— Блог вёл, — бросил он. — Про путешествия. Сто тысяч подписчиков, между прочим.

Он оглядел людей у огня, кто засмеётся. Снова никто не засмеялся.

— Ну, путешествие у тебя получилось, — у меня за спиной заметила Аня.

Артём криво улыбнулся и промолчал.

Карина с короткой стрижкой продавала квартиры, а Гоша развозил заказы на самокате и на программиста так и не доучился. Последним был невысокий мужчина с залысинами и крепкими руками.

— Эдик, — назвался он. — Бармен. Работал на лайнере, в баре на седьмой палубе.

— Наливал, значит, — сказал Леонид.

— Наливал, — согласился Эдик. — И смешивал.

Я запомнил это и пошёл дальше.

Что мне делать с продавцом машин и риелтором на острове, где нет ни одного гвоздя? Работать руками им тут придётся с нуля. Ничего, научатся: мои вон за две недели научились.

Пока они называли себя, я смотрел, кто с кем сидит. Штерн сидел с Мариной, Нина Петровна с Борисом, Олег со Светой, а Артём, Карина, Гоша и Эдик каждый сам по себе. Выходило десять: шестеро парами и четверо по одному. Захоти их кто-нибудь построить по двое, получилось бы ровно пять пар, и никто не остался бы лишним.

Почему меня это зацепило, я сам не понял. Мало ли кого как выбросило. Я отложил это на потом и стал раздавать работу.

— Валера, Аня, Стас, — сказал я. — Идёте к стаду. Пригоните сюда одну бурёнку с телёнком. Здесь у ручья, ниже лагеря, поставите для них временный загон из жердей, чтобы недалеко от круга. Большой загон потом, на месте, которое Стас нашёл.

— Одну? — Валера даже обиделся. — Там их…

— Одну, — повторил я. — С телёнком, чтобы она стояла и не убегала, и чтобы Нина Петровна могла до неё доползти.

Валера посмотрел на носилки и сразу всё понял.

— Жерди из чего? — спросил Стас. — Топор один, и он у дров. Если ждать, пока нарубят, к вечеру не поставим.

— Жерди вам принесет Женя, что натаскает. Ваше дело пригнать и удержать, пока вбиваете.

— Тогда четыре кола и по кругу верёвка, — сказал он. — Для одной с телёнком хватит. Большой потом.

— Потом, — подтвердил я.

— Сева, ты к морю с острогой, только иди на новое место, на камни, где мы ещё не ловили: надо проверить, есть ли там рыба. Кира, вы с ним, — я кивнул на иностранца, — верёвка. Кто сидит, Борис и Нина Петровна, помогают Кире. На дровах Женя, с ним Олег и Артём. Гоша со мной.

Люди начали подниматься.

— Андрей, — Ольга подошла ко мне с Димой за руку, и Чебу у Димы на плече смотрел на всех большими глазами. — Андрей, можно я спрошу?

— Спрашивайте.

— Мы ведь думали, что нас тут восемнадцать, потом с Тамарой стало девятнадцать, а теперь вот ещё десять. Если через столько дней всё находятся, сколько же их там ещё живых?

Она спросила громко, и все, кто успел встать, остановились.

— Мы не знали, что тут кто-то есть, — сказал Штерн. — Честное слово. Если бы знали…

— А дым? — спросила Ольга. — Мы же дым пускали всё время, нарочно. Андрей сказал, что на дым придут.

Штерн растерянно посмотрел на своих.

— Дыма мы ни разу не видели, — сказал он. — Между нами гора была, а потом мы сидели в распадке и видели только скалу.

Я прикинул в голове: наш лагерь стоит у моря, гора от нас в глубине острова, а их вынесло на берег по ту её сторону. Из-за горы наш дым не видно, сколько ни жги.

Выходит, дым видят не все, и где-то за горой или за мысом сидят люди и думают, что больше никого нет.

— Ещё есть, — сказал я Ольге. — Я в этом почти уверен. Найдём.

Она кивнула и сжала Диме руку.

— Слышишь? Ещё найдут.

— Я и так знал, — ответил Дима. — Дядя Андрей всех найдёт.

Люди стали расходиться по работам.

Олег за дровами не пошёл.

Он постоял у огня, пока Женя собирал свою команду, а потом подошёл ко мне. За ним, на полшага сзади, шли Света и Артём.

— Андрей, разговор есть, — сказал Олег так громко, будто перекрывал музыку в салоне, и его услышали все, кто ещё не отошёл. — Насчёт этого, — он ткнул пальцем в сторону большого дерева.

— Слушаю.

— Ты с ним вечером сидел, разговаривал, я видел. Это хорошо, разговаривай. Только нам-то от этого что? Он нас неделю держал, как скотину. Ты видел, что у Гоши с лицом?

Гоша стоял у ручья, куда я его отправил ждать меня, и, услышав своё имя, обернулся.

— Мы считаем, его надо наказать, чтобы знал, — сказал Олег. — Избить как следует и подвесить на сутки за руки. На дереве, вон, сук подходящий. Пусть повисит, как мы под скалой сидели.

— Мы так решили, — подхватила Света. — Все наши так считают.

— Не все, — от ручья сказал Гоша.

Он сказал это негромко, но все повернулись.

— Я не прошу, — сказал он, глядя на Олега. — Мне не надо.

— Тебе не надо, — вскинулся Олег. — У тебя глаз заплыл, а тебе не надо!

— Мне не надо, — повторил Гоша и отвернулся к ручью. Потом подобрал с земли охапку прутьев, которую я велел нарезать, и отошёл к воде.

Олег смотрел ему в спину, у него покраснела шея.

— Это он по молодости, добрый, — сказал он мне. — А я не добрый. Я неделю без воды на камнях лежал и хочу, чтобы этот за это ответил.

— И ещё, — вступила Света. — Раз уж разговор. Вчера рыбу делили, мы видели. Вашим кусок, а нам по укусу. Мы что, второго сорта?

Рита, стоявшая у ведёрка, выпрямилась.

— Это кто кому кусок? — спросила она. — Я всем поровну делила, всем до одного, вот хоть у Андрея спросите, он сам свой укус съел и не пикнул. Вас больше стало, вот и кусок стал меньше. Хотите больше, идите рыбу ловите.

— Мы не к вам обращаемся, — отмахнулась Света. — Мы к старшему.

Артём стоял за ними и молчал, только краем рта улыбался, будто смотрел интересное кино. Когда Рита сказала «идите рыбу ловите», он хмыкнул.

— Ну вот, сразу и работать припахали, — сказал он. — Нас только развязали.

Я посмотрел на них троих.

Злость я понимал. Их неделю держали под скалой, связанных так, что верёвка стёрла руки до мяса, а виноватый в этом сидит теперь у дерева и спокойно дышит. Будь я на их месте, мне бы тоже хотелось. Но отвечать за лагерь было мне.

— Бить и вешать его не будем, — сказал я.

— Это почему? — Олег подался вперёд.

— Потому что он связан и не может ответить, — ответил я. — Он нам нужен целым. Мне надо знать, зачем он вас держал и откуда такие тут берутся. Подвешенный за руки он мне этого не расскажет.

— А если он и так не расскажет? — спросил Олег.

— Тогда подумаем, — сказал я. — Но не так.

— А кто решил, что ты решаешь? — лениво спросил Артём из-за спины Олега, будто между делом.

Стало тихо.

Филипп сидел на своём настиле под навесом и молча смотрел на нас, переводя глаза с одного на другого, как будто запоминал, кто где стоит.

Леонид, который не так давно сам требовал убить первого пленного, стоял у навеса с травинкой в зубах и в спор не лез. Я поймал его взгляд, и он пожал плечами.

— Лагерь решил, — сказал я Артёму. — Ещё когда вас тут не было. А сейчас мне нужны дрова, и Женя ждёт.

— А еда? — не унималась Света.

— Еду Рита делит на всех поровну, и мне достаётся столько же, сколько вам, — сказал я. — Сегодня её будет больше, если все пойдут работать. Если не пойдут, будет как вчера, и обидно будет так же.

Олег постоял ещё. Я видел, что ему хочется сказать что-то такое, после чего мне нечего будет ответить, только ничего такого ему в голову не приходит.

— Ладно, — бросил он. — Посмотрим.

Он развернулся и пошёл, но не к Жене, а к краю лагеря, к промоине. Света пошла за ним. Артём посмотрел на меня с той же улыбкой и тоже пошёл.

Они сели втроём на гальку, отдельно от всех.

Женя посмотрел на них, потом на меня.

— Дрова, — напомнил я.

Женя вздохнул и ушёл к опушке, позвав вместо Олега Эдика.

Гоша ждал меня у воды с охапкой прутьев. Нарезал он их ножом, который я ему дал на время, у кустов ниже по ручью, где я показал, и нарезал хорошо: из длинных ровных прутьев почти одной толщины плести будет легко.