?

Передний эларий уже приподнялся из снега у самой кромки закладки.

Всё, хватит ждать.

Сжал командный брусок.

Ночь лопнула. Воздух за проломом встал разом, плотными серыми жгутами поднимаясь по всему кольцу. Гул толкнулся в грудь даже сквозь кладку, а всё, что лежало над брусками, взлетело вверх и зависло в уплотнившихся потоках. Через мгновение внутри купола беззвучно вспыхнуло.

Наружу пробилось только мутное зарево, размазанное по стене воздуха. Уплотнённые потоки ломали и вязали вспышку, держали её внутри. Ух, что сейчас творилось под куполом. Народу, который живёт под землёй, я устроил целое солнце в упор.

Реакция последовала незамедлительно. Внутри купола взвыли, настолько громко, что отголоски доносились даже сквозь гул ветра. Изнутри в стену воздуха ударило что-то тяжёлое.

Тум. Тум-тум. Тум.

Слепые удары, панические, вразнобой. Не страшно.

Однако снаружи оставался хвост, и вот он представлял сейчас основную опасность. Никакой паники — лишь быстрая реакция.

Сбоку, со стороны гряды, в мои нити разом влетели пять тел. Неслись к стене воздуха, разбегаясь полукольцом в стороны. У ближнего от локтя уже тянуло морозом, лёд из-под рукава вытягивался в копьё.

Собрались вскрывать купол. Снаружи, откуда сделать это было гораздо легче.

Не пойдёт.

Я скатился со стены в сугроб и сделал несколько шагов вдоль гудящей стены, им навстречу, пуская в дело все четыре нити. Пять клинков слетели с пояса прямо на ходу.

Эларии смотрели исключительно на купол. Человека сбоку в их раскладе не было вовсе, хотя меня стоило бы принять во внимание.

Веер клинков разошёлся по пяти целям, нити довели каждый до своего места. Двое умерли сразу, даже не обернувшись. Третий успел развернуть щит — клинок продавил лёд с вязкой натугой, как нож мёрзлое масло, но продавил. Четвёртый даже каким то чудом умудрился меня услышать и метнул копьё на звук — наконечник прошёл в ладони от моего уха, а его самого нашёл клинок, довёрнутый нитью за спину. Пятому хватило того же ножа — нитью выдернул сталь из тела соседа и метнул куда следует.

Пара вдохов, и всё. Мне даже стало слегка обидно — только настроился на неучтенные неприятности, а всё уже решено. Пять тел остывали в снегу, новых искр приёмный брусок не показывал. Гости кончились.

Собрав клинки нитями, вытер их о белую накидку ближайшего покойника и повернулся к куполу. Как там оставшиеся поживают?

Бум-бум. Бум-бум.

С удивлением обнаружил, что удары вдруг съехались с разных точек в одну, ближнюю к стене, и стали заметно синхроннее. Опомнились? Вряд ли.

Скорее всего большинство по-прежнему оставалось дезориентировано. Но кто-то внутри пережил вспышку и собрал уцелевших на голос. Кто-то посильнее, чем основная масса.

В точке удара воздушные жгуты дрожали, то и дело обрастая ледяной коркой, которая, впрочем, быстро осыпалась вниз. Изморозь ползла по потокам вверх, тут же стираясь в пыль. Лёд против воздуха, со всей злостью в единственное место. Грамотно бьют, ничего не скажешь.

Я стоял в двадцати шагах с клинками наготове, считая удары.

Пока что всё решалось без меня. Успеют или нет? Купол я делал с запасом, кристаллов не жалел, но там, внутри, работали единённые числом за три десятка, пусть слепые и запертые. А смерти спешить было некуда. Совсем. Чем дольше они пытаются выбраться наружу и чем больше тратят времени, тем сильнее стихия их отравляет. Счет идет на минуты.

Удар. Ещё удар. Стена прогнулась и загудела так, что у меня от звука аж заныли зубы. Держи, родная. В тебя, между прочим, чуть ли не полгодовой бюджет крепости вложен. Если пробьют, придётся заканчивать самому. И помимо огромного количества зрителей, которые мне были совсем не нужны, появлялся вопрос о том, сколько вообще пленников мне удастся захватить.

Удар. Пауза длиннее прежней. Удар, совсем глухой: там уже били из последних сил.

Пауза.

Я досчитал до тридцати, потом до шестидесяти. Стена воздуха стояла, и только снежная пыль сползала по ней вниз тонкими струйками. Выдох получился длинным, с паром до самого купола.

Готово.

Для верности я выждал ещё с четверть часа, чтобы точно избежать возможной засады. За стеной воздуха всё замерло. Потом сжал командный брусок второй раз.

Купол опал беззвучно. Повисший в потоках снег осыпался вниз кольцом, и остаток серой мглы стёк в наст, растворяясь. Внутри кольца, на вытоптанной площадке, лежали эларии. Много элариев. Кто ничком, кто на боку, один так и застыл на коленях у той самой точки, где бил в стену до последнего. Я прошёл вдоль лежащих, трогая каждого нитью — жизнь во всех теплилась на самом донышке, копья-воплощения пропали, изморозь с одежд осыпалась. Живые. Выжатые досуха, но живые.

Три десятка тел. Один я их до кладовых таскал бы до весны.

Корней открыл дверь до того, как я постучал второй раз. Одетый, при стволе. Спал он, похоже, примерно как я эти две ночи.

— Подъём тройкам, только тихо, без лишней суеты. Герту с Брамсом тоже поднимай. И вели тащить к пролому ящик с последней колонны Дорна. Тот, тяжёлый, в котором все тюремное добро.

— Есть, — Корней замер на полушаге. — Значит, пришли?

— Пришли. И даже почти все поместились.

Глифировые кандалы я заказывал у Дорна вслед за стенобоями, когда начал продумывать план. Кривой тогда долго косился на ящик, но вопросов задавать не стал. Брал я с запасом, но на последнюю четвёрку браслетов всё равно не хватило: этим руки вязали проволокой со склада Брамса. Бойцы попарно таскали обмякших элариев из кольца, Герта защёлкивала замки, а я шёл следом, обирая пояса. Ледяное оружие, костяные бляхи и три пластины связи в бронзовых оправах, которые я тут же прибрал к себе. Три группы, три старших. Весь набор.

Один из пленных на полдороге даже приоткрыл глаза. Герта, не меняясь в лице, приложила его затылком о собственное колено. Просмотр снов продолжился.

Сама она высказалась один раз, глядя на прибывающий ряд у стены: